Об альфах, омегах и правильном выборе

Чонгук — альфа. Это подтверждают его официальные документы, которые он получил после презентации в четырнадцать лет, ширина его плеч и терпкость его феромона. Однако даже если он повторит тысячу раз, как неоднократно в исступлении пробовал, «я альфа, я альфа, я альфа…», это ничего не изменит. Чонгук — альфа, но он и омега тоже. Тогда, в четырнадцать лет, когда на основании члена появился его первый в жизни узел, а запах начал раскрываться, Чонгук принял изменения с радостью. До того момента ни он сам, ни родные не были уверены, кем он презентует, так как с детства проявлял и альфьи, и омежьи качества. С одинаковым увлечением занимался тхэквондо и увлекался рисованием, помогал отцу с починкой машины в гараже и папе на кухне с приготовлением еды. Романтические фильмы с легкостью могли его растрогать до слез, но он также обожал боевики и ужастики, хотя даже его друг Юнги всегда яростно открещивался от групповых просмотров фильмов, в которых фигурировали зомби или призраки. Все в их тесной компании друзей, сформировавшейся еще в начальной школе, один за другим презентовали как альфы: первый Намджун, как их безусловный лидер, а следом Юнги и Хосок. Именно по этой причине Чонгук, когда увидел набухающий узел, выдохнул с облегчением. Не то чтобы он боялся, что с ним перестанут общаться, если он окажется омегой, но это изменило бы всю динамику их группы. Чонгук не хотел отличаться и выделяться, он хотел быть одним из них, и его желание исполнилось. По крайней мере, поначалу. После проверки уровня альфьих гормонов в ближайшей клинике — стандартная процедура, занявшая не более получаса — Чонгука официально зарегистрировали в государственной системе как альфу и выдали ему заламинированную карточку-удостоверение. Родители и старший брат поздравили его и устроили праздничный ужин, хоть папа и повздыхал, что его зайчонок Чонгук-и уже совсем вырос. Чонгук подозревал, что папа до последнего надеялся на то, что он будет омегой. Предпосылки для этого существовали, поэтому он не мог винить родителя в подобных чаяниях. Если с тем же Намджуном еще с детского сада было понятно, что он альфа, с самим Чонгуком все было не так однозначно. Друзья приняли новость о его презентации с бурными восторгами и закатили для него вечеринку с ночевкой, где Чонгук впервые попробовал пиво и по-настоящему почувствовал себя одним из них. В течение месяца его феромон полностью раскрылся, приобретая мускусные ноты, свойственные альфам, пусть в нем периодически и сквозила нетипичная свежесть и сладость. Он вытянулся и еще больше раздался в плечах, а также стал более выносливым. На уроках физкультуры он показывал одни из лучших результатов, а в беге был самым быстрым. Одноклассники омеги начали заглядываться на него, к веселью друзей и смущению самого Чонгука. В четырнадцать лет он только начинал задумываться о свиданиях и поцелуях, но был вполне доволен своей жизнью. Для начала требовалось пережить первый гон — значимое событие для каждого альфы. Друзья завалили его советами, как справляться с инстинктами, а старший брат, который пару лет назад прошел через свой первый гон, незаметно передал ему смазку, чтобы не натереть кожу на члене. Чонгук был готов. Жар инстинктов, о котором его предупреждали, захватил Чонгука не сразу. Он не пошел в этот день в школу, так как еще с вечера у него поднялась температура, утром побродил по дому, пожевал завтрак, оставленный папой на кухне, поиграл в игру на приставке и уже успел решить, что все тяготы гона обошли его стороной, когда его внезапно накрыло. Стало жарко и практически невозможно оставаться в одежде — домашних шортах и футболке, поэтому Чонгук поднялся на второй этаж в свою комнату, где скинул с себя все и устроился на кровати, накрывая ладонью быстро твердеющий член. После первого же касания удержаться было невозможно, и он начал дрочить, медленно лаская себя. Оргазм не принес облегчения. Наоборот, стоило сперме оросить пальцы, голова еще больше зашумела, тело покрылось испариной, и желание только усилилось. Загустевший феромон наполнил комнату мускусом жаждущего альфы, а член и не думал опадать. Чонгук обхватил себя в кулак, сжимая жестче и ускоряясь, пока не почувствовал на основании ноющий узел, требующий разрядки. Однако сколько бы он ни кончал, сколько бы ни массировал его и потяжелевшие чувствительные яйца, никак не мог достичь нужного удовлетворения. Оно продолжало избегать его, дразняще маяча и ускользая вновь и вновь. Что-то было не так. Дрочка должна была облегчить симптомы, помочь ослабить инстинкт покрыть и повязать омегу, а также хоть ненадолго прояснить пелену в сознании, давая ему небольшие передышки. С Чонгуком по неизвестной причине это не работало. Ему было уже больно прикасаться к себе, кожа члена стала сверхчувствительной, а низ живота и промежность тянуло от нереализованного возбуждения. Он сам не заметил, как начал слабо постанывать — от дискомфорта неудовлетворения, сковавшего все тело. Даже соски, которым он никогда не уделял особого внимания, словно припухли и ныли от малейшего колебания воздуха. Чонгук перевернулся на живот, вжимая их и член в кровать, неосознанно потираясь и приподнимая бедра. В таком положении почему-то было немного легче. Он притянул к себе подушку, зарываясь в нее лицом, и с изумлением почувствовал, как ткань наволочки мокро касается щек. Слезы все-таки прорвались, горькие и жалостливые от непонимания, что с ним происходит. Неужели все его друзья и брат пережили нечто подобное? Чонгук всегда считал, что омегам было тяжелее, но теперь был готов поменять свои убеждения. Альфам тоже приходилось несладко. Возможно, если бы он проводил гон с партнером, не мучился бы так, но Чонгук не мог даже представить кого-нибудь рядом с собой, да и не был готов к сексу в четырнадцать лет. Продолжая всхлипывать, он выставил обе подушки у изголовья вертикально и подтянул смятое одеяло, которое ранее отбросил на край кровати. Сам не зная, зачем это делает, Чонгук свернул его в длинный рулон и выставил барьером с одной стороны, словно стенку, способную оградить его от внешнего мира и принести хоть немного комфорта. Инстинктивный порыв показался ему в его горячечном состоянии невероятно правильным, а сам процесс отвлек от перевозбуждения, мучившего его, поэтому Чонгук, вытирая глаза и щеки, методично уложил с другой стороны покрывало, а потом, немного подумав, свесился с кровати за футболкой и шортами, чтобы пристроить их во внутреннем периметре получившегося форта. Только тогда он понял, что сделал, и потрясенно распахнул глаза, замирая. Он сидел обнаженный посреди кровати, окруженный кольцом из вещей, как какой-нибудь омега, устраивающий перед течкой гнездо… Просто немыслимо. Чонгук отбросил футболку, словно она обожгла его, и в этот же момент его пронзил сильнейший спазм. Он содрогнулся всем телом, чуть ли не сгибаясь пополам. С губ сорвался вымученный стон, который превратился в скулеж, когда его скрутило изнутри еще сильней, и одновременно с этим по внутренней стороне бедер что-то потекло. — Что за… Чонгук боязливо мазнул по жидкости пальцами, почти ожидая увидеть кровь. Плохие мысли тут же полезли в голову. Возможно, он чем-то болен и просто не переживет первый гон? Однако пальцы, когда он поднес их к лицу, блестели чем-то прозрачным и пахли… знакомо. Тем самым сладким и свежим шлейфом, который Чонгук периодически ловил на себе, но который сейчас стремительно перекрывал мускус его альфьего феромона почти полностью. — Нет… — прошептал он, мотая головой. Словно в ответ анус запульсировал, намокая еще больше, так, что смазка захлюпала между ягодиц. Чонгук сжался, будто это могло помочь как-то остановить струящуюся вниз по бедрам жидкость. Остановить неизбежное, чудовищное осознание, что он потек. Покрасневший член с выступающими венками и толстым узлом выступал вперед, покачиваясь, неоспоримо доказывая, что он — альфа, но смазка, обильно сочащаяся из задницы, говорила об обратном. Каким-то неизведанным образом вместе с гоном у него началась течка. По-другому объяснить происходящее было нельзя. Чонгук чувствовал, что сходит с ума. Заводя руку за спину, он осторожно коснулся ануса и тут же громко застонал. Малейшее неуверенное нажатие отозвалось в нем яркой вспышкой возбуждения, почти граничащего с болью, и на побагровевшей головке тут же выступила прозрачная капля предэякулята. Плотно сжав губы и зажмурившись, Чонгук обвел подушечками края сфинктера. Дыхание перехватило. Он дрожал всем телом, в такт бешено колотящемуся сердцу, запрещал себе думать, что делает, но продолжал касаться, исследуя и слегка надавливая. Через пару секунд мысли закончились, остались только инстинкты. Чонгук яростно тер тугое колечко неумело скользящими пальцами, но не останавливался, потому что даже такое легкое давление на анус приносило облегчение. Было тем, что ему необходимо. Однако этого все равно было недостаточно. Прикусив губу, Чонгук надавил, проталкивая в себя два пальца до первых фаланг, пока костяшки не задели чувствительные края. Он зашипел сквозь зубы, чувствуя, как горят щеки. Горит все в нем — внутри и снаружи. Ощущение проникновения и наполненности будто током отозвалось в