Ночной рыцарь

Холодный ветер пронизывал до дрожи, когда Гермиона Грейнджер бежала прочь по проселочной дороге. За собой она тащила тяжелый чемодан, в расстроенных чувствах вовсе забыв воспользоваться магией. Этим поздним и холодным вечером она сбежала из «Норы», порвав с Роном. Решение съехаться сразу после окончания Хогвартса — было плохим решением. Хуже него было разве что вовсе начать встречаться Роном, дав шанс тому, чего и вовсе не должно было быть. Буря эмоций кипела внутри неё, не желая успокаиваться. Самым отвратительным ощущалось то, что ей было абсолютно некуда идти. Родители, узнав о том, что их дочь переезжает к парню, продали дом в Англии и решили отправиться жить в Австралию, туда, где всегда и мечтали жить. — Я могу пойти к Гарри, — убеждала она сама себя, перебирая ногами по гравию в сгущающихся сумерках. — Да, им с Джинни будет очень приятен мой ночной визит. И ведь у меня нет никакого желания сейчас рассказывать о том, что произошло. Ещё один порыв ветра и мозг решил поторопить свою обладательницу с принятием решения. — С каких пор в октябре настолько холодно? Хм, можно дойти до Оттери-Сент-Кэчпоул и попробовать снять там жильё… Где-то неподалеку завыли шакалы. — И сойти там с ума. Я ведь уже разговариваю сама с собой, — ускорила шаг Гермиона. Отвратительное чувство одиночества подкатывало прямо к горлу, а вой шакалов неприятно приближался из-за деревьев неподалеку. — К черту! — Гермиона остановилась на краю проселочной дороги, бросила тяжелый чемодан и взмахнула палочкой. БАХ! И на проселочную дорогу сворачивает словно из ниоткуда ярко-фиолетовый трехэтажный автобус. Рев от него непривычно разрезал тишину сельской местности. Молодой парнишка, немногим старше её самой, появился из открывшейся двери, громко воскликнув: — Добро пожаловать на «Ночной рыцарь»! Автобус для волшебников, попавших в трудное положение! Взмахните палочкой и входите в салон. Я, Стэн Шанпайк, ваш кондуктор этим вечером. Мы домчим вас куда угодно, только если это не находится под водой. — Добрый вечер, — вежливо поздоровалась Гермиона. — Мне нужно в Брисбен, это Австралия. — Надо — значит будет, — решительно заявил Стэн. Гермиона шагнула на ступень автобуса, заходя в салон и почувствовав хоть немного тепла, а Стэн тем временем вышел, забирая с дороги большой чемодан девушки. — Ух, прохладно тут! — передернулся он, заходя внутрь. — Вот только у нас тоже с отоплением проблемы, не так, как на улице конечно, но всё равно будет свежо, — предупредил он. — Не страшно, — не стала заострять на этом внимание Гермиона. Не на улице ночевать — уже хорошо. — Так, Брисбен, путь не ближний. Поездка обойдётся в один галлеон и три сикля. Ещё за три сикля получишь кружку горячего шоколада, а за один — зубную щетку и одноразовое полотенце, душ у нас имеется. — В Австралии будем только завтра, пока всех раскидаем, пока доберемся, — добавил водитель автобуса. — Давайте и щетку и горячий шоколад, — Гермиона высунула из кармана последние волшебные деньги. Стэн взял монеты и кивнул. — Трогай, Эрни! — скомандовал он водителю и тот мгновенно нажал на газ, заставляя «рыцаря» мчать на всех парах, а кровати на первом этаже катиться друг на друга. — Та-ак, так, куда бы тебя… — начал было рассуждать Стэн, оглядывая Гермиону с головы до ног, а затем многозначительно переглянувшись с Эрни, заявил, — есть одно место на третьем этаже. Тебе там понравится. Взгляд Эрни, которым он наградил Стэна, выражал глубокое понимание чего-то, сопровождаемое усмешкой. — Пойдём, чего стоишь? — кивнул кондуктор, унося чемодан Гермионы наверх по узкой лестнице. Гермиона поднималась следом, прикладывая немало усилий, чтобы оставаться на ногах, и поскорее желала сесть, ведь автобус трясло и швыряло из стороны в сторону, делая всё в нём крайне неустойчивым. Прошли второй этаж, где не очень приятно пахло, и Гермиона увидела там компанию неухоженных на вид старух, молча порадовалась, что её разместили не с ними по соседству. Наконец, поднялись на третий этаж и двинулись в самую глубь автобуса, остановившись лишь тогда, когда достигли его конца, хотя прошли немало пустых мест до этого. — У нас новенькие? — донесся достаточно грубый голос с кровати, находящейся прямо под окнами в конце автобуса. — О, да. Вам понравится, мадам Блэк, — как-то уж слишком странно произнес Стэн, запихивая чемодан Гермионы под кровать напротив женщины, подавшей голос. Она сидела на своей застеленной кровати, закинув на неё ноги в сапогах, и выглядела так, словно Гермиона пришла к ней домой, а Стэн — её личный дворецкий, и к тому же, неплохой знакомый. Женщина читала книгу, а потому, несильно заинтересованным взглядом пробежалась по Гермионе, вскоре вернув его обратно к страницам. — Сейчас