Рассвет, что стал закатом

      За окном стояла поздняя ночь. Настолько, что вот-вот сменится на утро, когда с рассветом солнце вернется на свой пост.       На улице темно. Ярких огней фонарей и вывесок не видно в этом удаленном от центра районе. Здесь спокойно, тихо, много парков с бродячими кошками, которых он так любил подкармливать и гладить, несмотря на все предупреждения и риски. Переезд в эту часть города был отличным решением.       В кабинете тоже темно. Потолочный свет был совсем ни к месту, Ин Хо ограничился маленькой настольной лампой. Ее вполне достаточно для работы за компьютером и просмотром бумаг. К тому же, не так напрягает глаза и, как Хван надеется, не мешает спящему в соседней комнате мужчине. Потревожить его милый сон было бы преступлением для Ин Хо.       Сон… Сон Ги Хун. Как приятно произносить это имя даже в мыслях.       Этот человек настоящий волшебник. По-другому просто быть не может: как сильно он изменил жизнь Ин Хо. Причем, практически ничего не делая. Просто был рядом, был собой и это перевернуло все с ног на голову.       Они встретились случайно.       Это было лето, июнь, Ин Хо только вернулся с очередного сезона игр. Очередного для ВИП-гостей. Для самого Хвана же это был первый раз в роли Ведущего, проба пера. Но, тем не менее, все прошло замечательно. Победителем оказался один умный очкарик. Наблюдая за его стратегиями можно сказать, что он более чем заслужил эту победу и денежный приз. С другой же стороны, эта расчетливость и холоднокровие делало все слишком очевидным, выдавая в мужчине будущего победителя еще за несколько игр до конца. В каком-то смысле он лишил зрителей веселья, своими тактиками убирая элемент неожиданности и хаоса. Был слишком скуп на эмоции для сумбурных решений.       Но вот кто мог похвастаться изобилием эмоций и импульсивных поступков — человек, которого Ин Хо встретил уже после того, как выкинул победителя из лимузина. В тот дождливый вечер, возвращаясь в свои апартаменты, один больно уставший мужчина вдруг раскланялся перед Хваном, появившись из неоткуда. Все приглашал в свою подержанную машину, представившись водителем, открыл дверь в знак любезности. Но Ин Хо знал, что никаких водителей себе не вызывал. А мужчина, который, судя по всему, даже не заметил, что Хван буквально вышел из лимузина только что , видимо просто перепутал клиента.       Что-то в этом позабавило Ведущего. В другой день он не стал бы соглашаться на это предложение. Сказал бы об ошибке и направился домой. Но тогда, будучи в приподнятом настроении и выпив хорошего шампанского, Ин Хо с улыбкой позволил неряшливому незнакомцу отвезти его куда бы то ни было.       Это совсем не в характере Хвана, совсем. Он не идет на спонтанности, предпочитая полный контроль и власть. Но о своем решении в ту ночь не пожалел.       Он аккуратно узнал его имя. То самое, которое теперь не поизносится без теплого чувства в груди. Ги Хун же воспринял этот небольшой вопрос как интерес к своей персоне и желание поговорить, тут же начиная беседу и не скупясь на эмоции. Кажется, у кого-то был трудный день и найти слушателя было необходимостью.       Водитель почти сразу заинтересовал Ин Хо своей болтовней. Начал с жалоб на долгие поездки и цены на бензин, но быстро переключился на, пожалуй, единственное, что могло бы быть любопытно Хвану — рассказ о странной конторе, которая вот уже неделю не перезванивает ему.       — Мне визитку дали. Сказали, типо, чтоб позвонил, если хочу больше денег получить. Ну, там вообще долгая история: какой-то мужик в метро играл в ттакджи, давал за это деньги… Это звучит странно, но купюры реальные, честно!       Ин Хо, подавляя улыбку, лишь кивал на эти слова, пересекаясь с Ги Хуном взглядом в зеркале заднего вида. Делал вид, что и сам знать не знает, что же это за такой подозрительный мужчина, игры в метро…        — Короче, дал мне визитку. Ну я позвонил. Наверное, попал куда надо. Меня там спросили имя, дату рождения, сказали придти вечером к дороге, дали кодовое слово. Бредятина, конечно, но я пришел. Стою жду-жду фиг пойми чего. А я им тогда как ни перезвоню — номер недоступен! Никто так и не пришел.       