Круцио

Холодный пол Малфой мэнора остро контрастировал с горячим телом ведьмы, что восседала над девушкой, нет она буквально пригвоздила ее, прижала, нависла так, что нельзя было даже отвести взгляда. Безумные глаза смотрели прямо в карие, наполненные слезами, и Гермиона не могла пошевелиться, проглатывая ком в горле, она думала только о том, что пришел ее конец. — Этот меч должен был быть в моем хранилище! Откуда он у вас? — прошипела ведьма опаляя горячим дыханием лицо Гермионы, — что еще ты и твои дружки взяли в моем хранилище?! — Я ничего не брала, прошу вас, — взмолилась девушка, — я ничего не брала, — слезы катились из глаз, запах сандала и леса, который исходил от Беллатрикс, заполонил собой все пространство между ними, как и шелковые кудри, что скрыли их от остального мира. — Я тебе не верю, — прошипела Лестрейндж. Холодная рука прижала голову Гермионы к полу, и темная ведьма склонилась к руке. Острая боль пронзила кожу девушки, заставив ее кричать, под безумный хохот темной ведьмы. Боль длилась долгие минуты, прежде чем Лестрейндж снова склонилась над девушкой, оставляя между их носами непозволительно маленькое расстояние. Жжение от руки распространилось по всему телу, концентрируясь в животе. Грудь разрывало от страха, боли, эмоций отчаяния и желания жить, а запах яркости, если такой вообще существует, исходящий от ведьмы — кружил голову. — Это еще малая часть того, что я могу с тобой сделать, если ты сейчас же не начнешь говорить, милая. И поверь, следующая часть тебе еще больше не понравится. — Клянусь, я ничего не брала, — проговорила Гермиона, в этот момент Лестрейндж схватила ее за лицо и притянула к себе. — Ты лжешь. Грейнджер могла только смотреть в эти яростные глаза, что метали искры, не в силах ответить. Темная ведьма отпустила лицо девушки и опустилась на нее всем весом, перенося его на бедро, которое легло между ног Гермионы. В этот момент девушка почувствовала жар, которому точно не могло быть место, не в данной ситуации, не с этой ведьмой... Но тяжесть ее горячего тела, касание бедра, страх и боль — все это смешалось в единое чувство. Яростное и дикое желание. Нет... Беллатрикс буквально вдавила ее в пол всем телом. Гермиона не была мазохисткой, нет. И ей точно не нравились женщины, может быть когда-то она могла посчитать какую-то девушку симпатичной и Беллатрикс была очень красива, нет, она была сногсшибательна, но Гермиона точно не была мазохистской. Наверное... Не смотря на внутреннюю боль и физическую, на дикий страх и адреналин, что плескался в ее крови, она чувствовала что-то еще, первобытное, близкое к разрыву души, со вкусом жизни, на грани отчаяния. Она чувствовала тепло, точнее жар, и безумно сильную волшебную энергию, от которой не хотелось оторваться, и вместе с тем, сию же секунду ей хотелось забыть обо всем, стереть из памяти и больше никогда не вспоминать. Боже что это ведьма нацарапала на моей руке, что она сделала со мной, это безумие... Нужно просто выжить. — Если ты думаешь, что у нас много времени, чтобы я возилась с тобой, то ты ошибаешься, — прошептала ведьма в губы Гермионы, почти задевая ее нижнюю губу, посылая разряд электрического тока по всему телу. Почему она так воздействует на меня, это наверняка один из ее способов и... Тяжелое дыхание, ярость, злость, адреналин и странное желание смешались между ними, и уже не понятно было, кто что чувствует. Внезапный голос оборвал зрительный контакт, которым темная ведьма яростно и выжидающе взирала на Грейнджер. — Дамы... Лестрейндж тут же повернула голову, а затем резко подскочила на ноги, поправляя волосы. — Мой Повелитель. — Благоговейно произнесла Беллатрикс. Волан-де-Морт... Нет. Нет, это конец. Гарри и Рон, они в подвале, заперты... Наваждение сняло как рукой, сердце забилось о грудную клетку еще сильнее, а дыхание перехватило. Гермиона попятилась назад, отползая куда-то к стене, и стиснув зубы, взглянула на темного волшебника. — Что здесь происходит? — Я не могу быть