я принесу горячий шоколад и зубную щетку, располагайся, — кивнул он Гермионе на кровать. — Какой ещё шоколад? — перевела на них обоих взгляд мадам Блэк. — Восемь вечера, Стэнли. Ты не сказал ей, что в это время сюда пускают минимум с медовухой? — Но она заказала… — Послушай, девочка, ты уверена, что от твоего шоколада останется хоть что-то при этой тряске? — обратилась она к Гермионе, садясь нормально и откладывая книгу. — Медовуха хотя бы в бутылках. А ещё твой шоколад тебя надолго не согреет в этом собачьем холоде. — Мы работаем над этим, мадам Блэк, — виновато заерзал Стэн. — Хватит оправдываться, — отмахнулась женщина. — Лучше неси ящик медовухи и собирай наших, если остановок в ближайшее время не предвидится. Что здесь происходит вообще? — Да, пока мчим без остановок. Скоро буду, — отправился по указанию Стэн, — так что с шоколадом? — уточнил он у Гермионы. — Она его не будет, — ответила ему Блэк, вызывая в Гермионе волну негодования. Кто она вообще такая, чтобы решать за меня что-то? Она только хотела высказать всё это в лицо этой Блэк, как с одной из соседних кроватей донесся кашель, а затем показался и его обладатель. — Ты как раз вовремя, Ксено, — отсалютовала ему Блэк. Гермиона выпучила глаза, так как из-за занавесок кровати выглядывал никто иной, как отец её школьной знакомой и редактор весьма сомнительного журнала — Ксенофилиус Лавгуд. — Ээ, здравствуйте, — перемялась девушка с ноги на ногу, не зная, как себя вести. — Садись, если не хочешь оставить своё очаровательное личико на стекле в ближайшем повороте, — также вальяжно сказала Блэк. И снова это звучало как приказ. Гермиону начинало конкретно раздражать, что эта женщина слишком много распоряжается её жизнью. Однако, как только автобус сильно тряхнуло, она исполнила своё давнее желание, и, наконец, села, почувствовав хоть какую-то опору. Стэн вскоре вернулся с целым ящиком пыльных бутылок медовухи, а за его спиной показалась ещё одна знакомая Гермионе фигура. — Привет, Тонкс, — помахала она девушке, маячащей за кондуктором. — О, Гермиона! Вот так сюрприз, — она тут же прошла дальше и села на кровать к девушке, лишь после спросив, — не возражаешь? Мадам Блэк сопроводила это действие недовольным взглядом, но уже потянулась к ящику, доставая из него бутылку. — Ты чего такая мрачная, тетя Белла? — обратилась к ней Тонкс, на что Гермиона чуть было не поперхнулась воздухом. Тетя?! — Будто она бывает другой, скажешь тоже, Дора, — подключился Лавгуд. — Все уже собрались? — послышался с ещё одной близкой к Гермионе кровати женский голос прежде, чем показалась его обладательница. Вот кого, а её Гермиона ожидала увидеть здесь в последнюю очередь. Чжоу Чанг в Хогвартсе училась старше её на курс в Когтевране, а ещё являлась бывшей девушкой её лучшего друга. — О, — тоже немало удивилась Чжоу, увидев Гермиону. — У тебя позднее зажигание, Чанг, — это снова была Блэк. — Привет, Чжоу, — неловко улыбнулась Гермиона. — Отлично, — потер руки друг об друга Стэн, — можем начинать, — он тоже взял себе бутылку и без труда откупорил её, сев на кровать к Лавгуду без приглашения. У Гермионы создавалось настойчивое впечатление о том, что вся эта компания абсолютно разных и никак не связанных между собой людей, довольно давно знакома. По крайней мере, об этом говорило их расслабленное поведение. Начали играть в правду или действие. Блэк, уже опустошившая первую бутылку с медовухой, направила её в центр компании и чарами левитации заставила держаться немного над полом, не катаясь, а только крутясь от руки игрока и указывая на следующую жертву. — Куда едешь, Гермиона? — спросила у неё Тонкс, пока Чжоу выполняла действие Стэна. — В Брисбен, — ответила Гермиона, снова поймав на себе взгляд Блэк. — Шутишь? На кой тебе сдалась Австралия? — Я еду к родителям, они не так давно переехали туда, — ответила Гермиона, не желая вдаваться в подробности, — хочу посмотреть, как они устроились. — Давай, Стэн, мы ждём правду, или ты съешь свою шляпу кондуктора на следующем действии, — достаточно громко заявила Блэк. Игра набирала обороты по мере того, как увеличивался градус алкоголя в её игроках. Гермиона не ужинала сегодня, а потому пьянела достаточно быстро, особенно учитывая, что медовуха не славилась крепостью. Оно и к лучшему, — думала девушка, наблюдая за смеющимся Стэном и смотрящей на него Чжоу. — Сложно представить более странную, и при этом более подходящую компанию на вечер после расставания. Именно здесь никто не расспрашивает о случившемся, не трогает твои проблемы и не открывает свои. Все просто отдыхают, отвлекаясь сами и помогая в этом другим. — Действие, — ответила Блэк Чжоу с вызовом. Гермиона чувствует, как алкоголь ударяет в мозг, и кажется, не