Хорни сезоны

Джон никогда не замечал за собой странных мыслей, направленных по отношению к его голубой копии. Лололошка, по его личному, пусть и не скромному, мнению, был зауряден и глуп. Как говорится, сила есть — ума не надо. Самый максимум его умственной деятельности было пересчитать и рассортировать пшеницу и морковь, хотя, казалось бы, в Сонном измерении нет ни жажды, ни голода. Иногда Харриса это раздражало, когда приходилось, эксклюзивно для Лололошки, разжевывать каждую деталь их плана. Но по большей части Джона это забавляло, а так же тешило собственное эго. Мироходец не стал бы опускаться до того, чтобы самоутвердиться за счёт и так уже ущемленных, но так или иначе на душе было радостно.

Но с недавних пор...

Джон начал понимать что он, Пустотный маг, уступал в силе своей копии. Лололошка не пользовался магией, а предпочитал старые тяжёлые мечи, хотя, кажется, мог превратить в оружие всё, что угодно. JDH знал что мечи весят много, это очевидно, но один раз, когда мужчина решил сам поднять один из мечей, которым пользовался Ло, то даже не смог приподнять его! У него чуть предплечье не отвалилось. Тогда Джон задался вопросом: сколько сил должно быть у его клона, если тот с такой лёгкостью махал мечом? Тогда Дейви стал думать об этом. Интересно, как бы легко он мог поднять его над землёй? Хватило бы ему сил, чтобы удержать неуловимого Джона?

С недавнего времени, к простым мыслям прибавился яркий образ.

После долгих разработок плана и попыток доработать пыль Сайриссы, мужчина решил развеяться. Голову нужно проветривать, чтобы мысли не превращались в кашу. А возможно в рефлексию и лёгкое чувство вины. Покинув пределы своего чудесного дворца, он начал бродить по измерению. Загнул к Гимлину, но быстро ушёл, ведь несносные дети оказались слишком неприятными, зашёл к Беренгарию, который чуть не напоил его супчиком из мухоморов, Альфреду и, наконец-то, вспомнил о Лололошке. Перебравшись к нему на осторов, застал Ло за тренировкой. Всё бы ничего, он часто сбрасывает всю свою злобу на бедном манекене, пытаясь совершенствовать свои навыки.. Но сегодня он делал это без верхней одежды. Лололошка был прекрасно сложен. Стройный и подтянутый, он представлял собой идеальное зрелище из мыщц, бицепсов и трицепсов. Сильные руки, рельефный пресс, острые лопатки и прекрасная тонкая, сильная шея. Такое прекрасное тело отнюдь не уродовали многочисленные шрамы от бесчисленных сражений, а совсем наоброт. Движения совмещали в себе силу, грацию и резкость. Вероятно, всё это заслуга мышечной памяти, оставленных от множества сражений, из которых Ло вышел победителем. Лололошка заметил названного гостя. Оторвавшись от тренировки, воткнул меч в землю, стирая рукой капли пота со лба, глядя своими небесно-голубыми глазами на Джона. — Ты что-то хотел? Короткий вопрос, кажется, вывел парня словно из транса. Мотнув головой, тот в своей привычной насмешливой манере откликнулся. — Я просто прогуливаюсь, а ты чего здесь торсом светишь? Решил совмещать загар и тренировку? Голос был спокоен, но в голове была целая буря эмоций. Перед глазами всё ещё стояла та прекрасная картина.. Лололошка словно представлял собой статую эпохи Ренессанса. К его прессу само собой возникало желание прикоснуться, провести ладонью по тёплой разгоряченной коже, прочувствовать крепкие и сильные мышцы, зарыться руками в мягкие кудрявые волосы, сжать их, самовольно подчиниться ему.. Кажется, Джон рядом с Ло начинает сходить с ума.

Так начался самый сложный период в жизни Харриса.