уверена, мой Лорд, — она склонилась перед лордом, а затем продолжила, — но вполне возможно, что мы поймали Поттера и сейчас он находиться в подвале. Он был с девчонкой и жалким Уизли. На нем жалящее заклинание. Я почти уверена, что это он. — Уверена? — Прорычал темный волшебник, — а ты уверена, что они сейчас в подвале? — его глаза заискрились настоящей яростью. — Да, мой повелитель. Нарцисса отвела их туда. — Прошептала Беллатрикс не отводя взгляда от темного волшебника. — Но мистер и миссис Малфой только что доложили мне, — начал он вкрадчиво, — что подвал пуст! — а затем прокричал так, что казалось, каменные стены задрожали. Лестрейндж резко подняла голову, а затем зыркнула на Грейнджер так, что девушка вжалось в стену, к которой отползла. Беллатрикс подлетела к ней, и схватив за рубашку на груди, мигом поставила на ноги, а затем протащила через весь зал, демонстрируя свою добычу своему повелителю. — Эта грязнокровка была с ними, они были здесь, они не могли уйти, — ее голос дрожал, впервые она слышала ее такой. Она в панике. Если Рон и Гарри сбежали... — Но это так, Беллатрикс, — он оскалил зубы, приближаясь к двум волшебницам, — пока ты развлекалась здесь с этой девчонкой, из под твоего носа буквально сбежал Поттер, что ты скажешь мне на это?! — Где моя сестра? — на выдохе спросила Беллатрикс, кажется, понимая, что он мог с ней сделать... Волан-Де-Морт захохотал, и это было так, словно лезвие ударило по барабанным перепонкам. Тем временем, Лестрейндж схватила девушку за руку выше локтя и Гермиона отчетливо почувствовала, как ведьма дрожит. — Ты меня разочаровала, Беллатрикс, — он зловеще улыбнулся, так сладко, но Лестрейндж начала мотать головой из стороны в сторону, словно вообще отрицая все происходящее. — Нет, мой Лорд... — прошептала Лестрейндж почти с благоговением и крепче сжала руку Гермионы, больно впиваясь ногтями. — Заткнись! — улыбка слетела с его лица с оглушительным криком, что разнесся по пространству, отражаясь от стен. Лестрейндж вздрогнула даже больше, чем Грейнджер. — Я пытала ее, — прорычала Беллатрикс. — Они пробрались в мое хранилище, у них что-то есть, — прошипела она. — Я не давал тебе слова, — Он подошел и впился в нее взглядом, грубо захватывая когтистой рукой за подбородок, — ты больше не имеешь права даже говорить со мной. Темный волшебник перевел взгляд на Гермиону и жестко оттолкнул голову Беллатрикс от себя, так, что темная ведьма почти пошатнулась. Теперь взгляд волшебника был прикован к девушке. — И кто же здесь у нас? — Лестрейндж еще сильнее сжала руку девушки. — Я полагаю ужин для Нагайны, она очень кстати проголодалась, — он снова оскалился, а девушку сковал страх и боль в сердце. Она в ловушке, у двух самых страшных волшебников всех времен и выхода нет... — Где ваши друзья, юная леди? — По... полагаю, они ушли. — Какая наблюдательность, поразительно. — Прорычал он, — и бросили вас здесь? Ох какая жалость. Бросить друга в беде! — Голос снова прорезал пространство, громкий, кажется, усиленный магией. Он был очень зол, — если бы у этих жалких подростков было больше чести, они попытались спасти вас и были бы уже мертвы! Поттер был бы мертв! — Проревел Волан-Де-Морт. Он глубоко вдохнул через нос, и выдохнул через рот, заставив поморщиться девушку. — Как вы взрослые волшебники и эти… — он обвел рукой зал, указывая на лежащих егерей, — не смогли справится со школьниками? Беллатрикс молчала. — Что ж — он отошел на шаг, а затем оглядел Гермиону с ног до головы, — остается только один вариант. Отыграться на этой мелкой девчушке. — Он протянул свою руку вперед, — юная леди, идем со мной. Гермиона вжалась в тело Беллатрикс, что стояла сбоку, стиснув зубы. Пожалуйста, нет, пожалуйста. — Мой лорд, — подала Беллатрикс голос, — позвольте, я заберу ее себе и возьму на себя честь сама пытать эту маленькую грязь, пока она не выдаст местоположение своих друзей. — Я бы отдал тебе эту честь, будь ты хоть в чем-то мне полезна, но ты все провалила