ей одной, так как задания и разговоры стали уж больно раскрепощенными. — Завяжите ей глаза, — скомандовала Чжоу, — затем мы подставим любую часть тела человека, и она на ощупь угадает кто это. Если не угадает — выпьет бутылку залпом. — Ладно, — кивнула Блэк. Гермиона не знала, почему захотела этого, но в этот же момент она наколдовала из воздуха непрозрачный кусок ткани и подошла к Блэк, чтобы завязать ей глаза. У неё попросту создалось стойкое желание дотронуться до женщины, даже просто до её волос. Было в ней что-то такое… — Чур я не буду трогать член Стэна. Всё остальное — пожалуйста, — заявила она, когда к ней приблизилась Гермиона. — Конечно не будешь, — прошипела где-то за спиной девушки Чжоу. Прежде чем повернуться спиной к Гермионе, Блэк посмотрела на неё снизу вверх и прикусила губу, открыто флиртуя. Она развернулась, сидя на кровати, а Гермиона почувствовала, как к щекам её приливал нехарактерный для температуры в помещении жар. Она аккуратно опустила повязку на глаза женщины и начала завязывать сзади, касаясь мягких темных кудрей. Этот простой жест показался ей слишком интимным, вызывая стойкое желание остаться наедине. Играть только вдвоём. — Гермиона разучилась завязывать узлы, — хихикнула Тонкс. — Тем, кто сегодня перевернул половину автобуса, слова не давали, — вдруг ответила ей Блэк. Дора насупилась, высунув язык, так как Блэк всё равно не могла этого видеть. Гермиона сделала шаг в сторону от Блэк и игроки почти без слов, под руководством Чжоу, начали выбирать, кого будет сложнее угадать женщине. Девушка ощутила стойкое желание предложить свою кандидатуру, как в этот момент, ожидающая Блэк, снова подала голос: — И желательно, чтобы это были не сиськи Доры. Не люблю инцест. Гермиона невольно хихикнула. В этот момент, Блэк, видимо услышала, что девушка всё ещё стоит рядом, и пока компания никак не могла решить, подняла руку, кладя её на талию Гермионы и аккуратно проводя по ней. И снова невинный жест. И снова Гермиона почувствовала подступающий жар и резкое желание улыбнуться до ушей. Да что это со мной? Если бы так сделала Джинни, я бы и внимания не обратила. Или та же Тонкс… Все, наконец, определились, и Чжоу подставила под удар волосы Ксенофилиуса Лавгуда, заставляя его присесть на корточки перед Блэк. Гермиона расстроилась, что выбрали не её, и Чжоу это заметила. Блэк вытянула руку и под контролем Чанг, чтобы она не потрогала ничего лишнего, дотронулась до длинных волос блондина. Длинные волосы тут были у всех, кроме Стэна, а потому, гадать было из чего. — О, Ксено, это так банально, — почти разочарованно ответила Блэк, а затем сама сняла повязку, убеждаясь в правоте. — Как? — недоуменно посмотрела на неё Чжоу и сама потрогала волосы мистера Лавгуда, — у них что, какая-то особая текстура? Или ты трогаешь их на досуге, Блэк? — попыталась подколоть она женщину. — В разы проще, Чанг. У них особый запах ромашкового шампуня, который я уже узнаю из тысячи. Чжоу закатила глаза, понимая, что её ход вышел слабым, и садясь на своё место, добавила: — Надо было выбирать Гермиону. Она вон даже расстроилась, когда мы остановились на Ксенофилиусе. Гермиона снова покраснела, ловя себя на стойком желании загадать что-то жестокое Чжоу. Она уже ожидала громкой насмешки со стороны Блэк, но та лишь указала стоящей девушке на место рядом с собой, подвинувшись на кровати. Гермиона не стала противиться и села, а Блэк, крутя бутылку, повернула голову в её сторону и негромко сказала: — Не переживай, малышка, тебя я ещё успею потрогать. От этих слов сердце Гермионы начало биться быстрее, что сама она объяснила себе сделанными глотками алкоголя. Я схожу с ума. Игра продолжалась, а Гермиона теперь и представить себе не могла лучшего исхода для этого вечера. То, как вовремя она оказалась в этом месте, то, как много она смеялась за вечер, и то, что ей моментами становилось легко на душе, показывало ей — что на расставании жизнь не заканчивается. Она только начинается. И помимо Рона, Гарри и Джинни в мире ещё много людей, с которыми она может разделять моменты и искренне улыбаться. В этот момент взгляд её снова скользил по лицу Беллатрикс, сидящей рядом. Странное, возможно попросту пьяное желание положить ей голову на плечо уже не было сдержано здравым рассудком, и вскоре темные кудри едва щекотали её лицо, в то время как Блэк вела себя так, словно это самый естественный жест в данной ситуации. Нимфадора, сидя напротив на кровати Гермионы, наблюдала за развернувшейся картиной с удвоенным интересом, но Гермионе было абсолютно всё равно, когда она чувствовала тепло женского плеча сквозь достаточно тонкую ткань платья. И как ей не холодно при такой температуре? — Правда, — ответил Ксенофилиус. — Самая