нем, пронзая и физически, и ментально. Он кончил, не касаясь члена, брызнувшего спермой, которой, Чонгук думал, в нем уже не осталось. Анус ритмично сжимался, продолжая выделять смазку, но пытка перевозбуждения наконец-то отпустила его. Чувствуя, как стремительно тяжелеет от усталости, он обессиленно рухнул на бок и отключился. К вечеру, когда родители вернулись с работы, а брат с подготовительных курсов, Чонгук превратился в дрожащий опустошенный клубок нервов и инстинктов. Гнездо на разворошенной кровати было безнадежно залито смазкой, спермой и слезами, а все тело лихорадочно ломило. Он кое-как натянул на себя чистую свободную футболку и самые широкие мягкие спортивные штаны, но даже так одежда ощущалась на коже как наждачка. Его губы были искусаны, глаза в отражении казались дикими, пугая его самого, а смесь мускусного и сладкого феромонов с головой выдавала возбуждение. От него наверняка разило, но он не мог справиться один. Ему было бы неловко, если бы не было так плохо. Папа, увидев его, охнул и схватился за сердце, а в глазах обычно спокойного отца промелькнул страх. Уже через полчаса Чонгука везли на скорой под капельницей в ближайшую клинику. После укола подавителей и успокоительного он проспал всю ночь, а утром его ждал шокирующий диагноз, о котором, впрочем, он и сам начал догадываться. Просто не хотел признаваться себе, что это правда. Что с ним возможно — такое. Анализ крови не оставлял сомнений. Помимо гормонов альфы, которые первыми проявились в нем, Чонгук в равной степени обладал и гормонами омеги. При первом обследовании их не проверяли, ведь он явно демонстрировал признаки альфы, которые понятным образом подтвердились. Никто и подумать не мог, что Чонгук отличается от других подростков на пороге гендерной презентации. Что нужно измерить и омежьи гормоны тоже. Выяснилось, что их было ровно столько же, сколько и альфьих. Чонгук был и тем, и тем наполовину. Подобная особенность не считалась болезнью. По словам врача, случай был редким, но все же встречающимся во всем мире. Чонгуку просто «повезло» стать одним на миллион. Гаммой, как это официально называлось, хоть до того момента он ни разу не слышал этого слова. Отказываясь мириться с реальностью, он умолял врача помочь, удалить или хотя бы подавить омежьи гормоны, но, к его отчаянию, это оказалось невозможно. Любое вмешательство грозило оставить его бесполым, это доказывали эксперименты прошлых лет. В тот момент Чонгуку казалось, что жизнь для него резко оборвалась. Что теперь с ним будет? В школе все начнут показывать пальцем и в лучшем случае избегать, в худшем — издеваться. И что скажут друзья? Даже если не станут насмехаться, Чонгук больше не сможет быть одним из них. Было бы проще, если бы его омежья суть проявилась первой, тогда ему не было бы настолько стыдно. Он никогда не считал, что быть омегой плохо, был готов в равной степени к любому исходу своей презентации, но стать омегой после того, как все знают, что он альфа… Это позорный кошмар, который он не в силах пережить. В тот день Чонгук твердо решил, что никто о его истинной сути никогда не узнает. Ни слезы, ни гнев, ни неприятие себя ничего не могли изменить. Оставалось смириться. Неважно, что говорят его официальные документы, Чонгук выбрал быть альфой, жить как альфа и запретил себе сомневаться в принятом решении. С течками он как-нибудь научится справляться, никому о его секрете знать необязательно. Так и получилось. Через два дня его выписали — с рекомендациями и рецептами препаратов для баланса его противоположных гормонов. По крайней мере, родные приняли и поддержали его. В поисках информации о своем случае Чонгук нашел не одно упоминание, когда двойная презентация оканчивалась трагично. К его огромному облегчению, родители не отказались от него, как часто случалось с другими гаммами. Отец первое время демонстрировал неловкость, будто не знал, как себя с ним теперь вести, но она очень быстро прошла, возвращая знакомый комфорт и тепло. Отношение брата ничуть не изменилось, он даже стал более заботливым и внимательным. Папа переживал больше всех. Волновался, что Чонгук отрицает свою природу, важную часть себя. Чонгук не хотел тревожить его, но считал, что поступает правильно. Другого выбора у него не было. Вскоре он вернулся в школу, где принял от друзей поздравления с первым гоном, гордо улыбаясь, ведь это действительно соответствовало реальности — наполовину. Его альфья суть никуда не исчезла. Чонгук с удвоенным рвением взялся за тренировки, начал заниматься боксом и присоединился к баскетбольной команде, капитаном которой был Юнги. Компенсировал таким образом чувство неполноценности, хотел доказать в первую очередь себе, что ничем не отличается от остальных. Друзья ни о чем не догадывались, даже подкалывали, что с ним опасно иметь дело и скоро он превратится в машину для убийств, но Чонгуку так было спокойней. Большую часть времени он чувствовал себя альфой и старался не обращать внимания на омежьи проявления. Ему было вполне достаточно гнездования, которое прочно вошло в его жизнь, и времени, проведенного на кухне, когда он пробовал новые рецепты. Его омега многого не требовал и был не против оставаться за закрытыми дверьми. Каждые три месяца Чонгук переживал странный микс гона с течкой, где ему доставалось вдвойне. Чем больше он возбуждался, тем больше тёк, и не знал, чего хочет больше, трахнуть кого-то или быть трахнутым. Второе его немного напрягало — потом, когда он приходил в себя, но в процессе все казалось естественным. Инстинкты начинали бороться между собой, если он пытался их контролировать, а так сосуществовали вполне гармонично. Главное, что так плохо, как в первый раз, ему больше не было. Чонгук знал, какая стимуляция ему необходима, поэтому массировал и узел, и простату по очереди. Вне периодов полового цикла его омежий феромон практически не проявлялся, оставаясь слабым и ненавязчивым. Незаметным для других. Жизнь налаживалась, и Чонгук постепенно обретал уверенность в себе и в будущем. Когда ему исполнилось пятнадцать, в их класс пришел новый ученик, перевелся посреди учебного года, потому что его семья переехала в связи с работой родителей. Ким Тэхён был таким, каким и должен в представлении Чонгука быть альфа. С его широкой улыбкой, низким голосом и крупными ладонями. С его мускусно-кедровым феромоном и непоколебимой аурой мужественности, проявляющейся уже в таком юном возрасте. Тэхён с легкостью влился в класс, находя общий язык со всеми, от ботаников до задир, а также очаровал всех учителей-омег. Чонгук мог только позавидовать такой общительности и дружелюбию. Его восхищало, каким открытым был Тэхён, каким веселым и ярким. Он неумолимо притягивал взгляд и всего за неделю обрел уважение альф и восторженное внимание омег. Тэхён мог присоединиться к любой компании, но он выбрал их, принимая приглашение Намджуна потусить вместе после школы, и в этот же день стал своим. Как-то незаметно к концу сентября Чонгук обнаружил, что они с Тэхёном друзья. С Тэхёном Чонгук впервые прогулял уроки и попробовал курить, они любили одни и те же игры и слушали одну и ту же музыку. Тэхён оказался единственным, кто смог обойти его по спортивным нормативам, но Чонгуку нравилось соревноваться с ним, бежать бок о бок или отжиматься на спор. Он учился у Тэхёна быть более открытым и раскрепощенным, брал с него, как и с остальных, пример во всем. Ко всем парням он относился одинаково тепло, однако в то время как Намджун, Хосок и Юнги ощущались для него как старшие братья, заботящиеся о нем с детства, с Тэхёном Чонгук чувствовал себя на равных. Тэхён стал его лучшим, самым близким другом, но даже ему Чонгук не осмелился открыть свой секрет. Не думал, что Тэхён отреагирует плохо, просто не хотел, чтобы динамика их дружбы изменилась. Если бы и хотел рассказать, не смог бы, так как слишком привык скрывать себя, да и не думал, что факт его половой принадлежности как-то влияет на их общение. Они понимали друг друга с полуслова, никогда не ссорились, а если и влипали в истории вроде драк или школьных наказаний, то вместе. Три года Чонгук обладал безграничной монополией на время и внимание Тэхёна, думал, что они будут неразлучны всегда, но в старших классах между ними возникли непредвиденные преграды. Омеги. Первыми из их компании парами обзавелись Юнги и Намджун. Юнги начал ухаживать за омегой на год младше, отличником-активистом Пак Чимином с нежным фруктовым ароматом, Намджун же неожиданно сошелся с их одноклассником Джином, высоким омегой, обладавшим модельной внешностью, но нередко выступавшим в роли клоуна класса. Никто не ожидал, что президент класса Намджун и Джин, известный своим несерьезным отношением к учебе, образуют пару, но они казались по-настоящему влюбленными и не расстались ни через неделю, как пророчили некоторые их одноклассники-злопыхатели, ни через месяц, ни даже через год. Хосок, начав встречаться, тоже удивил своих друзей, так как не задерживался ни с одним омегой дольше, чем на месяц. Несмотря на репутацию игрока, он обладал романтичной натурой, и омеги сами выстраивались в очередь, чтобы привлечь его внимание, удостоиться шанса пойти с ним на свидание или попасть к нему в постель. Многие желали