и как только я разберусь с этой прелестью, я непременно займусь тобой, — злобно прошипел он, — я закрою глаза на то, что ты мой единственный верный лейтенант дорогая Беллатрикс. — Голос был учтивым, но в нем слышалась такая угроза... Лестрейндж сильно напряглась молча, глядя в глаза своему повелителю, зубы были сжаты, а тело дрожало, но она не отпускала Грейнджер. — Не бойся милая, больно будет не долго. Беллатрикс, отпусти ее. Вместо того, что бы толкнуть Гермиону в лапы чудовищу, Лестрейндж сделала шаг назад, уводя Гермиону за собой, а затем... Темнота. Резкая трансгрессия, тяжелая, захватила обеих, пространство исказилось и темный волшебник растворился. Резкий хруст. Гермиона больно ударилась спиной о дерево, Лестрейндж сжала горло так, что девушка даже не смогла перевести дыхание, после перемещения. — Где они! — Прокричала Беллатрикс ей в лицо, — говори мне где они! — В голосе было чистое отчаяние и боль. Гермиона качнула головой в сторону, давая понять что она не скажет. — Он убьет меня если я не отдам ему Поттера, слышишь? Сначала тебя, а потом меня. — Она сильнее сжала руку на шее. — Ты мой единственный шанс, гребаная тварь, говори мне, где он! — Ннет. — Прошипела Гермиона. Беллатрикс приблизилась, ослабив хватку на шее, и прошипела: — Я только что спасла твою никчемную жизнь, грязнокровка, и теперь ты обязана мне. Где чертов Поттер?! — Я ничего тебе не скажу! Беллатрикс рыкнула и больно ударила девушку головой о дерево, отвернулась и впустила руки в волосы. Грейнджер простонала, и провела рукой по затылку, в надежде не обнаружить там кровь. К счастью ее не было, но глазах потемнело... — Черт возьми, какая же ты дура. — Я не предам своих друзей. — Звездочки от удара рассеялись и девушка решила присесть на землю, что бы не упасть в обморок. — Которые бросили тебя, — горько усмехнулась темная ведьма, расхаживая по лесу. — Они... — Гермиона огляделась. В лесу было темно, деревья возвышались так далеко в небо, что ни один луч света не мог пробраться сюда. — У них не было выбора. Гермиона не знала, почему они ее бросили и как им удалось сбежать, что произошло, и почему они оставили ее одну, на растерзание Лестрейндж. Но даже в этом случае она никогда в жизни не скажет, куда они могли уйти. — Значит мы вернемся и я отдам тебя ему. — Констатировала Беллатрикс. — И умрешь сама. — Ответила Гермиона. В этот момент Лестрейндж взглянула на нее таким взглядом, что по телу девушки прошлась дрожь. — Я... не знаю, где они, и даже если бы знала, все равно не сказала бы. — Ты действительно готова умереть за этих предателей, самой тяжелой смертью? — Беллатрикс скривилась, искренне не понимая, о чем говорит Гермиона. — В твоем понимании... Пусть это будет так. — Я не думала, что у таких как ты настолько низкое понимание чести. Предатели крови — предатели во всем. Грязные существа... Это было безумие, но Грейнджер была благодарна такому раскладу вещей. Если бы не Беллатрикс, которая, конечно переживала за свою шкуру, то ее бы сейчас жрала змея или еще хуже, насиловал Волан-Де-Морт. Девушка отодвинула самые страшные мысли на задний план, и постаралась оценить обстановку. Она могла бы сбежать... Но у Беллатрикс была палочка, поэтому шансов на побег совершенно нет, а вот договориться о чем то, можно. Они обе в одинаковом положении, из которого нужно найти выход для обеих. — Где мы? — Запретный лес. — Рявкнула Лестрейндж. Здесь куча мракоборцев. Может если потянуть время... — Ты не собираешься возвращаться? — Пока у меня не будет информации — вернутся туда — это получить в лоб Аваду! Что за тупой вопрос! — Прорычала Беллатрикс. Она ходила по лесу, нервно рассматривая округу, бормоча себе под нос, глаза метались из стороны в сторону: — Ты испортила мне все планы. Все могло быть по-другому... Это все ты, маленькая грязь. Все это, — она обвела руками лес, — произошло из-за тебя. Гермиона сильнее вжалась в дерево, когда Лестрейндж остановилась резко и внезапно прекращая свою ходьбу. — И