Мысли о Лололошке не покидали его, особенно часто находя его во сне. В них невозможный мироходец, совершенно бесстыдно, бросал его в кровать, нетерпеливо снимал одежду, вертит им как ему хочется, грубо и жестоко, а сам Джон был хуже самой распутной шлюхи Хэнфорта. С утра мужчина просыпался с тяжестью на душе и крепким стояком в штанах. Джону страх не присущ, но эти сны его пугали.. Хотя и где-то внутри он молился чтобы следующей ночью он снова их увидел. Каждый раз когда он видел Лололошку, то в голове всплывали картины из сна, больших усилий стоило не начать избегать Первого. И это напряжение копилось в нём. Мучали сны, собственная неудовлетворенность и ебучий Лололошка, который проявлял к нему заботу.. Харрис был против и не давал ему слишком близко подобраться к нему, все его существо было против того чтобы пускать кого-то в свою душу. После смерти своей Саши, он решил что будет одинок, но хотя бы больше не будет чувствовать боль от потери дорогих ему людей. Но его клон был другим. Между ними явно было напряжение, они раздражали и не понимали друг друга, но Ло всё равно волновался о нём. Всё норовил узнать что-то от него, подойти, надоедал ему.. Но всё это грело душу парню, за что он только больше себя ненавидел. За эти тёплые чувства, что начинали рождаться в его душе. Омерзительно. Всё это привело к тому, что в какой-то момент, когда Лололошка снова пришёл шастать по его дворцу, спрашивая как там идёт подготовка плана и как себя чувствует сам Джон, Ло оказался прижат спиной к прохладной каменной стене дворца, преисполненный недоумением, а второй мироходец склонился над ним, внимательно смотря в голубые глаза, скрытые за стёклами очков. Руки Харриса находятся по обе стороны от головы своей копии, перекрывая пути к отступлению, но мужчина отлично понимал что пытаться удержать Лололошку, всё равно что пытаться удержать тигра в клетке. А в его случае — всё равно что пытать удержать тигра на поводке. Ло может запросто выбраться, просто оттолкнув Джона, но не делает это, просто ждёт. Наконец спрашивает: — Джон, что ты делаешь? Действительно, что он делает? Сейчас Джоном Дейви Харрисом движат лишь инстинкты. Головой он понимает какую унизительную глупость творит и хотел бы предотвратить это, но тело не слушалось. У тела были свои желания, которые были чуть сильнее разума.. Лололошка очень плохо на него влияет. — Разве не понятно, симпапусик? Усмехнулся Джон, склонившись ближе, выдыхая почти в самые губы горе-мироходца, заставляя пробежать мурашки по коже названного. — Всего лишь удовлетворяю свои желания. Ло не успевает возразить или задать вопрос, прежде чем сухие губы накрывают его собственные, не церемонясь, стараясь сразу же углубить поцелуй. Губы у Лололошки мягкие, но сильно искусаны, так что учёный не упускает возможности прикусить нижнюю губу Первого, оттягивая. Второй мироходец едва успевает понимать что происходит. Поцелуй с Джоном был таким же, как и он сам — хаотичен, быстр и неудержим. Едва ли в нём была страсть, скорее первобытное желание. Ло не отвечал, но и не старался оттолкнуть или оборвать этот момент. Заметив это, Джон решил не ограничиваться одним поцелуем. Ловкие прохладные руки, переместившись со стены, легли на талию Первого, заставив его вздрогнуть. Сам учёный отстранился от поцелуя, сделав быстрый вдох, наблюдая за тем, как Лололошка хватает ртом воздух, стараясь отдышаться. Для себя мужчина подметил, что Ло не показывает никаких признаков смущения. Сердце его всё ещё сохраняло спокойный ритм, щеки и уши всё ещё бледные, без намёка на румянец, дрожь в теле отсутствует, а взгляд выражает только немой вопрос и недоумение.. Совершенно бесстыжий мироходец, что только больше будоражило. — Даже не попытаешься остановить меня, красотка? — Я.. Лололошка замялся, словно пытаясь придумать что сказать, а Джон покорно ждал, подгоняя жадным взглядом, вылавливая каждую, даже самую минимальную эмоцию на лице паренька. — Нет. Раз тебе так это нужно, я готов тебе в этом помочь, Джон. Только скажи, что мне нужно сделать.