провести свою первую течку именно с ним. Омег не останавливало то, что после пары ночей отношения заканчивались, каждый лелеял надежду стать тем самым, единственным, растопившим сердце альфы. Чонгук, в свою очередь, не спешил задумываться об отношениях и ожидал, что Тэхён с ним на одной волне, поэтому почувствовал себя преданным, когда и лучший друг начал уделять омегам внимание. Вместо того, чтобы как обычно после школы погулять вместе, Тэхён шел на свидание: в кино, на тот фильм, который Чонгук хотел посмотреть с ним вместе, или в то кафе, о котором Чонгук ему рассказывал, чтобы пойти вдвоем. Тэхён выбирал омег вместо него, и это неприятно царапало. Это было неправильно. Чонгук должен был поддерживать друга, а не злиться и обижаться без повода, но ничего не мог с собой поделать. Его жутко раздражал шлейф чужого приторного феромона на Тэхёне, раздражало то, как Тэхёна останавливали в школьных коридорах, чтобы вручить шоколадку или записку, а еще хуже — платок, пропитанный омежьим ароматом. Их можно было понять. Из всего класса, даже что говорить — из всей школы, Тэхён был самым красивым. За несколько лет он вытянулся в росте и растерял налет мальчишества, полноправно входя в свое тело. Его черты заострились, а феромон обрел глубокие, головокружительные ноты. Все эти омеги были попросту недостойны его. — И что ты только в них находишь… — недовольно бурчал Чонгук. Тэхён смеялся, откидывая голову назад, и весело подмигивал. — Ты такой милый, Чонгук-и. Чонгук только возмущенно пыхтел в ответ. К выпускному классу в девятнадцать лет только он один из всей их компании оставался девственником. О первом опыте с омегами, который переживали друзья, не могло быть и речи. С альфами тем более. Проблема была и оставалась в его сути. Чонгук думал, что сможет и дальше игнорировать ее, но с годами это становилось все трудней. Он заставлял себя присматриваться к омегам, как обязан делать любой альфа, даже пробовал пойти на свидание, но чувствовал себя настолько неуютно, что не решился повторить этот катастрофический опыт. Друзья по-доброму дразнили его, объясняя его поведение стеснительностью, и Чонгук не разубеждал их. На самом деле он хотел, чтобы и у него появился парень, хотел держаться за руки и целоваться, но не мог представить, что существует кто-то, с кем это возможно. Правда была в том, что Чонгук слишком долго сдерживал своего омегу, и теперь инстинкты брали верх, подавляя альфу и путая его. Часть него действительно влекло к омегам, ему хотелось заботиться о них, но другая часть жаждала, чтобы позаботились о нем, чтобы кто-то вел и задавал темп. При этом мысль о том, чтобы подчиниться другому альфе, вызывала дрожь отторжения. Чонгук был в тупике. Даже если он начнет встречаться с кем-нибудь, даже если захочет с кем-то провести свой цикл, кто захочет его — такого? Омеги не поймут, когда он в процессе потечет наравне с ними, а альфы вряд ли будут рассматривать его как партнера, ведь Чонгук выглядит и пахнет как один из них. Чонгук думал о сексе, как и любой его ровесник, но по большей части в абстрактном смысле. В периоды гона (гонотечки, как шутил брат) он каждый раз устраивал гнездо и представлял, как его вяжут с узлом, а потом со стыдом разбирал с кровати запачканные вещи. В его фантазиях он подчинял и подчинялся, брал и позволял брать себя. Хотел не только владеть, но и отдаваться, правда потом, под призмой реальности, осознавал, что это мало осуществимо. Невозможно для него. Когда Намджун находил порно видео, они с парнями смотрели их все вместе, собираясь чаще всего у Хосока, комната которого находилась в цокольном этаже и гарантировала необходимую приватность. Чонгук обычно смущался, но тоже смотрел. Проблема была в том, что он не знал, на месте кого больше видит себя — альфы, ритмично таранящего припухший омежий анус, или омеги, со стонами принимающего толстый венистый член, подставляя ягодицы властным толчкам. Такое внутреннее противостояние вызывало паралич смятения, и в то время как парни по очереди убегали в туалет подрочить, Чонгук боролся с самим собой, сжимаясь и сдерживаясь изо всех сил. Если он по-настоящему возбудится, то обязательно потечет, а он ни в коем случае не мог этого допустить. Лучше пусть парни дразнят его невинным, чем выдать себя. Тэхён обычно возвращался из туалета с горящими глазами и раскрасневшимися щеками, после чего плюхался рядом на диван или подлокотник кресла и шутливо ерошил слегка отросшие волосы Чонгука, вызывая волну мурашек. Иногда он принюхивался, и его взгляд становился изучающим, но это не длилось долго, и Тэхён переключался на остальных со своей яркой улыбкой и шутками. Тогда Чонгук отмирал, понимая, что задержал дыхание. Сам себя убеждал, что просто не хочет, чтобы его секрет открылся, но на самом деле не знал, почему так реагирует. Тэхён был его другом. Чонгук боялся увидеть в его глазах отвращение или разочарование, боялся, что потеряет его. Одна мысль об этом корежила изнутри. Он слишком дорожил их дружбой, пусть собственная неискренность периодически давила на него. Они оба взрослели, но были все еще близки как никогда и большую часть свободного времени проводили в компании друг друга. Если пару лет назад их дружеский квинтет собирался после школы каждый день, то теперь, когда до выпуска оставалось меньше года и двое из них обзавелись отношениями, Чонгук и Тэхён чаще возвращались с уроков вдвоем. Намджун обычно уходил вместе с Джином, настаивая, что должен подтянуть его по всем предметам, хотя Хосок шутил, что это только предлог для занятий другого рода. Юнги отправлялся с Чимином в танцевальную студию, где занимался брейкингом, в то время как его омега танцевал контемпорари. Хосок, участник танцевальной хип-хоп команды, когда не присоединялся к ним, бежал на свидание с очередным омегой. Это оставляло Чонгука с Тэхёном вдвоем, что его полностью устраивало. Он не любил дни, когда Тэхён оказывался занят и из школы приходилось возвращаться одному. Их с Тэхёном дома находились ближе всего, на одной улице, поэтому они уже привычно заваливались друг к другу по очереди и чувствовали себя в гостях как дома. Когда папа задерживался на работе и просил приготовить ужин, Чонгук никогда не отказывался помочь. Пока он методично нарезал овощи и крутился у плиты, Тэхён обычно располагался за кухонным столом, болтая ногами, и читал вслух параграф учебника, но чаще с азартом комментировал спортивную игру, а потом с аппетитом съедал все, что Чонгук ставил перед ним. Тэхён был идеальным тестовым объектом для кулинарных экспериментов. Этот день ничем не отличался от предыдущих. Чонгук приготовил юккедян и чапчхэ и сразу же положил Тэхёну щедрую порцию, ожидая услышать его вердикт. — М-м, — Тэхён простонал, закатывая глаза. — Ты готовишь даже лучше, чем мой папа. Только ему не говори, что я так сказал. — Да ну… — Чонгук отмахнулся, но губы сами растянулись в довольной улыбке. — Нет, подожди, я серьезно, — Тэхён замахал рукой, жестикулируя зажатыми в ладони палочками в его сторону. — Я даже готов жениться на тебе. Будешь моим омегой? — Ч-что? — Чонгук поперхнулся, бледнея. — Что ты несешь? — А что такого? — весело усмехнулся Тэхён. — Я все продумал. Возьму тебя в мужья, а на стороне заведу любовника. Идеальный вариант. Всплеск жгучей ревности, скрутившей Чонгука изнутри, застал его врасплох. Тэхён явно шутил, но омега Чонгука почему-то воспринял его слова всерьез. Слишком всерьез, если судить по яркой реакции, удивившей его самого. Он изумленно моргал, широко распахнув глаза и медленно понимая, что предложение Тэхёна, каким бы идиотским оно ни было, ему совершенно не нравится. — Так я тебе и позволил, — фыркнул он, наконец обретая дар речи. — Если станешь моим мужем, измен я не потерплю. Чонгук произнес это наполовину шутливым, наполовину агрессивным тоном, но внутри, все еще оторопевший, был абсолютно серьезен. — Так ты не против исполнять супружеский долг? — Тэхён поиграл бровями. — Да пошел ты! — Чонгук смутился и кинул в него кухонное полотенце, на что Тэхён только сильнее рассмеялся, щуря глаза, и вернулся к еде как ни в чем не бывало. После того, как он ушел, и Чонгук поднялся к себе, разговор все не шел у него из головы. Он раз за разом прокручивал слова Тэхёна, его вопрос: «Будешь моим омегой?». Голос, который был ему прекрасно знаком, сегодня приобрел новые интонации. Чонгук как наяву слышал его бархатисто хриплый тон. И то, что Тэхён сказал… Как он вообще мог такое ляпнуть? О чем он думал? Что это отличная шутка или действительно допускал такие мысли? Представлял Чонгука в роли своего омеги, своего мужа… Каким бы диким ни звучало это предложение, больше всего Чонгука коробило не то, что они могли пожениться, а присутствие третьих лиц в их гипотетической супружеской жизни. Ничто не могло объяснить эмоции, бушевавшие в нем. Возмущение, ревность, даже ненависть. Ненависть к безымянному, безликому омеге, потенциальному любовнику Тэхёна. Он, даже не существующий, воспринимался ничем иным кроме как угрозой. Тем, кого следовало немедленно устранить. Конечно же, Тэхён не знал о природе Чонгука, когда говорил об исполнении супружеского долга. Не знал, что никто другой ему не понадобился бы, ведь Чонгук вполне