неудачная статья о которой жалеешь? — спросила Нимфадора. — Ответ проще простого, — с тенью печали на лице сказал мужчина. — Последняя, и всем известная. Он прокрутил бутылку и она указала на Стэна. — Самый любимый пассажир? Гермиона заметила как Стэн на какое-то мгновение задержал взгляд на Чжоу, а затем быстро и достаточно уверенно заявил: — Мадам Марш! — почти все засмеялись. — Нет, серьёзно, без неё моя жизнь была бы крайне скучна и однообразна. Он крутанул рукой бутылку, которая едва не дойдя до Гермионы, остановилась на Беллатрикс. — Правда или действие? — Правда. — Хм, — задумался Стэн. — Самая откровенная, развратная и невыполнимая мечта на данный момент? — Выспаться, — оскалилась она ему в лицо, — если ты понимаешь о чем я, Стэнли. — Понимаю, — весьма самодовольно ответил тот, — но не верю, что эта — самая откровенная. — Все остальные выполнимы, — пожала плечами Блэк. — Думаю, будь у тебя вариант отыграться, ты бы так не бесилась, — окончательно перешёл на личности кондуктор. — Возможно, скоро будет. И тогда, я всем вам не завидую. Гермиона не поняла о чем речь, но взгляд, который метнула на неё Блэк после этой фразы, вызвал смешанную волну эмоций, подступившую к горлу и взбудоражившую всё внутри. Чем дальше шло время, тем меньше Гермионе хотелось, чтобы этот вечер заканчивался. И как назло, с этого момента веселье начинало идти на спад. Все пьянели. Кого-то клонило в сон, а кому-то не терпелось остаться наедине, хотя едва ли это было возможно в реалиях автобуса. Кровати всё ещё ездили туда сюда, периодически сталкивая своих обладателей, а ящик с медовухой почти опустел. Стэн собрался пойти и встретить кого-то на новой экстренной станции, в то время как Гермиона, с сожалением глядя на своих уставших и опьяневших собеседников, поняла, что самое время пойти почистить зубы. С большим нежеланием, она встала с кровати Беллатрикс, и взяв свою щетку с полотенцем, направилась вслед за кондуктором. Голова её заметно кружилась. Уже подходя к лестнице, около которой была дверь в душ, она вдруг окликнула его. — Стэн, — парень обернулся. — Куда едет мадам Блэк? — Понятия не имею, — пожал плечами он. — Как это? — не поняла Гермиона. — Ты же кондуктор. Стэн довольно горько усмехнулся, посмотрев девушке прямо в глаза. — «Ночной рыцарь» — автобус для волшебников попавших в беду, — ответил он, — но когда беда внутри тебя, даже кондуктор бессилен. Ведь он не указывает направление, а лишь выполняет его. Он ушел. Оставив Гермиону наедине со своими мыслями, и попытками почистить зубы в извечной тряске, желательно, не выбив их. Она убегает от себя. Гермиона вдыхала запах сырости, из-за находящегося в комнатке душа и ёжилась от холода. Но это ведь так не работает. Девушка подняла глаза в маленькое зеркальце над раковиной, разглядывая собственное отражение. Будто я делаю не то же самое. Вернувшись на своё место, она увидела, что компания разошлась. Нимфадора ушла к себе на этаж, Стэн встречал пассажиров, а Чжоу и Ксенофилиус готовились ко сну на соседних кроватях. Беллатрикс снова читала, но на этот раз уже не сидя поверх одеяла, а забравшись под него. И вскоре Гермиона поняла почему. Воздух здесь конечно был не таким, как на улице, с которой её забрали, но всё ещё слишком холодным для помещения. Она села на свою остывшую постель и тоже забралась под одеяло, однако, это не помогло от слова совсем, и в моменте стало лишь ещё холоднее. На этаж вернулся Стэн и выключил свет. Теперь в окнах стало видно уличные фонари, что немного освещали обитателей автобуса. Ксенофилиус, а через минуту и Чжоу, задернули неплотные шторы на своих кроватях, что едва ли могло обеспечить им полную конфиденциальность, но хоть немного позволяло заиметь личное пространство. Гермиона лежала под одеялом и смотрела, как Блэк убирает книгу и устраивается поудобнее, наблюдая за дрожащей от холода девушкой напротив. Она, как и сама Гермиона, не спешила задергивать шторы, в которых обе видели мало смысла. Вниманием девушки вскоре завладело заднее окно, под которым находилась кровать Беллатрикс. На улице пошел дождь и теперь крупные капли барабанили по нему, лишь добавляя к атмосфере холода. Девушка никак не могла согреться. Холодное одеяло попросту не хотело сохранять тепло тела и лишь добавляло дискомфорта, касаясь рук прохладными фрагментами. Помимо всего прочего, в тишине начинали возвращаться тревожные мысли. С соседней кровати вдруг начало доноситься судорожное дыхание. Его перебил неразборчивый шепот, и послышалось тихое хихиканье, а затем занавески с противоположной стороны сильно шелохнулись. Гермиона подумала, что Чжоу встала и пошла в туалет, но дальнейших шагов не услышала. А вскоре снова послышалось громкое дыхание с той