Это был удар под дых.

"Помочь тебе" — прозвучало как гром среди не очень ясного неба в голове Харриса. Только сейчас он понял, что, в отличие от Лололошки, его глаза бегали, стараясь зацепиться за любую деталь и эмоцию на лице Ло, внутри буквально бушевало пламя, им уже двигали животные инстинкты. Это он начал и он жаждал продолжать, а мироходец лишь был готов помочь ему. — Так действуй же, красотка. Выдавил из себя Джон, выдавливая из себя немое поражение. Ему нужна помощь, и пусть Ло поможет ему. Учёный делает рывок в перед, полный нужды и отчаяния, впивается в губы Лололошки, страстно кусая и сминая их. Когда второй позволяет, то Харрис проникает глубже, как и подобает учёному, начиная исследовать внутренний мир Ло. Гуляя внутри, пробегаясь языком по рядам ровных зубов, впоследствии занимая его тем, чтобы вовлечь чужой язычок в страстный танец, словно две возбуждённые змеи. Первый остаётся пассивным, давая своему клону власть, но сейчас это лишь больше раздражало его. Сейчас хотелось чтобы невозможный мироходец доминировал над ним, показал свою силу. — Раз собрался помогать, не стоит столбом! Или твой скудный ум не позволяет тебе понять, что сейчас нужно делать? Давай, проучи меня! Я ведь так действую тебе на нервы, так раздражаю тебя, так не вписываюсь в твоё мировоззрение.. Разве, ты не хочешь отыграться? Ло чуть замялся. Конечно хотел, Джон и правда часто раздражал его, даже не смотря на то, что он уже привык к своему чересчур активному соседу, но так.. Гость из другой реальности, кажется, прочитал эти мысли на его лице. Так что решил высказать всё в лоб, чтобы никаких сомнений у Первого не осталось: — Возьми меня. Грубо, быстро, со всей своей ненавистью. Чем грубее — тем лучше! Заставь меня умолять тебя и скулить под твоим напором. Хитрая пошлая ухмылка заиграла на лице Джона. Однако она быстро пропала, стоило только Ло поменяться в лице, а затем ухватить своими руками талию Дейви, чтобы в следующий миг поменять их местами. Теперь учёный был прижат спиной к шершавой прохладной стене, а мироходец нависал над ним, сжимая в эту самую стену, удобно сложив руки на чужой талии. — Ты сам об этом попросил. Бросил, а затем сам втянул Джона в поцелуй, попутно начав раздевать его. Раз уж он попросил грубее, то, значит и прелюдия не обязательны. Поцелуй на этот раз нельзя было назвать страстным, он был диким и грубым, Лололошка не оставлял своему клону и шанса ответить. Харрис не мог противостоять его напору, да и не сильно стремился, наслаждаясь ощущением беспомощности, которое выбивало землю из под ног. Ло ловко расправился с чужим ремнём, а в последствии и с брюками, спустив их вниз. Сбросил белоснежный халат учёного, а вслед за ним полетел и оранжевый шарф, оставляя Джона лишь в одной рубашке. Стоило только оголить шею, как Первый уже оказался там. Нет, не целуя, а сразу оставляя ярко-еловые засосы на бледной шеи. Они расцветали один за одним и, по субъективному мнению Лололошки, идеально подходили к образу виновника торжества. Джон откровенно не сдерживался, ярко показывая свою удовлетворённость от происходящего. Каждый засос выбивал из горла очкастого новый стон, подбадривающие продолжать. — Да, красотка, вот так! Продолжай! Твердил Харрис. Ло подхватил его под бёдра, отрывая от земли, заставив обхватить себя ногами. Теперь опора для учёного была лишь стена и сам мироходец, крепко сжимающий ягодицы. "Мягкие и упругие.." — мелькнула мысль у Лололошки, а за ним постыдное желание. Хотелось опуститься и покрыть и эти замечательные бёдра и ягодицы своими следами, хорошько отшлепать и просто отыметь этот шикарный и не сидящий на одном месте зад. Так, чтобы