способен удовлетворить все потребности альфы. В теории. Одна мысль о том, чтобы оказаться под Тэхёном в его гон, бросала в дрожь. Внутренний альфа яростно протестовал, в то время как омега так же яростно жаждал этого. Стоило представить кого-то другого на этом месте, и альфа Чонгука вспыхивал, присоединяясь к омеге в приступе гнева. Образ любовника Тэхёна — рядом с Тэхёном, в его жизни, в его доме, в его постели — провоцировал до скрежета зубов. Чонгук не просто ревновал, он буквально бесился от ревности. Ему никогда не нравилось, когда лучший друг делил свое время и внимание между ним и кем-то другим. Омега Чонгука не готов был терпеть других рядом с Тэхёном, даже близко подпускать не собирался. Это место должно принадлежать ему. Никому больше. О. О нет. Чонгук замер, задерживая дыхание на вдохе и борясь с осознанием, что его чувства были далеко не дружескими. Он был влюблен в Тэхёна. Влюблен в лучшего друга. Влюблен в альфу, который его самого считал альфой. С глаз будто сползли шоры. Все собственные прошлые реакции представали теперь в новом свете. Необъяснимое раздражение, когда Тэхён шел на свидание или рассказывал о гоне, проведенном с омегой. Это было так очевидно. Как он не заметил раньше? Ведь когда тот же Хосок хвалился своими последними достижениями на любовном фронте, Чонгук не испытывал ничего кроме веселья и радости за друга. С Тэхёном все было по-другому. Он всегда занимал особое положение в картине мира и системе приоритетов Чонгука. Просто Чонгук не догадывался, что это для него означает. Как-то незаметно для самого себя он вляпался по уши. Вопрос был в другом. Что делать дальше? Следующие несколько дней он переваривал осознанное. Приглядывался к Тэхёну на уроках и переменах, думая, что ошибся, ведь не может такого быть, что он запал на лучшего друга. Не может он находить его привлекательным, что за глупость! Но каждый раз Чонгук убеждался в обратном. Стоило посмотреть на профиль Тэхёна, очерченный солнечным светом, струящимся из высоких окон, и сердце замирало, а дыхание перехватывало. Тэхён не изменился, изменилось восприятие его Чонгуком. Знакомые черты друга, все его привычки вдруг обрели невероятную привлекательность, однако что делать со своим внезапным влечением Чонгук не знал. Казалось, что Тэхён вот-вот заметит и потребует объясниться, но он, ловя взгляды Чонгука на себе, никак не реагировал, только улыбался. Что это означало? «Неужели я всегда на него так пялюсь, что это уже в порядке вещей?», — Чонгук невольно задавался вопросом. Похоже, что да. По крайней мере, Тэхён ни о чем не догадывался. Собственная влюбленность стала неожиданностью даже для Чонгука, он боялся представить, что будет делать, если Тэхён вдруг узнает о ней. Сгорит со стыда, это точно. На взаимность он не надеялся, так как прекрасно знал вкусы Тэхёна в омегах. Как он мог соперничать с ними, их маленькими носами и губами, покрытыми блеском? Нет, Тэхён не станет оскорблять его, не захочет ранить его чувства, поэтому откажет мягко, но их дружба будет разрушена. Чонгук не сможет этого пережить. Симпатия не стоила того, хоть сердце и сжималось жалобно, настаивая на обратном. Нет, он должен держать все в себе, держать дистанцию. Они с Тэхёном уже отдалялись друг от друга, незаметно, но верно. Близилось окончание школы, экзамены, поступление в университет, работа, взрослая жизнь. Отношения, даже семья. Как бы Чонгуку ни нравился вариант будущего, где они с Тэхёном вместе в качестве мужей, это было сродни воздушным замкам. Окончание школы грозило стать той самой границей, после перехода через которую все окончательно изменится. Да, в пятнадцать лет Тэхён выбрал его, выделил среди остальных, позволяя находиться на своей орбите максимально близко к центру, но Чонгук не мог обманывать себя, что так будет и дальше. Что Тэхён продолжит выбирать его. Тэхён обязательно двинется дальше, место Чонгука рядом с ним займет сначала парень, потом муж, а Чонгук так и останется в роли лучшего друга и будет смотреть, как Тэхён посвящает себя другому. Оставалось надеяться, что его чувства к тому времени пройдут или хотя бы утихнут, иначе он просто не сможет быть рядом. Чем быстрее он с этим смирится, тем лучше. У него все еще оставалось время до того, как все это произойдет. Время, пока Тэхён принадлежит только ему. В какой-то мере Чонгук даже был рад, что может испытывать подобные чувства. Влюбляться, как и другие, ведь раньше казалось, что ему это недоступно. Возможно, когда-нибудь он встретит такого же гамму, как и он сам, и сможет быть с ним. Если бы только Тэхён был гаммой… Чонгук запрещал себе мечтать. Оставалось только наблюдать за отношениями других. По прошествии недели он окончательно успокоился и перестал замирать, оказываясь в непосредственной близости с Тэхёном. Они всегда занимали соседние одиночные парты в классе, всегда выбирали друг друга в партнеры для учебных проектов и в школьной столовой тоже всегда садились рядом. В последнее время их компания разрослась, и во время обеда их чисто альфью (почти!) ауру разбавляли омежьи голоса и запахи. Этот раз не был исключением. Чимин сидел на коленях у Юнги, еще более миниатюрный на его фоне, и периодически что-то шептал ему на ухо, положив маленькую ладонь на грудь. Джин сидел прижавшись к Намджуну практически вплотную, будто пытался слиться с ним, и кормил его, поднося палочки ко рту. Намджун невозмутимо позволял это. Хосок на расстоянии заигрывал с омегой за соседним столом, подмигивая ему, аккуратно откусывал от своего сэндвича с омлетом, беконом и клубничным джемом и поддерживал разговор за столом, выступая связующим звеном между ними всеми. — Что-то ты тихий в последнее время, — неожиданно обратился он к Чонгуку. Чонгук вздрогнул, чувствуя, как все взгляды устремились на него. — Я? Да нет… — он пожал плечами, мысленно перебирая удобные отговорки. — Просто переживаю из-за теста по физике. — Когда это ты парился из-за учебы? — не отставал Хосок, провоцируя растущее раздражение. — Хочешь, я подтяну тебя? — предложил Намджун. Если бы все было так просто, и Чонгука на самом деле волновали только результаты теста… Юнги, который до этого был всецело занят Чимином, внимательно посмотрел на него, а потом выдал: — Да отстаньте вы от него, разве не видите? Малой просто влюбился. — Что? Нет! — тут же запротестовал Чонгук. — Ха! Точно! — рассмеялся Хосок. — Смотрите, как покраснел. Ну и кто он? Мы его знаем? Чонгук нахмурился, поджимая губы, и демонстративно скрестил руки на груди, не намереваясь отвечать. Внутри растерянность боролась с паникой. Тэхён придвинулся ближе и наклонился к нему, закидывая ладонь на плечо. — Это правда? — тихо спросил он. — Тебе кто-то нравится? — Да не слушай ты их, — пробормотал Чонгук, не зная, как смотреть на него. За прошедшую с того знаменательного миропереворачивающего дня неделю Чонгук впервые находился к нему так близко, и эта близость смущала. Запах альфы наполнил легкие, раскрываясь по-новому, древесными нотами и мускусным шлейфом, кружащим голову. Хотелось вдохнуть глубже, втереть его в себя, чтобы пропитаться полностью, и в то же время неистово хотелось пометить Тэхёна своим феромоном. Показать всем, кому он принадлежит, чтобы никто и смотреть на него не посмел в страхе, что Чонгук заметит. Его альфа готов был порвать любого, кто позарится на Тэхёна. Однако принять это и заявить на него свои права Чонгук не был готов. Он в последнюю секунду остановил себя от того, чтобы не потереться о Тэхёна, подставляя шею и предлагая пометить себя. Как бы ему ни хотелось оставить на коже такой вкусный влекущий феромон, это было непозволительно. Какой альфа в здравом уме позволит другому альфе метить себя? Чонгук задержал дыхание, призывая контроль, и в этот момент поймал на себе взгляд Юнги, сидящего напротив. Знающий взгляд. Черт. Кажется, догадался. Внутри все оборвалось, время словно остановилось, но Юнги только хмыкнул и перевел внимание на Чимина, приобнимая его. Их короткое взаимодействие прошло незамеченным. Разговор за столом возобновился, переходя на другие темы, и Чонгук прерывисто выдохнул. — Ты в порядке? — спросил Тэхён, который и не думал отодвигаться, к ужасу и одновременному восторгу Чонгука. — Ты и правда тихий в последнее время. Не заболел? В его глазах читалось беспокойство, но Чонгук был слишком отвлечен и зачарован его лицом. Когда Тэхён стал таким красивым? Тэхён положил ладонь ему на лоб, проверяя температуру. Ему не следовало этого делать, потому что Чонгук горел, как вулканический камень, на поверхности которого можно было готовить и кипятить воду. Еще немного, и из ушей пойдет пар. — Просто… — он сглотнул. — У меня гон скоро. Это была правда, до начала цикла оставалось около недели. — А, — Тэхён улыбнулся. — Собираешься провести его с омегой? Если тебе нужны советы… — Нет, — Чонгук покачал головой. — Ты же знаешь. «Какие омеги, когда рядом ты?», осталось несказанным. — Точно? — Тэхён вдруг принюхался. В следующую секунду он ткнулся носом Чонгуку в шею и втянул в себя воздух, обдавая дыханием кожу, отчего по позвоночнику вниз пошли мурашки. Чонгука словно электричеством шибануло, и он до боли сжал кулаки, чтобы не простонать в голос. Почему простое касание ощущалось так