стороны. Гермиона постаралась не обращать внимание на это и повернулась на бок, лицом к кровати Беллатрикс. Та в свою очередь с едва заметной ухмылкой наблюдала за ней. Дыхание за спиной Гермионы стало ещё более судорожным, и теперь не оставалось сомнений о его происхождении. Девушка старалась не акцентировать на этом слух и думать про капли дождя, заботило её только одно: Как можно уснуть в таком холоде? Дождь усиливался, сильнее стуча по стеклам, что, впрочем не могло заглушить вздохов и всхлипов, доносящихся до ушей Гермионы. Что было ещё хуже — её начинало трясти от холода. Как будто я и правда ночую на улице, — подумала она в тот момент, когда зубы её застучали. Видимо, это не ускользнуло от внимания Блэк, лежащей по соседству. Губы её тронула коварная улыбка. Она немного отодвинулась к стене, лежа на боку, и кивнула девушке, указывая на место рядом с собой. — Иди согрею, малышка, — она была похожа на хищную кошку, или, точнее сказать, львицу, загнавшую добычу в угол. Гермиона сглотнула, желая отвернуться от смущения, и в этот момент автобус тряхнуло так, что её кровать отбросило к кровати Беллатрикс, заставляя встретиться с ней лицом к лицу в самом что ни на есть прямом смысле. — Тебе сама судьба подсказывает. Кровати приняли нормальное положение на следующем же повороте, что позволили Гермионе облегченно выдохнуть. Ненадолго. Автобус снова погрузился в тишину, нарушаемую ревом мотора и каплями, стучащими по стеклу. Снова было холодно. Она закрыла глаза и перед ними вместо окон в дожде и фигуры Беллатрикс, начали всплывать очертания Норы. Закатные лучи солнца и фигура уже бывшего парня. — Ну и вали! Лишь место освободится. — Найду себе не фригидную девушку! — Которая будет как все нормальные люди получать удовольствие, а не страдать головной болью в девятнадцать лет! — Я уже давно подумывал вернуться к Лаванде, знаешь. — И да, она была лучше тебя. Она взрывалась по два раза за ночь, и умоляла о продолжении. — Вообще не понимаю, как после неё я связался с тобой. Ты удовольствие только от книжек получаешь, зачем тебе вообще человек рядом? — Трелони была права, так и закончишь в окружении одних лишь книжек. Потому что вот тебе горькая правда — фригидные девушки никому не сдались! О, Боже. Не в силах выносить это, Гермиона достаточно резко вскочила с кровати, и с сильно закружившейся от алкоголя головой, сделала несколько шагов вперед. Часть кровати Блэк всё ещё была свободна. Гермиона села на край кровати, немного повернувшись в сторону женщины. — Ложись, холодно, — шепотом предложила та, но девушка лишь качнула головой. — Тогда почему пришла? — Стало тихо. Теперь в голову лезет всякая дрянь, — также шепотом ответила она, смотря перед собой на кровать Чжоу, занавеска на которой неестественно колыхалась. — Скоро станет громко, поверь, — усмехнулась Блэк, поймав направление её взгляда. Жар прилил к лицу девушки, и она, сама того не ожидая, созналась в этом. — Вы заставляете меня краснеть. — Не только сейчас, — к её удивлению подметила женщина. — Это была медовуха, а не вы, — запротестовала девушка. — Давай на «ты», — это было не вопросом, скорее утверждением. — Давай, — перевела на неё взгляд Гермиона. По правде говоря она пол вечера завидовала Ксенофилиусу и Нимфадоре в том, что они обращались к Блэк по имени. Зубы предательски застучали. — Ложись под одеяло, Гермиона, — настойчиво сказала Беллатрикс, и это уже звучало приказом, а не предложением. — Нет, — покачала головой девушка. — Тебя трясёт, — ухмыльнулась Беллатрикс, приподнимая край одеяла. — Я просто согрею тебя. И, возможно, даже не заставлю краснеть. Гермиона сдалась. По правде говоря её и впрямь трясло. Но больше сыграл тот факт, что она всё ещё почему-то хотела прикасаться к Беллатрикс. Она привстала, и, освободив из-под себя одеяло, легла на край кровати, набок, спиной к Блэк. — Так ты не согреешься, — ещё тише сказал голос за спиной и вскоре женская рука осторожно обвила её талию, притягивая ближе к себе, — и упадёшь. Гермиону сотрясала дрожь от холода, а потому, прикосновение теплого тела ко всей её спине, ощущалось примерно как погружение с ледяного воздуха в горячий бурлящий источник. И как ей удаётся быть настолько теплой в этом холоде? На ней ведь всё то же достаточно тонкое платье. Приятный аромат духов женщины окутывал всё пространство, словно отгораживая от окружающего мира и окуная в безопасность. Рука, покоящаяся на животе Гермионы, заставляла тот колыхаться от бабочек внутри. Но больше всего поражало не это. То, каким спокойствием обдавало Гермиону, то, как напряженная дрожь сменялась расслаблением, было просто невероятным чувством. — Лучше? — Намного… — Потому что надо слушать меня сразу, малышка, я не даю плохих