Стало ясно, в какой сценарий попал Ги Хун. Деятельность вербовщиков не всегда четко согласована. И иногда случаются случаи, как этот, когда они набирают людей сверх требуемого количества. Конечно, позже всех зачисленных игроков пересчитывают и, если находятся лишние, их убирают из списков. Поэтому никто так и не приехал за Ги Хуном в ту ночь. Он попросту не успел в последний вагон и дверь закрылась прямо перед его носом. Позвонил бы он чуть раньше — вполне вероятно прошел бы заместо того, кто занял его номер.       Это определенно было очень необычное чувство. Только что Ин Хо отпустил победителя игр, на которых остальные участники встретили верную смерть. А сейчас сидит с тем, кто мог входить в их ряды, но кому чудом повезло избежать этой страшной участи. В каком-то смысле Ги Хун тоже является победителем смертельной лотереи, по случайности. Правда, без выигрыша.       На секунду Хвану даже стало жаль, что Ги Хун не участвовал в играх. Теперь, когда он прямо перед самим Фронтменом, было очень интересно, как Сон бы справился со всеми испытаниями. Смог бы он пройти дальше первой игры? А если бы ему попалась фигура зонтика в дальгоне, смог бы он ее вырезать? Смог бы хотя бы приблизиться к финалу, стать победителем? Очень вряд ли: тот умник точно бы не отдал свою победу кому-то наподобие Ги Хуна.       И все же, Ин Хо бы очень хотел сделать этого мужчину своим игроком номер 457, если бы это было возможно. Но, к сожалению, время вспять не повернуть, да и менять устоявшиеся правила острова было не в силах Хвана.       Каков был шанс, что этот везунчик встретится Ин Хо? Столько людей в Сеуле и каждый из них мог стать тем самым не вошедшим игроком. Но им стал именно Ги Хун. И именно Ги Хун по какой-то невероятной случайности подобрал Хвана у дома.       Ин Хо бы никогда не подумал, что вот так просто встретит одного из этих счастливчиков.       — Жаль, что это кидалово какое-то. Так бы не пришлось эту баранку крутить, зарабатывал бы больше, как с тем в костюме в метро… А может я просто сделал чего не так?…       Какой бы забавной для Ин Хо ни была эта ситуация, от последних слов водителя он слегка потерял былое веселье. С минуту молча смотрел в окно, наблюдал за гонкой стекающих по стеклу дождевых капель. А потом, не узнавая собственный голос, резко наполненный тихой грустью, произнес:       — Ты все сделал правильно. Не ведись на мошенников.       Ин Хо теперь задавался другим вопросом: схватится ли Ги Хун за предоставленную возможность? Раз он все же позвонил по визитке, значит дела у него идут не очень. Однако судьба уберегла его от злого рока. Было ли это знаком? Воспользуется ли он этим подарком, чтобы изменить жизнь самостоятельно? Сможет ли выкарабкаться из своей ямы?       Возможно, это было не столько про Ги Хуна, сколько про самого Ин Хо. Если бы и у него была такая возможность избежать всего случившегося… оценил бы ли ее его по достоинству? Был ли вообще когда-то шанс исправить все без крови?       Хотя головой Ин Хо понимает, что игры не помогли ему исправить ровным счетом ничего…       Он взял контакты Ги Хуна. А уже на следующий день получил от него новую порцию жалоб. Даже не жалоб, а обвинений. Компания сделала выговор Сону за то, что не подобрал нужного клиента накануне ночью. Вот он и пошел ругаться на Ин Хо, что тот не признался в том, что он не «нужный клиент». Но конечно Хван не злился на эти упреки. Необъяснимо, но этот взвинченный мужчина его лишь умилял.       Следующая встреча не заставила себя долго ждать. Ин Хо сам ее организовал, хоть и под видом просьбы о помощи. Нанял Ги Хуна для перевозки нескольких крупных коробок к себе домой, впоследствии пригласив его на чай. Никаких злых умыслов, лишь желание поговорить и узнать мужчину ближе: как и чем он живет, каковы его будни, что его тревожит? Солнечный и с неспадающей с лица улыбкой водитель легко шел на разговор, готовый излить всю душу новому другу.       Но быстро Ин Хо стало трудно смотреть в эти счастливые глаза. Из раза в раз, каждую их новую встречу, жизнь Ги Хуна будто становилась лишь хуже и хуже. Словно сама вселенная мстит ему за его везение.       Не попал на игры? Получай взамен жестокую реальность!       Больная мать, долги, проблемы с дочкой. Вскоре и мать ушла на тот свет, и ситуация с долгами лишь накалилась, и дочь отправилась заграницу раньше планируемой даты. Ги Хун остался совсем один и без денег. Но, рассказывая о своих проблемах, продолжал улыбаться. И никогда не сдавался, продолжая работать. Смерть матери стала отрезвляющим пинком к тому, что следует серьезно взяться за голову и начать менять жизнь. Сон стал усерднее, реже выходил на личные встречи, будучи занятым. Но… все равно оставался в полной заднице. И тогда даже маска холода и безразличия Ин Хо дала трещину.       