интимно? — Ты чего? — прохрипел он. — Ты никого от меня не скрываешь? — прошептал Тэхён ему на ухо, и вопрос отозвался у Чонгука в районе промежности. — От тебя пахнет омегой. Так приятно и сладко. — Это просто кондиционер для белья, — с неловкостью произнес Чонгук, игнорируя бурный всплеск радости внутреннего омеги по поводу того, что желанный альфа находил его феромон привлекательным. Обычно незаметный запах наверняка усилился из-за наступающего гона (и течки), но и присутствие рядом Тэхёна играло роль. На уроках биологии не раз говорили, что омеги непроизвольно выпускают свой запах, чтобы привлечь альфу. — Да? — Тэхён приподнял брови. — А кажется, что пахнет от тебя. — У меня никого нет, — твердо заявил Чонгук, глядя ему в глаза и на миг пропадая в них. — Поверь, ты узнал бы об этом первым. После нескольких секунд глубокого зрительного контакта Тэхён кивнул, а потом усмехнулся и похлопал его по плечу. Наэлектризованное напряжение между ними тут же рассеялось. — Тогда удачи провести гон в одиночку. Да. Удача Чонгуку не помешала бы. После обеда под кожей поселилось зудящее беспокойное ощущение, которое никак не проходило. Чонгук кое-как отсидел оставшиеся уроки и добрел до спортзала, где проходил последний на сегодня, физкультура. Это был один из его любимейших предметов, и обычно он был рад активности после долгого сидения за партой. Ему необходимо было двигаться, и эстафетный бег или игры с мячом отлично помогали расслабиться и проветрить голову. Не в этот раз. Чонгук обливался потом уже с первых же минут урока, дышать на разминке было тяжело, и привычная координация движений как будто нарушилась. Руки и ноги не хотели слушаться, а голова витала где-то в облаках. К счастью, никаких нормативов сдавать было не надо, поэтому вторую половину урока Чонгук благополучно отсидел на скамье, наблюдая за игрой в баскетбол. Юнги с Тэхёном были одними из лучших, их броски точные и бесперерывные, поэтому неудивительно, что их команда одержала победу. Наблюдать за Тэхёном оказалось сплошным удовольствием. И, по всей видимости, не он один этим занимался. — Ким такой красавчик… Краем уха Чонгук услышал вздохи двух сидящих чуть дальше омег. Они перешептывались, поглядывая на потных альф, и периодически хихикали. — Как думаешь, если я позову его на свидание, он согласится? Чонгук недовольно фыркнул и отвернулся, злобно думая про себя, что ни одному, ни второму омеге ничего с Тэхёном не светит. После урока в альфьей раздевалке он даже не стал переодеваться, намереваясь побыстрее уйти домой, только набросил поверх майки ветровку. — Эй, ты точно в порядке? — Тэхён тронул его за плечо. — Я? В полном. — Подожди меня, пока я быстро приму душ. Пойдем домой вместе, а то ты какой-то бледный. — Ладно. Чонгук согласился, так как на него и правда накатила странная слабость. Он присел на одну из узких деревянных скамей, и Тэхён с улыбкой потянул свою майку через голову, начиная раздеваться не дойдя до душевых. Чонгук сглотнул и намертво вцепился пальцами в края скамьи. Голова резко закружилась. Если бы он не успел сесть, точно пошатнулся бы. Он много раз видел Тэхёна без футболки и никогда не придавал этому значения, но на этот раз все было по-другому. Очертания его тела, рельеф груди и пресса представали в новом свете. Не тем, с чем Чонгук мог сравнивать себя или абстрактно восхищаться, а чем-то конкретным, к чему хотелось прикоснуться. Чонгук никогда ничего подобного не испытывал. Узость талии Тэхёна в сравнении с шириной его плеч заставляла дыхание сбиваться, а ладони потеть. Во рту пересохло. Для Чонгука момент растянулся вечностью, но на деле занял всего несколько секунд. Тэхён отбросил майку на портфель, плавным движением стянул спортивные штаны и в одних боксерах с полотенцем в руках отправился в душ. — Я быстро! — с улыбкой крикнул он. Образ его обтянутых темной тканью ягодиц, крепких бедер и длинных ног отпечатался у Чонгука перед глазами. Его не переставало трясти, от озноба и жара вместе, а низ живота начало скручивать раскаленными спазмами. Не отдавая себе отчет в своих действиях, Чонгук потянулся за майкой Тэхёна. Застыл с вытянутой рукой на полпути, воровато оглядываясь по сторонам, но раздевалка к этому времени уже опустела — те одноклассники, кто еще не успел уйти, были в душевых. Не в силах бороться с собой, Чонгук поднес майку к носу. Ткань все еще была теплой, сохраняя тепло тела Тэхёна, и была насквозь пропитана феромоном. Чонгук еле удержался от стона. «Почему он так действует на меня?», лихорадочно подумал он. Запах быстро проник во все органы чувств, первый же глубокий вдох словно дошел из легких до сердца и спустился ниже, концентрируясь в паху. Чонгук прикусил губу и тут же в ужасе распахнул глаза. Между ягодиц было мокро. Он бесстыдно и неконтролируемо потек, реагируя на запах альфы, а собственный омежий феромон усилился, перебивая альфий и стремительно наполняя тесную раздевалку. Кажется, его гон действительно начнется раньше, чем он думал, спровоцированный близостью Тэхёна. Организм будто только и ждал того момента, когда до Чонгука наконец-то дойдет. Он не мог оставаться здесь ни секундой дольше. Тэхён сразу все поймет, учует его смазку и тогда… От картинок, которые ему внезапно подкинуло воображение, Чонгука бросило в жар. Тэхён мог бы взять его прямо здесь, на скамье, или у ряда шкафчиков… Или скривиться в отвращении и дать кулаком в лицо. Мысль отрезвила. Чонгук вскочил, на автомате запихал майку себе в рюкзак и бросился из раздевалки бегом. До дома он добрался как в тумане, принял прохладный душ и в изнеможении плюхнулся на кровать, закрывая глаза ладонью. Непрекращающаяся вибрация телефона вернула его в реальность. Когда он принял вызов, в динамике тут же раздался голос Тэхёна. — Ты где? Чонгук не мог понять, взволнованно он звучит или больше сердито. — Прости, — он начал с извинений. — Я вспомнил, что обещал папе прийти пораньше, вот и не дождался. Совсем из головы вылетело. — М-м, — неизвестно, поверил Тэхён или нет, но он не стал давить с расспросами. — Передавай от меня господину Чону привет. Разговор закончился на неловкой ноте, что с ними двумя до этого никогда не случалось. Недосказанность и свое молчание непосильной ношей давили на Чонгука, впервые за прошедшие годы заставляя сомневаться в принятом решении. Возможно, сейчас он мог бы уже встречаться с Тэхёном, ходить с ним на свидания, быть его центром внимания, единственным в его жизни. Не просто другом, а кем-то большим. Образ их отношений, их жизни вдвоем, не шел из головы. Он мог представить это так явственно, в малейших деталях. Чонгук устал прятаться. Он был готов принять ту часть себя, которую так упрямо игнорировал последние несколько лет и которая требовала выхода, не в состоянии больше оставаться взаперти. Он думал, что поступает правильно, но кому от его секретов было хорошо? Сейчас в первую очередь от них страдал он сам. Однако жалеть было поздно. Тяжело вздохнув, он написал родителям сообщение о начинающемся гоне, чтобы не ждали от него ужин и не заходили вечером в комнату, а потом отключил на телефоне входящие и отложил его в сторону. На расстоянии от предмета своих желаний Чонгук не чувствовал той срочности, которую испытал в раздевалке. Больше хотелось комфорта и защищенности, и он инстинктивно и привычно начал преобразовывать свою кровать в форт. Сложил одеяла и покрывала, которых у него для этих целей накопилось несколько штук, кольцом, сминая и скручивая мягкую ткань, а потом залез в шкаф, где у него специально была выделена отдельная полка с вещами для подобных случаев. Старые любимые футболки, которые жалко было выбросить, полотенца и пижамы. Чонгук хмыкнул, когда вдруг понял, что это те самые, которые он когда-то одалживал Тэхёну для ночевки. Запах альфы на них не сохранился, Чонгук всегда перестирывал вещи из гнезда после окончания цикла, но у него все еще хранились воспоминания. Раньше они ночевали друг у друга чуть ли не каждые выходные, смотрели фильмы и играли в игры до утра. Правда, последняя такая ночевка случилась где-то год назад. Кто бы мог подумать, что все так повернется. Чонгук скучал по тому времени, когда все было просто. Он вплел вещи в получившееся гнездо, интуитивно подбирая место для каждого предмета одежды, но результатом все равно остался недоволен. Гнездо по неизвестной причине ощущалось незавершенным. Чего-то не хватало… Он окинул взглядом комнату, и внимание само притянулось к торчащей из рюкзака светлой ткани. Ну конечно же. Чонгук недолго сопротивлялся сам себе и вскоре уже вытягивал спортивную майку наружу. Он устроился с ней на кровати, разглаживая ткань, источающую такой пленительный запах. Запах, который дарил ему ощущение спокойствия и одновременно захватывал и дразнил. Чонгук поднес ее к шее и потер о запаховую железу, закрывая глаза, но через секунду отбросил на пол, словно обжегшись. Нет. Он не мог. Чонгук лег боком, пряча сцепленные ладони между колен, но уже через несколько минут не выдержал и свесился с кровати за майкой. Пристроив ее около подушки, он удовлетворенно выдохнул. В конце концов, никто об этом не узнает. Он вернет ее Тэхёну потом. Возможно. Устройство гнезда утомило его. Как всегда перед началом сдвоенного