советов. Вот Стэн по моему совету вылечил прыщи и зубы. Теперь ему дают девочки. Гермиону снова обдало румянцем. Неужели он там с Чжоу… О, Мерлин, зачем я об этом подумала? Беллатрикс прислонилась головой почти вплотную к шее Гермионы, обдавая её горячим дыханием с оттенком алкоголя. — Почему ты здесь, Гермиона? — тише прежнего спросила она. — Я еду к родителям в Австралию. В шею раздался смешок, который означал только одно — ей не верят. — Это я слышала. Я также слышала здесь, что Стэн любит свою работу, Лавгуд ищет вдохновение в дороге, Нимфадоре так проще добираться до работы, а Чанг просто обожает путешествовать. Ага. Она подобралась к самому уху девушки, а ощущение было, будто забиралась куда-то в глубину души. — Стэн сбегает от нищеты, работая здесь. Чанг втрескалась в него по уши и катается по всему миру, ради того, чтобы общаться с ним днями и трахаться по ночам, в надежде удержать. А он и рад стараться. Гермиона сглотнула, потому что в этот момент с соседней кровати раздался приглушенный, едва различимый женский стон. Беллатрикс продолжала, не обращая внимания. — Моя племянница слишком гордая, чтобы сознаться в том, что её оборотень не в состоянии содержать её, и семью, которую она хочет с ним построить. И вместо того, чтобы обратиться за помощью, ко мне или к своей матери, она работает сверхурочно, перебираясь на дешевом автобусе между заданиями для мракоборцев, за которые никто не берётся. И знаешь, отчасти, я ей горжусь, хоть никогда в этом не признаюсь. А Ксено убегает от прессы после своей последней статьи, потому что не может выдержать шквала критики, что обрушивается на него повсюду. Девушка прикусила губу. Она не думала об этом, сидя в компании с этими людьми весь вечер и смеясь, разделяя моменты. Не видела этого. Ровно как и они не видели правды в ней. Все, кроме… — Почему ты здесь, Гермиона? — повторила вопрос Беллатрикс, залезая им под самые тонкие слои души, не трогая одежды, забираясь прямо в сердце. Когда Гермиона зашла сюда несколькими часами ранее, она увидела Блэк и абсолютно точно была уверена — этой женщине плевать на чужие проблемы, судьбы, чужие души. Даже всё перечисленное она заметила в попутчиках сама, никогда не став расспрашивать их о чём-либо. И то, что сейчас этот вопрос звучал именно от неё — было по-особенному странно. И, возможно поэтому, приятно. — Я бросила парня этим вечером. Во всём волшебном мире он, его лучший друг и его семья — единственные близкие мне люди, которых, я сейчас попросту не могу видеть, — она снова сглотнула, подавляя эмоции, прежде чем закончить. — Я еду в Австралию, на другой конец света, потому что мне некуда пойти в Англии, и потому что я абсолютно не знаю, что делать дальше. — Уже лучше, — ответила Беллатрикс, и как бы невзначай, медленно прижала девушку ещё ближе к себе. — А теперь ответь мне ещё на один вопрос. Ты чувствуешь себя одинокой прямо сейчас? Гермиона задумалась. Ей казалось само собой разумеющимся, что чувство одиночества будет преследовать её целую вечность после расставания. Но сейчас, когда руки ещё пару часов незнакомой женщины, прижимали её к себе, она чувствовала всё что угодно, но только не одиночество. — Прямо сейчас, нет. Нисколько, — ответила она, и награда за честность не заставила себя ждать. Горячие губы прижались к её шее сзади, оставляя на ней невесомый поцелуй. За ним последовал ещё один, уже более ощутимый и долгий. А за ним ещё. Рука сквозь свитер девушки поглаживала её, едва касаясь, но вызывая столько эмоций, что было сложно найти им сравнение хоть с чем-то в последнее время. Она хотела, чтобы Беллатрикс не останавливалась. Хотела чувствовать её всем, абсолютно всем своим телом, в котором вместо холода уже разгорался пожар. А сдавленные стоны, доносящиеся с соседней кровати, лишь подливали масла в огонь. Но было одно большое и весомое «но». Поцелуи женщины переходили на бок шеи, вызывая волну мурашек по телу. А когда она прикусила мочку уха девушки, той самой пришлось прикусить себе губу, чтобы не стать подобием Чжоу, стоны которой становились всё слышнее. Это было прекрасно. Алкоголь снимал границы и давал расслабиться, даже в силу того, что Гермиона вовсе не могла представить ничего подобного с женщиной ещё пару часов назад. Но было то, на что не действовал даже высокий градус в крови. — Когда я уходила, он сказал мне в спину, что его бывшая была в разы лучше. Он назвал меня фригидной, — сказала вдруг Гермиона, хотя ещё мгновение назад была уверена — это она не расскажет никому, даже Гарри с Джинни. Голос, прозвучавший у неё прямо над ухом был теперь ещё более низким. — Но ты же знаешь, что это не так? — её теплая рука прошлась по краю свитера, пробираясь под него и касаясь шелковой