Джон ещё пару дней не мог даже лежать. И кто ему мешает исполнить его желание? — Ты так течёшь от собственной победы или лишь от моих игр с твоей шеей? Невзначай заметил Ло. Член Джона крепко стоял, истекая смазкой, требуя к себе внимания. А стоило скользнуть пальцем в нежному отверстию, где прекрасно чувствовалось, как дырочка пульсирует, видимо, очень нуждаясь в чём-то инородном в себе. — Как долго ты об этом мечтал? Усмехнулся Лололошка, начиная возиться со своей ширинкой. Это заняло чуть больше времени, но вскоре и орган Первого больше ничего не скрывало. Тот, в отличие от Джона, был лишь наполовину заинтересован в процессе, но даже так поражал размера. Невольно в голове учёного промелькнула мысль, что этот невозможный мироходец и в этом был лучше него.. В меру длинный и толстый, с аккуратной головкой. Идеально чтобы добиться до самых чувствительных мест Джона. Дрочить себе сейчас не хотелось, но и начинать так не дело. Так что Ло, подумав опустил учёного на землю, заставив сесть перед ним на колени. По телу Харриса прошла дрожь от понимая того, что от него хочет Лололошка. Он был готов кончить только от всей ситуации, даже не прикасаясь к себе. Мужчина был готов признать, что Ло не так уж и плох. Учёный не стал дожидаться указаний, так что сам, устроившись на коленях по удобней, коснулся рукой чужого члена, сначала плавно двигая рукой, а затем приоткрыл рот и высунул язычок, которым стал проводить по длинному органу, внимательно глядя на Лололошку, с интересом наблюдая за его реакцией. Его невозмутимость наконец-то дала трещину, что вызвало в душе клона восторг: дыхание сбилось, став тяжелым и сиплым, а глаза смотрели в ответ с не меньшим интересом и странной искрой в глазах, смесью удивления и страсти, желания. Не зная куда деть свои руки, Ло убрал одну из них, укладывая на макушку Джона, зарываясь в мягкие волосы, чуть дернув, намекая. Второй уловил этот намёк, так что, не став больше тянуть, втянул в рот головку, медленно опускаясь ниже, давая себе привыкнуть. Рвотный рефлекс давал знать о себе довольно быстро, но Харрис терпел, двигая головой и обводя ловким языком каждую встреченную венку. Собственное возбуждение тоже требовало к себе внимания, хотя бы лёгкой ласки, заставляя ерзать на месте от нетерпения. С каждым движением Джона пальцы на макушке сжимались чуть сильнее, но не тянули. Что, конечно, немного огорчало, но в данной ситуации совсем не хотелось поиметь неприятных казусов. Вскоре Лололошка всё же отстранил от себя назойливого похотливого клона. Харрис мог бы высказать своё недовольство, но, прекрасно понимая что ждёт впереди, молчал и покорно ждал. Ло время зря не терял: снова поднял учёного, словно тряпичную куклу, а затем бросил к фонтанчику, на живот, прижимая грудью к мрамору, а сам обосновался сзади. В какой-то степени для Джона это было унизительно, но, вопреки разуму, внизу всё закручивалось в узел из желания и нетерпения. Всё внутри чуть не перевернулось, когда он почувствовал как массивный член Первого лёг между ягодиц, слегка потираясь головкой о вход. Ло, похоже, решил не утруждать себя растяжкой. Поняв это, учёный испугался. Грубость грубостью, но к такому он не был готов. Приподнимаясь на руках, повернулся к мироходцу, ухмыльнувшись: — Ох, красотка, ты ничего не забыл? Лололошка догадался о чем говорит его клон, ещё и увидел лёгкий укол волнения на его лице. Хмыкнув, тот не стал ничего отвечать, чем вызвал в Джоне чуть большей прилив адреналина. — Стой, симпапусик, притормози.. Парень приподнялся, желая отстранить от себя торопливого близница, но забыл почему именно затеял эту игру. Ло это не понравилось, так что руки учёного