цикла он испытывал слабость — организм готовился к нагрузке, в его случае за двоих. Чонгук включил свой любимый плейлист, свернулся поудобнее и не заметил как заснул. Разбудил его странный стук. Он зевнул, разлепляя глаза и потирая их тыльной стороной ладони. Музыка уже затихла, а в комнате царил полумрак. Похоже, что он проспал до самого вечера. Недавний озноб полностью прошел, окончательно переходя в горячку поднявшейся температуры, знаменующей начало гона. Если не посреди ночи, то к утру его точно накроет. Даже ужинать не хотелось, хотя в обычные дни под вечер он умирал с голоду. Ему стало слишком жарко, и он уже собирался снять футболку, когда стук повторился снова. Ему не приснилось. Голова ощущалась слегка воспаленной, только поэтому он с опозданием понял, заозиравшись по сторонам, откуда исходит звук. Это не папа стучал в дверь, чтобы узнать, как он себя чувствует и не нужно ли ему что-нибудь, нет, стук раздавался от окна, которое в эту же секунду медленно начало открываться с внешней стороны. Черт. Чонгук и не подумал запереть его, оставляя доступ теплому летнему воздуху. И не только ему, как оказалось. В проеме сначала показалась темная макушка, а потом мускулистые руки ухватились за подоконник, подтягивая их обладателя. — Тэхён! — воскликнул Чонгук, вскакивая с кровати. — Как ты забрался на второй этаж?! Он никак не ожидал увидеть лучшего друга у себя в комнате сегодня вечером — именно сегодня, из всех дней, и в такой обстановке. Сердце бешено заколотилось, и он судорожно завертелся, не зная, что делать. Вытолкнуть ночного визитера обратно было не самой лучшей идеей. — Ну, я все-таки собираюсь в спецназ, — усмехнулся Тэхён, не глядя на него, так как перелезал в этот момент через подоконник. — Я разбудил тебя, да? Ты не отвечал на сообщения и звонки и в школе вел себя подозрительно, и я начал беспокоиться, что ты заболел, вот и… Тэхён спрыгнул на пол, развернулся к нему лицом и замолк на полуслове, окидывая взглядом открывшуюся картину. Взлохмаченного Чонгука и гнездо на его кровати, которое даже в полумраке невозможно было спутать ни с чем другим. Улыбка медленно сползла с его губ. — Это не то, что ты подумал, — быстро произнес Чонгук. — А что я подумал? — тон Тэхёна стал ледяным. — Что еще утром мой лучший друг сказал, что у него никого нет, а сам позвал омегу? В его словах сквозила неприкрытая обида. — Все не так. Просто у меня начинается гон… — А у твоего омеги течка? Кстати, где он? Не собираешься мне его представить? — Да нет никакого омеги! — разозлился Чонгук. — Я вижу, — язвительно фыркнул Тэхён. — Только гнездо на твоей кровати говорит об обратном. Да вся комната пропахла так, что я твой феромон даже не чувствую! — Это мое. — И я не… Что? — Тэхён тяжело дышал, его глаза опасно сверкали. — Повтори. От команды в его голосе Чонгука пробила дрожь. — Это мое гнездо. И мой запах. Скрывать или оправдываться смысла не было. Его секрет всплыл наружу. — Я не понимаю, — Тэхён шокированно раскрыл рот, мгновенно теряя свой грозный запал. — Ты омега? — Я гамма. Впервые за долгое время Чонгук произнес это вслух. Как ни странно, ему стало легче. Даже если Тэхён захочет разорвать их дружбу, между ними теперь не было тайн. — Я не знаю, что это, — Тэхён выглядел растерянным. — Альфа и омега поровну. Грубо говоря, двойной пол и двойные гормоны. — Но ты обычно пахнешь как альфа… — Вместе с гоном у меня приходит и течка тоже, поэтому омежий феромон проявляется сильней, — Чонгук поверить не мог, что сам открыто говорит об этом. — Раньше такого не было. — Охренеть. — Я тебе противен? — Почему? Нет! — Тэхён замотал головой. — Просто я не ожидал… Ты… Ну… — Не каждый день увидишь, как Ким Тэхён теряет дар речи, — Чонгук пошутил и расслабился, когда Тэхён рассмеялся. — Прости, что не сказал раньше. — Больше никто не знает? — Нет, ты что. — Я не думаю, что парни отреагируют плохо. — Не знаю. В момент презентации мой диагноз казался концом света. — Боюсь даже представить. Ну, иди сюда, а то ты сейчас в обморок хлопнешься, — Тэхён подошел к нему, раскидывая руки в стороны, и Чонгук без промедления обнял его, чтобы тут же почувствовать, как крупные ладони гладят его по спине. Кажется, между ними теперь все будет хорошо. Он был готов расплакаться от облегчения. Тэхён не стал смеяться, не оттолкнул и не отказался от него. Все страхи оказались беспочвенными. Он только зря волновался. — Спасибо, Тэхён-и. — М-м, — гортанно согласился Тэхён, а потом вдруг усмехнулся. — Ха, зато теперь я понимаю, почему ты ни с кем не встречаешься. Дело не только в том, что ты стесняешься, ведь так? — Ну да, — вздохнул Чонгук. — А как ты себе это представляешь? Тепло и запах альфы проникали в поры, мешая думать, и он усилием воли заставил себя отстраниться. — Поверить не могу, что не догадался раньше, — хмыкнул Тэхён с улыбкой и перевел взгляд за его спину. — Ни у кого еще я не видел такого аккуратного гнезда. Твой перфекционизм в деле, Чонгук-и. Чонгук не успел порадоваться комплименту, от которого его омега окончательно растаял, когда Тэхён вдруг продолжил: — Это что, моя майка? Я все думал, куда ее засунул… Черт. Чонгук замер, и у него вырвался неловкий смешок. — Я… Ну… Я могу объяснить. Просто моему омеге нравится твой запах, я не специально, правда, — сбивчиво выпалил он. — Я верну ее. Потом. За время разговора он совсем забыл про прихваченную из раздевалки вещь и теперь сгорал со стыда. Однако Тэхён словно пропустил его слова мимо ушей. Казалось, он вдруг о чем-то серьезно задумался, его взгляд стал странно изучающим. — Подожди… — произнес он, широко распахивая глаза. — Тот парень, который тебе нравится… Это я? Чонгук никак не ожидал этого вопроса, поэтому поперхнулся и изумленно заморгал. Друг всегда был слишком проницательным. Кто бы сомневался, что он сложит два и два. — Да, — тихо, на выдохе, признался он, опуская глаза в пол. — Я только недавно это понял. Но я не буду навязываться тебе со своими чувствами, не переживай… Он не знал, чего ждал, но уж точно не горячего касания сухих губ, прижавшихся к его собственным. Чонгук шокированно ойкнул, но Тэхён только усилил давление, уверенно укладывая одну руку ему на талию, а ладонью второй накрыл щеку. Чувствовалось, что он знает, что делает, знает, что нужно делать, и Чонгук рефлекторно потянулся вперед, отвечая на первый в своей жизни поцелуй. Прильнул к крепкому телу альфы, как примагниченный, и приоткрыл губы, стараясь повторять за движениями Тэхёна. Поцелуй из сухого стал влажным, но все таким же горячим. Первое касание языка к губам стало чувственным шоком, отзываясь фейерверком в голове. В его горячечном состоянии мысли не поспевали за реакциями тела, поэтому только спустя несколько долгих — волшебных — мгновений до Чонгука дошло, что происходит. Он целуется с Тэхёном. Тэхён целует его. Еще утром он и мечтать о таком не мог. Чонгук вцепился в широкие плечи Тэхёна, с силой сжимая их и разрывая поцелуй. Влажный звук и последовавшее за ним жаркое дыхание внезапно пробили вакуум, который до этого царил в ушах. — Тэхён, — выдохнул Чонгук. — Что это значит? Их лица были так близко, что он мог разглядеть янтарные искорки в темных глазах Тэхёна, но взгляд сам так и возвращался к его губам, теперь словно покрытым прозрачным блеском, и родинке на нижней, которую он почему-то не замечал раньше. — Ты тоже мне нравишься, — хрипло прошептал Тэхён. Мир перевернулся. — Но ты же думал, что я альфа, — оторопело пробормотал Чонгук. — Меня это не останавливало, — улыбка Тэхёна стала запретной. — Альфа, омега. Какая разница? Я выбрал тебя. — А как же все те омеги, с которыми ты встречался? — Ни один из них с тобой не сравнится. Ты всегда зажимался при одном лишь упоминании отношений, и я не хотел на тебя давить. — Если бы ты не узнал правду обо мне сегодня… — Ничего не изменилось бы. Я продолжал бы быть рядом. Всегда. — Кто ты и куда дел моего друга раздолбая? Не думал, что Ким Тэхён такой романтик. — Только с тобой. — Мне кажется, я все еще сплю, — Чонгук не мог перестать улыбаться, таким счастливым он себя чувствовал, но Тэхён неожиданно ущипнул его за предплечье. — Ай! — Это чтобы не сомневался. Пустишь меня в свое гнездо? — Тэхён кивком головы указал на кровать. Омега внутри согласился прежде, чем Чонгук ответил. — Чувствую себя героем какого-то омежьего романа, — усмехнулся он, залезая на кровать и утягивая Тэхёна за руку за собой. — А как же твоя альфья сторона? Ты был вполне убедителен все эти годы. Как твои гормоны уживаются друг с другом? — Я слишком долго подавлял омегу, так что теперь он берет реванш, — признался Чонгук, — но в целом они с альфой на одной волне. — Значит, альфе я тоже нравлюсь? — Хочешь проверить? Чонгук толкнул Тэхёна в грудь, заставляя откинуться на спину, и навис сверху, но в считанные доли секунды Тэхён ловким движением перевернул его, обращая их позу зеркально. Запястья Чонгука оказались у него в захвате, горячее дыхание опалило лицо. На этот раз он первый потянулся за поцелуем. Увлеченный движением губ и языков, Чонгук потерял счет времени, растворяясь в ощущениях и в Тэхёне. Жаркий напор новизны сменился лаской и исследованием, углубленным изучением процесса, больше интуитивным, чем осмысленным. Они