кожи. — Да, но… — рука двинулась выше и у Гермионы сперло дыхание. — Но я начинаю сильно сомневаться в этом в последнее время. Небеспричинно, надо сказать. Каким странным было это чувство. Ей впервые стало настолько легче, когда она выговорилась о теме, которую всегда избегала в разговорах. — Дело лишь в том, — начала Беллатрикс, снова прикусывая ухо девушки, — что тебе нужна верная искра. Та, что разожжет в тебе настоящий огонь, Гермиона, — губы её коснулись щеки, а рука продолжала выводить узоры на животе. — Однако, сомнения — штука плохая сама по себе, — рука двинулась выше, задевая ребра, — а потому, нам стоит их развеять. Гермиона громко и резко вдохнула, так как женская рука сжала её обнаженную грудь, нащупывая пальцами сосок. Беллатрикс дышала ей на ухо, очевидно наслаждаясь каждым мгновением и уже отнюдь не скромно щупая грудь. — Позволь мне быть банальной в комплиментах, — прошептала она, и сжала сосок между пальцев, — у тебя потрясающие сиськи, Гермиона. Девушка чуть было не задохнулась от этой фразы, чувствуя, как низ живота неумолимо отзывается на каждое слово этого сексуального женского голоса. — Ляг на спину, — сказала Блэк, немного отстраняясь и предоставляя девушке больше пространства. Пока Гермиона поворачивалась, она приподнялась и задернула штору на кровати, создавая им максимально возможное уединение. А затем нависла над девушкой, прикусив губу. — Будет холодно, но недолго, — игриво предупредила она и обеими руками задрала свитер Гермионы, тело которой тут же обдало холодным воздухом помещения. А ведь она уже забыла о нём. В следующую секунду губы Блэк уже находились на её груди, накрывая сосок и касаясь его горячим языком. Гермиона дышала рвано и едва сдерживала себя от того, чтобы не присоединиться к Чжоу, испытывающей немало удовольствия от своего партнера. Беллатрикс целовала грудь и нежно прикусывала соски, заставляя их затвердевать, но уже не от холода. Она приподнялась над девушкой и посмотрела в глаза, блестевшие в свете, доносящемся от уличных фонарей. И в это же мгновение наклонилась к Гермионе, целуя её прямо в губы. Это было не скромно, и отнюдь не похоже на первый поцелуй, нет. Она целовала страстно, горячо и глубоко, так, как Гермиону ещё не целовал никто. Низ живота неумолимо ныл, а эти горячие влажные губы хотелось целовать и кусать бесконечно. Когда Блэк отстранилась, переходя на шею и прикусывая её, а затем проводя по следу языком, на Гермиону обрушалась суровая реальность. Она сжалась, и Беллатрикс это почувствовала, отпрянув. — Ты боишься меня? — уловила она настроение девушки, и та сразу качнула головой. — Не тебя. Ещё полчаса назад я никогда в жизни не думала о женщинах в таком плане. Никогда с ними не целовалась. Я просто… Блэк снисходительно улыбнулась и снова прильнула к её губам, коротко поцеловав. — Расслабься, — сказала она, возвращаясь к шее, — тетя Белла всему научит. Гермиона невольно подумала о реакции Нимфадоры на данную ситуацию. Представила, как Тонкс отреагировала бы, если её старая знакомая поцелует при ней Беллатрикс. И эта мысль её сейчас чертовски возбуждала. Рука Блэк опустилась к бедрам девушки, сквозь ткань штанов гладя её, и поднимаясь от колена вверх. Она всё ещё целовала шею, переходя на ключицы, а потом снова возвращаясь к губам. Гермиона задышала ещё тяжелее, когда женская рука начала ласкать её сквозь штаны. Она заерзала и руки её опустились на Беллатрикс — одна притягивала её за спину ближе, вторая опустилась на грудь, едва заметно сжимая её сквозь одежду. — Такая робкая, — прикусила её нижнюю губу Блэк, — будь смелее, — рука Гермионы сжала грудь сильнее, чувствуя её тепло, и наблюдая за тем, как Беллатрикс кусает уже собственные губы, — вот так. С этого момента девушка и правда стала смелее, исследуя тонкую талию, опускаясь на бедра. Второй рукой зарываясь в мягкие кудри. В этот момент Чжоу начала стонать особенно громко, и Гермиона уже сама подавалась на встречу руке Беллатрикс, умоляя о большем. Блэк не стала медлить и скользнула под ткань штанов, дотрагиваясь пальцами клитора через слой скользкой смазки, которой, по ощущениям Гермионы, было до неприличия много. — Фригидные девочки так не делают, — усмехнулась Беллатрикс, продолжая ласкать клитор круговыми движениями. Она наклонилась к Гермионе и поцеловала её, прежде чем скользнуть ниже и начать вводить в неё один палец. Гермиона поднесла руку ко рту, кусая её и заглушая стон. Блэк не понравился этот жест и она строго покачала головой, а заодно и выходя из неё. — Нет, малышка, так не пойдёт. Ты не будешь сдерживать себя, когда тебе будет хорошо, ясно? Но на соседней кровати кондуктор этого автобуса, на котором я буду ездить ещё не раз, занимается сексом с бывшей моего