Он не мог не помочь. Что-то изнутри диктовало это Хвану, он не мог сопротивляться. Видя, как Ги Хун день ото дня работает на нескольких подработках на благо того, что уже не вернуть, сердце обливалось кровью. Ин Хо ли не знать, какого это — гнаться за невозможным. Но он никогда не позволял себе терять лицо. Врос в образ серьезного и уверенного человека, не позволяя себе концентрироваться на горе. Закрылся ото всех и ото всюду.       Но Ги Хун? Нет, он не такой. Он не сдается. Он был таким живым, таким настоящим… Правда старался. Поэтому, через определенные связи, Ин Хо помог ему найти работу получше.       Все менялось. Не быстро, не всегда без потерь, но жизнь становилась лучше. Мало-помалу Ги Хун закрывал долги, покупал себе больше нужных вещей, больше здоровой еды. Все налаживалось. А Ин Хо… только проваливался в Ги Хуна все глубже, с ужасом осознавая, что испытывает к нему что-то большее, чем просто интерес. Что-то теплое и давно забытое. Что-то, что обычно называют влюбленностью.       А еще позже Ин Хо с ужасом обнаружит, что не был единственным в этих неестественных чувствах и кое-кто смотрел на него с не менее искрящимися глазами.       Они живут вместе уже почти четыре года.        Раньше Ин Хо считал забавным, что Ги Хун проскочил зачисление в игру. Но теперь он ежедневно благодарит судьбу за это. Потому что, попади Ги Хун на остров, Хван никогда бы познал эту спокойную жизнь снова.       А Сон уже давно забыл про тот случай. В его памяти это навсегда останется просто неудачным розыгрышем от мошенников. Но он даже не подозревает, что лидер этих мошенников спит с ним в одной кровати и целует по утрам.       Ин Хо не может сказать. Для Ги Хуна он просто полицейский, каким был когда-то раньше, в прошлой жизни. Притворяется, что расследует преступления, хотя сам возглавляет самую преступную организацию Кореи. Позволяет Ги Хуну подбирать себя из участка, в котором якобы работает, хотя на деле даже не был никогда внутри. И раз в год уезжает на командировки, под видом тренингов, программ обмена сотрудников или еще каких-то глупых причин отсутствовать неделю или больше. Каждый раз убеждал Ги Хуна остаться дома и не сопровождать его.       — Я почти все время буду на работе, а возвращаться буду уставшим. Некогда будет даже видеться друг с другом. Тем более, я бы очень не хотел, чтобы тебе пришлось жить в тех местах, куда нас обычно заселяют. Да и твоя работа? Тебе не стоит пропускать смены или, еще хуже, брать отпуск только из-за меня.       И Ги Хун верил. В последний раз даже не спрашивал о том, чтобы поехать вместе. Лишь пожелал удачи и крепко обнял перед отъездом Хвана.       Ин Хо не может это больше терпеть. Ему стыдно и совестно врать Ги Хуну постоянно, каждую секунду их совместной жизни. Но и признаться в том, что он причастен к смерти более четырехсот людей ежегодно он тоже не может. Сон не поймет. Он добрый, очень добрый и мягкий, с понимаем относится ко многим вещам. Но это? Нет, это нельзя будет простить. Все, что выстроилось между ними за эти пять лет будет стерто в тот же миг, когда Ги Хун узнает темную сторону Ин Хо. И последний не хочет этого допустить. Не хочет снова терять кого-то, на этот раз полностью по своей вине. Не хочет разбивать чужое сердце.       Ин Хо изменился. Игры казались единственным местом, где его примут. Идеология острова ощущалась такой верной, такой правильной, что Хван влился в нее с головой. Но, познакомившись с Ги Хуном, мир стал снова приобретать краски. Ин Хо стал по-другому смотреть на людей под влиянием партнера и это отражалось на играх, которые стали более гуманными. Это вызывало недовольство со стороны ВИП-гостей и даже со стороны персонала острова, но никто не смел напрямую указывать Фронтмену как выполнять его работу.       В последний сезон, окончившийся буквально неделю назад, Ин Хо перешел черту. На игры попала совсем молодая девушка, беременная на большом сроке. Уже тогда Хван с трудом смотрел за ее пребыванием на острове. Но когда та родила прямо во время одной из игр, продолжать было невозможно. Он вывел девушку с испытаний, отправил с ребенком домой, отправив некоторую сумму денег на ее счет. И это вызвало шквал негодования. Все только и ждали, как та несчастная будет проходить игры с грудным ребенком на руках, делали ставки. Это было чем-то действительно новым и необычным, чего раньше ВИПы не наблюдали, а Ин Хо лишил из этого зрелища.       