были взяты в крепкий захват за спиной, прижатые к пояснице Харриса. Тот попытался дёрнуть ими, но ничего не вышло — Лололошка держал так крепко, что наверняка от его пальцев могут остаться синяки. — "Чем грубее, тем лучше".. Не твои слова? Ты сам сказал что я могу спустить пар. Не красиво давать заднюю в такой момент. Усмехнулся Ло, а потом, не дав ответить Джону, одним быстрый движеним бёдер вторгся во внутрь нежной и, возможно, девственной дырочки. Учёный издал вскрик, от болезненного и неожиданного вторжения, а затем до крови прикусил свою губу, желая подавить всё звуки, что мог выйти изо рта. Шумно вздохнув, Лололошка всё же сжалился над своим двойником.. Остановился, давая привыкнуть, ведь самому было не очень приятно от чрезмерной тесноты, так же позволил себе немного ласки. Проснулось лёгкое сострадание к назойливому Харрису, поэтому Ло опустился к его лице, оставляя мягкий поцелуй за ушко. Не двигаясь и отвлекая такими мелкими ласками, почувствовал как сам Джон, через время, двинулся бедраму навтречу, издавая тихое шипение и чуть хмуря брови. Лололошка отстранился, отпуская руки и наконец давая схватится руками за холодный мрамор, переложил ладони на талию учёного, быстро оглаживая.. Его кожа была нежная и очень гладкая, вероятно, плод хорошего ухода Джона за собой. Идеальная, без единого шрама, в отличие от него. Очень приятная, так и хочется потрогать везде и сразу. Движения начались с малого, постепенного искоряясь. Ло мог бы дать больше времени, но сам Джон стал подгонять его, толкаясь бёдрами навтречу. Так что совсем скоро темп стал ритмичность и очень глубоким, а так же грубым, что казалось второму идеальным. Первый выходил почти полностью, оставляя внутри только кончик, а потом резким движением входил до упора, доставая до самых потаённых мест внутри, а затем плавно выходил. Ло лишь шумно дышал, наблюдая за тем, как его член то скрывается в чужом, то вновь появляется, в то время как Харрис совсем перестал сдерживаться. Давая волю голосу, он стонал и мычал, подгоняя свою глупенькую копию.. Ему это казалось невероятным. Идеальная смесь боли, которая сковывала всё внизу, и удовольствия, особенно когда Лололошка своими движениями проводится прямо по комку нервов. Очки давно уже сползли, болтаясь на переносице лишь на честном слове, волосы растрепались, а вся спина была покрыта потом. Шея болела от укусов, своей нижней части Джон и вовсе не чувствовал.. Но ему было хорошо. С каким пор боль стала доставлять ему столько удовольствия? В целом, уже неважно. — Ай! Вскрикнул учёный, содрогнувшись, после звонкого удара, пришедшего на правую ягодицу. А стоило повернуть голову, как он увидел довольную мордашку Ло. — Ты совершаешь слишком много лишних движений, сбиваешь меня с моего темпа. Ответил Первый, а потом, для профилактики, шлепнул ещё раз, наклоняясь к розовому ушку Джона: — Тебе нравится? Может, мне стоит продолжить? Харрис не ответил. Заместо этого, словно на зло, сделал ещё один резкий толчок назад, с ехидной и хитрой улыбкой на лице. Она быстро пропала, а на смену ей пришли громкие вскрики, от каждого хлестого удара, приходящего на мягкие ягодицы. Один, два, три.. В какой-то момент Джон сбился со счету, просто отдаваясь этому удовольствию, чувствуя как всё горит от этих же ударов. Эти удары и подвели к краю, заставив, грациозно выгнув спину, кончить, испачкав дорогой мрамор фонтана. То, как сильно сжался учёный внутри наконец выбило тихий стон с уст Ло и тот, покинув жадную дырочку, быстро довёл себя до края рукой, кончая на красные ягодицы своего близница.

Пожалуй, старая птица Невер был очень недоволен тем, что мог слышать всё это время.