лучшего друга! А ещё, на соседней кровати спит отец моей школьной знакомой, если в таких условиях вообще возможно спать! — Я не слышу ответа, — требовала Блэк, и на этот раз снова ввела в неё один палец, только теперь быстрее и согнув его так, что сдавленный стон сорвался с губ Гермионы, заставляя её лицо залиться краской до ушей. — Вот так, уже лучше, — усмехнулась Блэк, добавляя второй палец и заставляя девушку простонать ещё громче. — Я ведь не собираюсь проигрывать этому самонадеянному идиоту, — кивнула она в сторону, с которой доносились стоны Чжоу. — Ты будешь громче, ради меня? Гермиона не заметила, как забыла о том, что такое стыд. По мере того, как Беллатрикс увеличивала темп, стоны девушки становились всё отчетливее и чаще, и теперь имели полное право состязаться с Чжоу в громкости и интенсивности. — Черт, — выругалась Гермиона, ловя себя на удовольствие, прилив которого уже не сможет остановить. Она выгибалась навстречу движениям Беллатрикс и отчаянно громко стонала, абсолютно не смущаясь звуков смазки и резких прикосновений женщины, что доводила её до потрясающе яркого оргазма. Тело её сотрясла волна сбрасываемого напряжения, прежде чем она упала в бездну расслабления, вновь опускаясь на подушку. Беллатрикс наклонилась и поцеловала её в лоб, снова даря то неописуемое чувство спокойствия и безопасности, так необходимое в данный момент. Она убрала волосы с лица Гермионы другой рукой и самодовольно усмехнулась. — Знаешь, если такую девочку парень называет фригидной, — она прикусила губу, — то дело вовсе не в ней. Заметь, если взять общее время, то ты была быстрее Чанг в два раза минимум. Гермиона только сейчас поняла, что стоны на соседней кровати прекратились. — Это ещё не конец, ночь длинная, — наклонилась к ней Беллатрикс, — впрочем, как и у нас с тобой.

***

Гермиона едва ли поспала пару часов, как рассветные лучи солнца разбудили её. Это был не сон, — поняла девушка, чувствуя руку, прижимающую её к себе. Открыв глаза, она увидела свою пустую кровать напротив. Ещё дальше крепко спала Чжоу. Чувствуя резкую потребность в утреннем душе, Гермиона с нежеланием, но всё же вывернулась из объятий, и взяв своё полотенце, прокралась к душевой. Приведя себя в порядок, насколько это вообще возможно было сделать в трясущемся автобусе, она направилась обратно, прислушиваясь к голосам, от которых сразу же начала краснеть. — Признаюсь, я недооценивал вас, мадам Блэк, — понимающе усмехнулся Стэн. — Это ещё Гермиона оказалась скромной девочкой, — не менее язвительно ответила Беллатрикс. — Ну ничего, мы будем работать над её раскрепощением. Подойдя к своей кровати, девушка увидела, как Беллатрикс собирает книги и вещи в чемодан. — Утренний кофе как обычно? — резко вошёл в роль кондуктора Стэн. — Нет, спасибо, — лениво отмахнулась женщина. — Как это? — явно удивился тот. — Меня раньше убивали за то, что я приносил его минутой позже. — Попью в городе, — в той же расслабленной манере ответила Блэк. — Вы выходите? — ещё более шокировано переспросил Стэн. — Да, — взгляд её скользнул по Гермионе, внутри у которой взметнулся целый рой бабочек. — Ты что, не знал, что я еду в Брисбен? Ты же кондуктор, — так, словно это самая очевидная вещь в мире, ответила Беллатрикс. А потом непринужденно добавила, — посчитай общую сумму поездки. Шокированный Стэн смог лишь кивнуть, прежде чем удалиться, а вполне довольная жизнью Беллатрикс подмигнула Гермионе, удалившись в сторону душа. — 863 галлеона 12 сиклей! — огласил Стэн, пришедший с какими-то огромными чеками и расчетами спустя полчаса. У Гермионы из рук чуть не выпала волшебная палочка, которую она только что взяла, а Блеллатрикс лишь спокойно наклонилась к чемодану. Автобус остановился. — На, — протянула она банковский мешок кондуктору, — там ровно тысяча, не заставляй меня считать их с утра. Считай, это чаевые за веселую компанию, — она кивнула Лавгуду, прежде чем покинуть этаж, и продолжила, — хотя было бы более разумным потратить их на курсы по вождению для Эрни. После недолгого прощания, наконец оказались на твердой земле, чему Гермиона была несказанно рада. Брисбен встретил их куда более теплой погодой, нежели провожала Англия. — Надо будет зайти в местное отделение Гринготтса, — отметила Беллатрикс. — Сколько ты была там? — смотря вслед удаляющемуся автобусу, задала Гермиона вопрос, который мучал её всё это время. — Надо было спрашивать это у Стэна. Я сбилась со счету после года, — на этой фразе у Гермионы окончательно отпала челюсть, в то время как Беллатрикс абсолютно ничего не смущало в этой жизни. — Слушай, нам ведь не обязательно идти к твоим родителям прямо сегодня? Я сгораю от желания принять ванну в отеле и поспать на кровати, которую не трясет.