лежали лицом к лицу, окруженные фортом из одеял и одежды, но не прижимались вплотную. Чонгук был возбужден, но в преддверии гона и течки это ощущалось немного болезненно. С другой стороны, он не хотел позорно кончить от одних поцелуев и ладони Тэхёна на талии. Сам он то зарывался пальцами в густые волосы альфы, то гладил его спину, но руки сами каждый раз тянулись к запаховой железе на его шее. Феромон Тэхёна будоражил и успокаивал его одновременно. Теперь, когда он окутывал Чонгука со всех сторон и как будто изнутри тоже, все волнения отошли на второй план, а с ними и срочность продолжавшего расти возбуждения. Он был готов провести так всю ночь, неделю, вечность, не отлепляясь от Тэхёна, чтобы только не прекращать этот чувственный контакт. Внезапный стук в дверь разрушил идиллию. Чонгук чуть не прикусил губу, свою и Тэхёна, так резко он дернулся, отрываясь от него и принимая вертикальное положение. — Чонгук-а? — из-за двери раздался папин голос. — Ты будешь ужинать? — Попозже! — кашлянув, крикнул Чонгук. — Я, может, ночью спущусь. Тэхён сел рядом и приобнял его за плечи, делая ситуацию еще более запретной. Если бы только папа знал… — Тогда я оставлю еду для тебя в холодильнике. Ты точно в порядке, родной? — В полном, па! После того, как шаги папы удалились по коридору, Чонгук нервно хихикнул, поворачиваясь к Тэхёну. — Что? Губы Тэхёна припухли, обретая розовый ободок по контуру, волосы торчали во все стороны, а глаза ошалело сияли. В этот момент Чонгук влюбился в него еще больше. — Ничего. Вот бы он застал тебя здесь. — Твой папа меня обожает, так что не вижу проблемы. Тэхён подмигнул, и Чонгук шутливо стукнул его кулаком в плечо. — Он даже не понял, что я не один. — Потому что мой запах в твоей комнате это норма. Ладно, мне уже пора, — Тэхён быстро коснулся губами его щеки. — Так быстро? Ты не останешься? — Чонгук не мог скрыть разочарование. — Еще немного, и я лишу тебя девственности здесь и сейчас, а я не думаю, что ты к этому готов. Чонгук охнул и автоматически глянул на пах Тэхёна, где мягкие спортивные штаны ничуть не скрывали очертания эрекции. Анус непроизвольно сжался, и за этим последовало мокрое ощущение выделившейся смазки. Тэхён повел носом, хищно вдыхая, и его альфьи клыки заметно удлинились, выдавая реакцию. Чонгук густо покраснел и прижал ладони к горящим щекам. — Давай вернемся к этому разговору через неделю, — смущенно предложил он. Несмотря на желание, он и правда не был готов, по крайней мере, ментально, да и не хотел, чтобы его первый раз прошел в тумане гормонов. — Ловлю тебя на слове. Тэхён быстро чмокнул его в губы, потираясь носом о нос, отчего Чонгуку захотелось улыбаться, а потом поднялся с кровати, неожиданно скидывая худи, и подцепил пальцами край футболки, отчего Чонгук начал заикаться. — Ч-что ты делаешь? Тэхён же сказал, что не собирается… Тэхён, тем временем, избавился от футболки и тут же кинул ее ему, а Чонгук рефлекторно поймал ее. — Пригодится, — улыбнулся Тэхён. — Если тебе так нравится мой запах, я обязан предоставить его тебе в достаточном количестве. Раз живое присутствие вне дозволенного. Обнаженный торс альфы отвлекал. Теперь Чонгук смотрел на него не исподтишка, как днем в раздевалке, а с полным правом на это. Очерченные линии и выпуклости мышц так и манили прикоснуться. В положении стоя член альфы выпирал еще больше, и Чонгук не мог оторвать от него взгляд. Во рту пересохло. Когда Тэхён снова набросил худи и застегнул молнию, скрывая пах, живот и грудь, Чонгук разочарованно вздохнул. — Увидимся через неделю? — Тэхён улыбнулся. — Через неделю. Может, все-таки выйдешь через дверь? Тэхён только рассмеялся и покинул его комнату, как и пришел, через окно. Чонгук покачал головой и с мечтательным выражением распластался на кровати. Если бы утром ему кто-то сказал, как закончится его день, он бы не поверил. Да и хорошо двинул бы, чтобы неповадно было так издеваться. Как оказалось, у судьбы были другие планы. Все решилось само собой. Его чувства были взаимны. Он нравился Тэхёну — таким. Сердце отбивало радостный ритм, и ничто не могло омрачить распирающее Чонгука счастье, тем более быстро подступающий гон с течкой. Как ни странно, еще ни разу в жизни этот период не проходил для него так легко. Никаких болезненных спазмов, никакой ненависти к собственному телу. Возможно, в этом и было все дело. Он потирался членом о кровать, уткнувшись носом в подушку, которая пахла Тэхёном, массировал узел и кончал. Переворачивался на спину, чтобы прикоснуться к анусу, в то время как воображение рисовало, что это Тэхён касается его, входит в него, и Чонгук снова кончал, ритмично сжимаясь вокруг пустоты внутри, которую впервые хотелось заполнить по-настоящему. Было стыдно, но невероятно приятно. Он спал часами, когда тело требовало отдыха, и просыпался с улыбкой, мыслями о Тэхёне и воспоминаниями о его поцелуях. Днем, когда родителей и брата не было дома, и ночью, когда все спали, спускался на кухню, чтобы попить и перекусить. Чонгук не мог позвонить или написать Тэхёну, так как на его телефоне стояло специальное приложение, ограничивающее контакты в эти дни, чтобы оградить владельца от спонтанных поступков. Тем не менее он видел сообщения от Тэхёна: милые селфи в школьной форме утром и горячие — без верха — вечером, последние новости и приколы из школы, в том числе про появившийся на шее Намджуна засос, и простые «Скучаю». Чонгук тоже скучал, особенно когда пелена жара пошла на спад и ему безумно хотелось, чтобы Тэхён был рядом, чтобы держал его в кольце своих сильных рук. Они не обговорили, кто они друг другу, но Чонгуку хотелось думать, что теперь они больше, чем друзья. Особенно после того, как Тэхён поцеловал его… По прошествии пяти дней, когда он снова почувствовал себя собой, а не жаждущим сгустком желаний, Чонгук принял долгий душ и закинул постельное вместе с вещами из гнезда стирать. Первым делом он собирался написать Тэхёну, чтобы поскорее встретиться, но папа огорошил его новостью о поездке. Они всей семьей отправлялись в Пусан на машине, навестить на выходных живущих там дедушек. Отказываться было невежливо, да и ездили они редко. В итоге с Тэхёном Чонгук увиделся только утром понедельника, перед школой. Тэхён сам зашел за ним, чтобы пойти вместе. Его рюкзак болтался на плече, школьный пиджак был перекинут на сгиб локтя, а верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, отчего незатянутый ослабленный галстук просто болтался. Любой другой выглядел бы небрежно, но Тэхён смотрелся невероятно стильно. За прошедшие выходные Чонгук уже успел накрутить себя, что все себе надумал, но яркая улыбка Тэхёна мгновенно успокоила его. Сердце забилось чаще, и он смущенно улыбнулся в ответ. Только присутствие родителей, собиравшихся на работу, остановило его от того, чтобы наброситься на Тэхёна с поцелуями. За неделю Чонгук почти забыл, как они ощущаются, и хотел испытать снова. По дороге он немного растерялся, не зная, как себя вести, но Тэхён всегда мастерски умел вытаскивать его из скорлупы. Вскоре Чонгук уже беззаботно смеялся и, когда Тэхён взял его за руку, только сжал его ладонь крепче. Его внутренний альфа, который немного отошел на второй план и теперь постепенно возвращался, не имел ничего против происходящего. Он знал Тэхёна. Принимал его и их новую близость как что-то само собой разумеющееся. Возможно, Тэхён был прав. Важна была не их презентация, а кто они — друг для друга. На уроках они то и дело переглядывались между собой, хоть Чонгук честно пытался слушать учителей и записывать за ними. Голова его была настроена совсем не на учебный материал. Он был сфокусирован исключительно на Тэхёне, настраиваясь на него всем телом и органами чувств, даже феромон его четко выделял среди букета остальных. На обеде они привычно собрались всей компанией в столовой, и Тэхён привычно сел рядом, но на этот раз ближе, прижимаясь бедром вплотную к бедру. Чонгуку нравилось чувство, что между ними сквозит что-то, о чем известно только им двоим, что-то будоражащее и искрящееся, тайное, но от этого еще более захватывающее. — Что-то ты больно сияешь, — Хосок вырвал Чонгука из мечтаний, изучая его прищуренным взглядом. — Стоп. Неужели ты провел гон не один? Признавайся! Его вопрос автоматически сделал Чонгука центром внимания всех друзей. — Нет, — он покачал головой, а потом добавил с загадочной улыбкой, — но я получил свой первый поцелуй. Ладонь Тэхёна тут же нашла его ладонь под столом, значимо накрывая ее, а сам Тэхён продолжил невозмутимо жевать, отправляя в рот рис с кимчи. Чонгук с отстраненным весельем подумал, как удобно, что Тэхён амбидекстр и предпочитает есть левой рукой, и переплел их пальцы, наслаждаясь ощущением контакта, но отошедший от шока Хосок отвлек его. — Ха! — вскричал друг, чуть не вскакивая с места, из-за чего на него покосились другие обедающие. — Я так и знал! Ну и кто он? Из нашей школы? Мы его знаем? Хосок засыпал растерявшегося Чонгука вопросами, на которые он не мог ответить, но на помощь вдруг пришел Юнги. — Ты допрос устраиваешь или парня у него собираешься увести? — саркастично прокомментировал он. — Мне просто любопытно! — возмутился Хосок. — Уже даже и спросить ничего нельзя. Я, может, рад