Это стало последней каплей. И этих людей Хван когда-то считал примером? Людей, обозлившихся на бедную девушку ни за что? Желающих посмотреть на ее страдания, на страдания ее ребенка? Их философию он пытался перенять? Нет. Ин Хо не намерен больше продолжать. Это не тот мир, в котором он хочет жить. Поэтому, в последний день, перед уездом ВИП-гостей, он попрощался с ними, высказав желание уйти из системы навсегда. Те, на удивление, подошли к этому спокойно.       Однако пару дней назад Ин Хо получил звонок от старшего офицера. Тот говорил, что сегодня на рассвете он и ВИПы будут ждать Фронтмена на острове, чтобы тот официально передал свои полномочия непосредственно офицеру. Попросили подготовить все бумаги, связанные с играми и организацией, чтобы на руках Ин Хо не осталось никаких доказательств их существования.       Звучит прекрасно. Свобода, наконец никаких тайн. Но… Хван знает, что грядет что-то плохое. ВИПы никогда не остаются в стране после игр, а сейчас решили подождать ради отставки Ведущего? Какое им до этого дело? Почему на рассвете, почему сегодня? Почему так легко и даже с вежливостью позволяют уйти?       И та интонация, с которой говорил офицер… Никогда не сулила ничего хорошего.       Будет подвох. Ин Хо чувствует, что все не так просто. Но, тем не менее, все же надеется, что все обещанное — правда и счастливое будущее не за горами. Поэтому, как и было сказано, он собирает все документы и выписки, которые у него только есть, чтобы уже через час отправиться с ними на остров на волнительную и непредсказуемую встречу.       Он готовился еще вечером, но основной этап сборов решил оставить на утро. Специально встал пораньше, чтобы подготовить портфель. Как можно тише и аккуратнее выбрался из общей кровати, предварительно оставив на губах спящего Ги Хуна невесомый поцелуй, и прошел в кабинет.       Все документы, связанные с играми, Ин Хо как мог старался вообще не приносить в дом. Но, если какая бумага и попадала на его территорию — сразу оказывалась в самом темном ящике, закрытом на сто замков. И не дай бог она попадется в руки Ги Хуна. Сейчас же все замки открыты, все карты на столе.       Хван внимательно вчитывается в отчеты, чтобы понять, не забыл ли он еще что-нибудь важное. Пересчитывает, раскладывает по стопкам документы. Он организовывал некоторые бумаги по папкам как раз в тот момент, когда на его плечи мягко опустились чьи-то руки, принимаясь с заботой легонько массировать, как по привычке.       — Ин Хо, ты чего подорвался?       Хван, погруженный в дело целиком и полностью, даже не услышал, как кто-то подошел со спины, отчего даже дернулся. Но быстро собрался, убирая подозрительные бумаги в сторону.       Голос Ги Хуна еще уставший, совсем сонный, движения пальцев медленные, едва ощутимые. Вскоре он понимает, что сил нет на массаж и его руки сползают ниже, окольцовывая шею в подобие объятий.       — Пойдем спать.       Ин Хо бы с удовольствием послушался и согласился на теплое приглашение вернуться в постель. Не привык он отказывать этому мужчине. Особенно когда его нежный шепот раздается у самого уха, а сам он такой милый спросонья. Но не может, не может просто пойти спать.       А учитывая страх перед предстоящим, он бы и не смог заснуть…       Он поворачивается лицом к Ги Хуну так, чтобы не прерывать его объятия и обратить внимание на себя, а не на стол. Одной рукой мягко касается щеки Сона, чуть поглаживая. А тот, в свою очередь, льнет к этой ласке, подобно коту, прижимаясь к теплой ладони и прикрывая глаза.       — У нас оперативное наблюдение этим утром. Готовимся задерживать одного прохвоста…       Ин Хо мог бы вечно смотреть на него. На то, как Ги Хун спит на ходу, как свет лампы красиво освещает его лицо, как его растрепанные волосы пушатся, как он безмятежен в руках Хвана. Влюблен в это.       — Обязательно так рано? Кого вы там увидите? На улице еще так темно…       Эти сонные бормотания, попытки пожаловаться, вызывают только небольшую улыбку.       — Я знаю. — Ин Хо тянется к Ги Хуну, который уже лежит на его плече, чтобы коротко поцеловать того в щеку. — Мне только нужно подготовить некоторые документы для работы утром…       И опять он врет. Но мысли о том, что это последний день его лжи, греют душу. Больше не придется никого обманывать. Он заживет обычной жизнью, без всяких игр.       Если ему позволят…       — Всегда ты в своей работе… — Ин Хо не может слышать эти еле различимые нотки разочарования в голосе любимого, поэтому снова целует его, на этот раз в губы, успокаивая и тем самым извиняясь. — Просто пойдем уже в кровать…       Ги Хун открыл глаза. С просьбой смотрел на Хвана, надеясь, что тот послушается и все же отложит работу в пользу хотя бы пары лишних часов сна. Но Ин Хо лишь виновато поджимает губы. А уже в следующую секунду возвращает мягкую улыбку, не выдавая Сону своих переживаний. Говорит обнадеживающе, лишь бы тот не волновался.       — К тому моменту, как я вернусь, ты и заметить не успеешь, что я вообще уходил.       Но Ги Хун стоял на своем. Он выпрямился, оставляя на плече Ин Хо лишь одну свою руку, чуть сжав.       — Давай вернемся в спальню.       Не сегодня, к большому сожалению. Ин Хо также приходится поднажать, чтобы показать, что в своем решении он категоричен. Не без строгости, но твердо, при этом положив свою ладонь поверх руки Ги Хуна, как бы заверяя, что позже они обязательно проведут в кровати хоть сутки напролет.       — Мы выезжаем на рассвете.       Тихий понимающий вздох сорвался с губ Сона. Он еще несколько секунд смотрел на Ин Хо сощуренными глазами. Вроде свет от настольной лампы совсем мягкий, теплом разливается по комнате, но все равно слишком яркий для уставшего мужчины.       В конце концов он отворачивается к двери.       — Ну я спать…       Ин Хо ненавидит его огорчать. Отказывать в простой просьбе вернуться в кровать это что-то, что он бы никогда в других обстоятельствах не стал делать.       Обстоятельства…       Страшно. Хван боится отпускать Ги Хуна таким перед тем, как плыть на остров.       Рука Сона уже соскользнула с плеча, но Ин Хо осторожно ловит ее в воздухе, останавливая уходящего мужчину. Он и сам поднимается со стула на ноги, делая пару шагов в направлении Ги Хуна.       — Эй…       Когда внимание Ги Хуна было снова на нем, Ин Хо дал ему лишь миг на то, чтобы встретится взглядами, прежде чем утянуть мужчину в крепкие объятия. Без грубости, он горячо прижимался всем телом, носом уткнувшись в чужую шею, вдыхал запах любимого. Пахло чем-то уже родным, чем-то необходимым, без чего нельзя больше прожить. Пахло домом и безопасностью.       Руки обвили тело мягко, но уверенно. В этом не было силы — только глубокие чувства, которые Ин Хо испытывает к этому мужчине. Вся любовь, вся забота. Страх потерять и страх забыть. Благодарность не за какие-то определенные поступки, а за существование в принципе.       Обнимал, как будто больше никогда не сможет…       — Лучший муж. И лучший мужчина.       Эти слова слетели с губ Ин Хо негромким шепотом, в котором не было ни капли лести. Чистая, открытая искренность пряталась за мягкостью голоса, и каждое слово будто касалось кожи. Его дыхание скользило по шее Ги Хуна, теплое и щекочущее, невольно вызывая дрожь и смешок.       Ги Хун, не удержавшись, чуть отстранился, словно хотел сбросить с себя эту сладкую избыточность. Но в уголках его губ все равно застряла улыбка, а руки все также покоились на широкой спине Хвана.       — Что ты такое говоришь? Мы даже не замужем.       Ин Хо старался запомнить каждую черту лица своего ненаглядного, смотря с обожанием.       — А могли бы…       На этот раз, вместо объятий, Ин Хо погрузил Сона в долгий поцелуй, наполненный все теми же глубокими эмоциями.       Но и поцелуй пришлось в какой-то момент мягко оборвать. Восстанавливая дыхание после него, Ги Хун смотрел в глаза Ин Хо с улыбкой еще некоторое время. А после аккуратно выпутался из его объятий.       — Я буду ждать тебя утром.       Легкий молчаливый кивок. Ин Хо позволил Сону уйти в спальню, провожая мужчину взглядом. После чего тяжело вздохнул и, с куда меньшей радостью, а, точнее сказать, и вовсе без нее, вернулся к разбросанным по столу бумагам. До рассвета оставалось совсем немного.       Я буду ждать тебя утром…       Однако этим утром Ги Хун не дождался Ин Хо. Как не дождался и следующим.       Хван Ин Хо больше никогда не вернется домой.