достаточно ли я женственна?

      Достаточно ли я женственна? Женственен. Вопрос, который крутился у Мизуки 24/7, еще с начала принятия своих увлечений и первых настороженных взглядов. Вопрос, который заставлял в сотый раз вглядываться в зеркало в поисках ответов. Словно несмываемое пятно, которое въелось в ее одежду, как бы ее не отстирывали. Как бы не наряжаясь, не отращивая волосы, не меняя себя полностью - каждый раз смотря в зеркало она он видела - выраженный кадык, грубые скулы, широкие плечи, не такие длинные ресницы как были у Канаде или Эны. Даже плачь был совсем другой, более низкий и тяжелый. Само отражение будто насмехалось над ней, мол «не пытайся, ты это ты, прекрати навязывать себе то чему даже нет логических объяснений. Хочешь внимания? Вечно ты такой» И ответ каждый раз напрашивался сам по себе:       Нет, недостаточно. Как жаль что от этого тоже нельзя сбежать. Сбежать… Прошла уже неделя с момента «признания» Эне. И 3 дня с момента как они смогли поговорить. Позорно сбежав в первый раз под крики подруги, думая, что на этом его жизнь и их дружба рухнула, - Мизуки сильно ошиблась. Настолько сильно, что хотелось разрыдаться от собственных чувств когда в порыве Шинономе прижала к себе Акияму, заверяя, что все будет хорошо, она не сердится и вообще Мизуки глупая что вдруг решила что их связь можно так легко разорвать. Жгучие как иглы слезы потом еще долго лились на родное плечо, чья обладательница которого мягко гладила по спине, становясь тоже через чур эмоциональной.       Не обошлось и без разговоров, мучительных и боязливых, рискуя потерять все в один момент. Слова лились нежеланно, с комом в горле и сверлением взгляда в колени, пока оппонент терпеливо слушал, иногда ведя бровью и глядя с сочувствием. К концу диалога, стало легче. Эна с понимаем в глазах кивнула и сжала руку Мизуки, заверяя что она принимает уже ее и хоть ей немного необычно свыкнуться с фактом того что ее подруга биологически мужчина - она не чувствует отвращения или злости. Это наоборот объясняет почему у нее не было груди и она наотрез отказывалась заходить вместе с ней в женский туалет. Остальным девочкам они обязательно все расскажут, время дойдет и до них. Нет нужды торопиться.       Казалось, что все наладилось, но отвращение в собственном зеркале не исчезало. Хотелось расчесать собственное лицо ногтями, убрать маскулинные черты и заменить их на более мягкие. Те, которые ему подходили и которые были ему предназначены. Этот диссонанс сводил с ума, занавешивая в который раз зеркало и закрывая лицо руками, опираясь об раковину. Усталость смешивалась с отчаянием, она не заслужила этого. — Мизуки, с тобой все хорошо? глупый вопрос, знает же что нет. – мягкие руки легли на напряженные плечи. Амия слегка вздрогнула, чувствуя себя смущенной что ее застали в таком положении. Хотя, опять же, ей не в первой. Эна уже много раз видела ее такую, грустную, распадающуюся на части. По началу было конечно стыдно, после стало все равно и Мизуки сам тянулся к утешению. Не получив ответа, Шинономе вздохнула. В начале отношений ее пугали такие моменты возлюбленной. В первый раз она совсем растерялась, не зная, что предпринять. Мизуки казалась совсем недоступной, прямо как далекая звезда. Сначала кажется что она совсем близко, вот же, - на ладони, но реальность оказывалась суровой. Со временем Эна научилась справляться с этим, возвращая Акияму в реальный мир. — Послушай меня. – легкое поглаживание по плечам — Я не могу понять как тебе трудно, ведь я никогда не испытывала подобного. Но я могу понять состояние, когда хочется просто исчезнуть. Для меня ты остаешься той же веселой девушкой, которая так любит ходить по магазинам и горит при виде нового платья. Для меня ты остаешься девушкой. — Энанан прошептала, слабо улыбнувшись. — Достаточно ли я женственна? – тихий вопрос. — Определено, Мизуки.