за него. — Радуйся молча, Ромео, — усмехнулся Юнги. — Чонгук сам расскажет, если захочет. Юнги знал. Догадывался, в этом не было сомнений. Его взгляд, направленный на них с Тэхёном, и слегка приподнятые уголки губ говорили сами за себя. Словно он видел их сцепленные под столом руки. В нем не было осуждения, только молчаливая безоговорочная поддержка. Это обнадеживало. — Лучше занялся бы своими омегами, — со смешком вставил Намджун, обращаясь к Хосоку. — Джин сказал, что видел у Дабина тест на беременность. — Что?! — взревел Хосок, снова привлекая взгляды с соседних столов, а потом перешел на яростный шепот: — Да я его и пальцем не тронул! — Пальцы для этого и не требуются, — Тэхён поиграл бровями, дразня друга, и все покатились со смеху, включая Хосока. Чуть позже, на выходе из столовой, Намджун остановил Чонгука за плечо и быстро прошептал ему на ухо: — Мы все рады за тебя. Возможно, это был еще один знак, что пришло время рассказать друзьям правду о себе. Как ни странно, Чонгук не почувствовал ни капли паники, которая годами преследовала его. Ему больше не было страшно. Он считал минуты до окончания уроков, до момента, когда они с Тэхёном наконец-то останутся одни. Ему необходимо было спросить, удостовериться, что они оба хотят того же, и он мысленно готовился к разговору, но первым делом, когда они после школы зашли к нему домой, Тэхён поцеловал его. Чонгук едва успел разуться и скинуть рюкзак. Как только мягкие губы накрыли его собственные, он закрыл глаза и обвил шею Тэхёна руками, с жаром отвечая. В голове приятно зашумело, и горячий импульс прошелся по телу вниз. Кое-как, спотыкаясь, но не разлепляясь, они добрались до дивана в гостиной. Чонгук даже не сопротивлялся, когда Тэхён усадил его к себе на колени, только расставил ноги по сторонам его бедер. Поза ощущалась восхитительно запретной, хотя он даже не садился полностью, между пахом Тэхёна и его ягодицами оставалось пространство, которое он не торопился сокращать. Несмотря на руки Тэхёна на талии, Чонгук чувствовал, что это он контролирует ситуацию. Он может вести, может дразнить, и Тэхён позволяет ему. Не делает из него омегу, чего Чонгук подсознательно опасался. Они остаются на равных. Осознание еще сильнее кружило голову. — Думал об этом весь день, — Тэхён прошептал ему в губы, слегка отстраняясь. — И я, — Чонгук улыбнулся и сполз с его колен, устраиваясь рядом, но не прекращая обнимать его. Внезапная мысль, что кто-кто может быть дома, остудила его пыл вместе с порывом вернуться к начатому, и он хмыкнул: — Хорошо, что папа не пришел с работы пораньше. Вот сюрприз бы был. — В прихожей не было обуви. Я проверил, — с невозмутимо довольным видом ответил Тэхён. Чонгук рассмеялся, но припухшие губы альфы, которые так ярко выделялись на красивом лице, отвлекали его, заставляя снова думать о поцелуях, к которым он уже успел пристраститься. Кажется, сосредоточиться на чем-то другом теперь будет проблематично. — Тэхён… — Чонгук коснулся его щеки, находя подушечками пальцев родинку. — Мы теперь встречаемся? — А ты многим другим альфам позволяешь так целовать себя? — грозно спросил Тэхён. — Теперь ты мой парень, Чон Чонгук. Возражения не принимаются. Я готов завтра же заявить об этом на всю школу. — Но… — Чонгук округлил глаза. — Тогда все подумают, что ты встречаешься с альфой. Трахаешь другого альфу. Тэхён усмехнулся. — Если уж на то пошло, еще никто никого не трахает. От его слов Чонгук смутился и почувствовал, как краснеет. — Ты понял, о чем я. — Если тебе так будет легче, я могу всем намекнуть, что это ты трахаешь меня. Какая им разница, кто сверху. Главное, что мы теперь вместе. От наплыва чувств Чонгуку показалось, что его сердце парит, и он наклонился, чтобы потереться носом о нос Тэхёна. — Я не против, если это будешь ты, — признался он. Как только Тэхён понял, о чем он, его глаза вспыхнули. — Оставим это на будущее, — значимо пообещал он. После серии поцелуев, продлившейся не менее часа, когда губы уже ощущались онемевшими, а член грозил прорвать школьные брюки, Чонгук решил заняться приготовлением ужина, и они переместились на кухню. По всем правилам он не должен был так возбуждаться сразу после цикла, но боксеры ощутимо намокли — и спереди, и сзади, и ему точно стоило переодеться перед приходом родителей домой. Тэхён был не в лучшем состоянии. Сидя за кухонным столом, он мазал порозовевшие губы бальзамом. По ним двоим было очевидно, чем они занимались. Чонгук не был уверен, что они смогут долго скрывать свой изменившийся статус. Да и хотел ли он этого? Если они с Тэхёном планируют быть вместе — а Чонгук планировал далеко вперед — рано или поздно и родные, и друзья обо всем узнают. — Мне кажется, Юнги догадался, — произнес он, нарезая зеленый лук. — О чем ты? — Про нас с тобой. Еще неделю назад мне так показалось, а сегодня я еще раз убедился. — Так он поэтому вступился за тебя и наехал на Хосока? — Наверное. — Нам необязательно ничего рассказывать, — предложил Тэхён. — Я знаю. Но я не хочу обманывать их. Они наши друзья. — Я поддержу тебя в любом случае. Как ты решишь, так и будет. Большего стимула Чонгуку и не требовалось. 🏀 — Что? Как это вы пара? — завопил Хосок, дома у которого все дружной компанией собрались в пятницу после школы. Чонгук решил, что не было смысла ждать другого удобного случая, чтобы всем рассказать. Начали они с официального объявления, которое Хосок поначалу посчитал розыгрышем. — Вот так, — подтвердил Тэхён. — Когда двое парней нравятся друг другу, они начинают встречаться. С твоим-то послужным списком не знать… — Эй! Во мне много любви, — насупился Хосок. — И сперматозоидов тоже, — весело вставил Юнги. — А если серьезно, я вас поздравляю. Все давно к этому шло. Юнги, как и ожидалось, был нисколько не удивлен. Намджун ошарашенно улыбался, а Хосок засыпал их вопросами. — Как это работает? Альфа с альфой, разве это возможно? Не могу себе представить, как можно подчиниться другому альфе. Это против всех инстинктов. — Это к лучшему, — усмехнулся Тэхён. — Боюсь, если бы ты перешел с омег еще и на альф, весь Сеул вздрогнул бы. — Я вообще-то серьезно, — надулся Хосок. — Хочешь сказать, что ты готов дать другому альфе в его гон? — А почему нет? — Тэхён ответил вызовом на вызов, его присутствие рядом с Чонгуком как незыблемая стена. Лучшего момента было не найти. — Вообще-то… Я не совсем альфа. Воцарившийся хаос стал не концом света, а всего лишь новым началом. Как оказалось, из всех только один Намджун знал, кто такие гаммы. — Почему не сказал? Мы бы поняли, — сказал он, а Юнги и Хосок закивали. — Изначально я презентовал как альфа и очень долго не принимал эту часть себя. Тэхён помог мне понять, и теперь мы вместе, так что если у кого-то из вас с этим проблема, лучше скажите сразу. — Воу-воу, полегче, — Хосок поднял ладони вверх. — Чур я первый в очереди на крестного вашего сына. Раз ты наполовину омега, значит, можешь забеременеть? — В теории, — растерянно подтвердил Чонгук. Тэхён, по его виду, впервые задумался об этой возможности, и теперь его глаза странно заволокло. — Я второй! — энергично крикнул Юнги. — Я третий! — не отставал Намджун. Все они окружили Чонгука для тесного раунда ребра-давящих объятий, но он, вместо того чтобы радоваться и чувствовать облегчение, думал только о том, что у них с Тэхёном может быть ребенок. Когда-нибудь. Теоретически. Кажется, Тэхён думал о том же. Они снова были на одной волне. — Это правда? — проводив Чонгука домой, он остался на вполне официальную ночевку и теперь, лежа в кровати напротив, одетый в пижаму и пахнущий зубной пастой, покрывал лицо Чонгука поцелуями. — Ты правда можешь родить от меня? — А ты бы хотел? — Я всегда мечтал о сыне, — Тэхён выглядел невероятно трогательно. — А если я не смогу? — Чонгук должен был уточнить. — Усыновим, — Тэхён не задумывался ни на секунду. — Хотя первая идея мне нравится. Над ней стоит поработать. Он положил ладонь Чонгуку на живот чуть ниже пупка, а его феромон сгустился, выдавая его искренность и желание. Запах Чонгука, который за последние несколько дней начал обретать баланс между альфьими и омежьими нотами, раскрывался по-новому, реагируя на Тэхёна. Глубже и интенсивнее. Так, каким он и должен был быть изначально. Чонгук мог бы никогда не узнать этого. — Хочешь повязать меня? — он спросил, замечая в собственном голосе хриплые ноты. Низкие. Соблазняющие. Те, на которые он и не думал, что способен. — А ты предлагаешь? — голос Тэхёна звучал еще ниже. — Возможно, — Чонгук улыбнулся. Он прекрасно знал, что это только дело времени, что он хочет не только владеть Тэхёном, но и отдать ему себя во всех смыслах. Еще год назад он бы пришел в ужас от подобных мыслей, но сейчас — сейчас! — был полон только предвкушения. Никаких любовников-омег, в будущем только они с Тэхёном друг для друга, он был готов ради этого на все, о чем тут же и сообщил. — Значит, я не зря провоцировал тебя? — Что? — Ну, мой разговор тогда. Я хотел вывести тебя на реакцию. Получается, сработало? — Тэхён!!! 🏀 P.S. У них действительно родилось трое сыновей, к радости трех крестных, которые соревновались между собой за их успехи, в то время как братья Ким-Чон посмеивались над странностями своих дядюшек.