Хорни сезоны

Кавински лежал грудью на смятых простынях, подняв таз, выпячивая зад на показ Инспектору. Руки, сведённые за спиной, в плену металлических браслетов, неприятно натирающих тонкие запястья, уже болели и ныли, но наблюдатель этого не ощущал. В голове его была лишь эйфория, очень яркое удовольствие, бьющие в голову со всей силой, напрочь отбивая чувства пространства, времени и боли.

Глаза закатывались, а рот был открыт, позволяя стонам свободно выходить, совершенно не стыдясь. Громкие, звонкие, пусть и слегка хриплые. Вязкая слюна стекала с подбородка, пачкая простыни. Тело била крупная дрожь, Винс уже был не способен его контролировать. Он чувствовал себя пустой оболочкой, куколкой, в руках сурового инспектора.

Войд крепко сжимал упругие ягодицы, оставляя яркие синяки поверх уже начавших заживать. Его совершенно не заботило благосостояние юного тельца наблюдателя, он позволял себе грубо хватать, бить, кусать и сжимать, трогать где вздумается. Тем более, что сам Винс был совсем не против. Опиаты, гуляющие в крови, притупляли боль, а её ощущение превращалось в крышесносное удовольствие. Пожалуй, Войд не одобрял наркотики и их употребление, но сам становился зависим.. Не от тяжёлых, конечно, но от парня уж точно.

Совсем недавно ставший наблюдателем Винс почти сразу обратил на себя внимание Войда. Его сначала раздражала, до сих пор раздражает раскрепощенность и наглость парня, сопряжённая с его зависимостью от тяжёлых наркотиков и алкоголя, но всё изменилось слишком стремительно, когда новоиспечённый Инспектор только распробовал как можно пользоваться такой возможностью.

Сейчас Инспектор тоже не собирался щадить юношу, вбиваясь в младшего, оставляя синяки на талии и бёдрах.

— Вы сегодня слишком сдержаны, Инспектор..

Произнёс Кавински, едва треплющимся языком. Сегодня Войд и правда был слишком сдержан, слишком спокоен. Это огорчало мужчину.. Ему хотелось быстро, грубо, как обычно, неудержимо. Инспектор, с виду такой холодный, был неудержим зверем. Диким, страстным, идеальными, по мнению Винса.

Мужчина не очень оценил лишние разговоры. Хмыкнув, убрал одну руку, всё ещё крепко удерживая на месте, не давая самовольничать младшему, схватил золотистые пряди волос, сжимая в кулак и натягивая, заставляя поднять голову.

— Ты забыл о правилах?

Первое правило — никаких лишних разговоров, Войд не любил их. Теперь более, пьяный укуренный бред, который Винс мог нести часами. Кавински помнил, но он ведь не из тех, кого когда-то заботили глупые правила? Ухмыльнувшись, повернул голову, невидящим, туманным взглядом прожигая Инспектора.

— Нет, не помню.. Вам нужно исправить это, накажите меня. Заставьте помнить, вбейте мне эти знания! Сделайте из меня послушного мальчика.

Войд недовольно свёл брови, швырнув наблюдателя обратно лицом в простыни.

Он, конечно, не настолько импульсивный чтобы вестись на такую наглую и очевидную провокацию, но такое поведение его всё же раздражало. Так что было сложно устоять перед соблазном исполнить просьбу наглого и глупенького наблюдателя. Он мог бы подразнить Кавинского, вовсе ненадолго оставить его наедине со своим возмещением, но сегодня он был не в настроении. Хотелось просто выпустить пар, не до игр сегодня. Проще было поддаться, повестись и исполнить желание паренька.. Пусть, считает что Инспектор сжалился над ним. Эта дурь явно наблюдателя до добра не доведёт.

Ненадолго покинув тело младшего, одним резким движением перевернул его на спину, заставив заерзать руками, который теперь скованы в ещё более неудобным положении. Закинув тонкие ноги Винса на плечи, одним грубым толчком вошёл в него, меняя свой темп на более подходящий. Его тело было напичкано имплантами, так что он мог позволить себе двигаться быстро, не сбиваясь и не уставая, чем приводил наблюдателя в настоящих экстаз. Скорость, в купе с резкостью и грубость заставляли застонать ещё громче, бормотать и выкрикивать всяких пошлый бред, приходящий в пьяную голову.

Член Войда был большим. Длинным, и в меру широким, за это Винс особенно любил такой вид развлечения. Этот великолепный член доставал до самых глубин внутри, то и дело вынуждал вздрагивать и стонать, особенно когда головка массивного органа с усилием проезжала по простате.

Член Кавински болезненно стоял, требуя внимая и разрядки, но Инспектор совершенно не стремился удовлетворить желание парня, игнорировал его. Он должен был кончить без рук — таким было сегодняшнее условие.

Мозг мало соображал что происходит вокруг, так что он не успел уловить тот момент, когда рука Войда легла на шею, стиснув её, словно в тисках, тут же перекрывая доступ к кислороду. Вместо руки у мужчины уже стоял имплант, так что хватка была особенно крепкой и беспощадной. Вмиг потеряв возможность дышать, Винс стал пытаться захватить ртом воздух, чего сделать не удавалось, заставляя брыкаться. В кровь тут же выплеснулся адреналин, что сделала всё ощущения в разы ярче. И если бы не рука на горле, то стоны бы явно перешли в крик.

Эта прекрасная картина, как юноша, закатывая глазах и и открывая рот в немом что не и попытке вдохнуть, покрытый следами укусов и засосов, потный, весь красный от смущения и нехватки воздуха, заставила ухмыльнутся старшего.

Когда сознание начинало покидать Винса, Инспектор разжимая руку, давая сделать быстрый глоток спасительного воздуха, а затем вновь сжимал. Такие действия окончательно заставили потерять связь с реальностью, оставалось только тонуть в даруемых Войдом ощущениях. Оргазм настиг неожиданно, когда старший зашёл особенно глубоко, заставляя Кавински выгнуть спину, до хруста. Крышесносный оргазм, усиленный асфиксией и нехваткой воздуха, заставили тут же отключиться.

Впрочем, мужчине это не помешало потратить ещё пару минут, вбиваясь в обмякшее тело, прежде чем и самому кончить. Сделав напоследок ещё пару ленивых толчков, вышел их жадной дырочки.