если ты думаешь, что тебе это сойдет с рук, — прошипела Лестрейндж, глядя исподлобья и начала медленно шагать к Гермионе, — что мы будем мило беседовать, с тобой, ты очень сильно ошибаешься... — Она возвысилась над сидящей Гермионой и зловеще оскалилась. Резкая хватка за волосы на затылке, отразилась болью в голове с новой силой, Лестрейндж бросила девушку на корни деревьев, а затем достала палочку. — Если уговоры не помогают, применим старые добрые пытки, м? Лес глухой и в милях отсюда никого нет. Нам никто не помещает, верно? — Нет. Не надо, — Гермиона попятилась назад, привстав на локти, но было уже поздно. — Уже не такая смелая, да? Нет. Только не... Круцио! — Красный луч вырвался из палочки Беллатрикс, достигнув тела девушки и боль тут же пронзила все тело, впиваясь тысячами иголок в нервные окончания. Это было невыносимо, собственный крик казалось, оглушил саму девушку, и Беллатрикс тут же прекратила. — Хм, а я даже не старалась. Если ты будешь так орать каждый раз, нас могут обнаружить. Гермиона пыталась перевести дыхание, наладить фокус, чтобы увидеть, как ее кошмар во плоти снова приближается. Беллатрикс присела рядом с девушкой, и склонив голову продолжила. — У меня есть идея получше. И она снова трансгрессировала. Ослабленное тело, казалось, вот вот расщепится, это было невыносимо, похоже на еще одну пытку, когда Грейнджер подумала, что рассыпится на части, она почувствовала под собой твердый пол и... тепло. Грейнджер с трудом открыла глаза, чувствуя тяжесть век, тело ломило, было таким тяжелым, что она даже не могла пошевелится... Луч света проникал сквозь тяжелые портьеры, и это было единственным источником света в комнате. А затем она услышала шаги, над своей головой. — Вставай. Гермиона попыталась пошевелится, но не смогла. — Какие же вы слабые, отродья грязи! Я сказала вставай! — Гермиона почувствовала пинок в бок, и простонала от тупой боли в ребрах. Черт, как же плохо... — Твои... — попыталась она заговорить, — пытки ни к чему не привели в Мэноре, думаешь, что сейчас что-то поменялось? — Прохрипела девушка, думая о том, что ей просто нечего терять. Она умрет в любом случае, уж пусть лучше это смерть придет от руки Лестрейндж... — Круцио! — Это было сильно. Настолько сильно, что Гермиона больше не могла кричать, и в какой-то момент пришла облегчающая темнота...

***

Сознание пришло к девушке через туманное понимание о том, что она все еще лежит на твердом полу и через дикую боль в теле, которая пульсацией отдавалась в голове. Гермиона пошевелилась, а затем почувствовала как на нее бросили какую-то тряпку. Она могла двигаться, не без боли, но могла... Грейнджер открыла глаза и немного привстала. Брошенной тряпкой оказалось белоснежное махровое полотенце. — Иди помойся. Гермиона взглянула на восседающую на диване Беллатрикс, с бокалом янтарной жидкости в руке. — Ты меня слышала? — Да... — Ну, выполняй. Если ты думаешь, что это предложение лучшего волшебного отеля, то ты ошибаешься. Это приказ. Ты мараешь своей грязью мой ковер. Ковер... Портьеры... Высокие потолки. Это дом. Они в доме. — Ты могла бы запереть меня в подвале и не заботится об этом, — съязвила Гермиона из последних оставшихся сил, и приняла сидячее положение. Это была уютная гостиная отделанная темным деревом и она действительно лежала на ковре, который теперь был в пятнах пыли и грязи. — Я люблю чувствовать от своих жертв запах боли и страха, но не грязи. Хотя... ты все равно будешь вонять, грязнокровка. Проваливай в душ! Ладно, это не самая ужасная участь... Я хотя бы действительно могу помыться. Гермиона молча встала, на ватных ногах, игнорируя боль в теле и тяжело дыша уставилась на Беллатрикс, которая невозмутимо помешивала в стакане огненный виски. — И где здесь ванная? — Вверх по лестнице и направо. И ничего больше не трогай. — Хорошо. Подняться ей составило очень большого труда, а помыться и подавно. Каждый участок на коже неприятно раздражала мочалка, вероятно это последствие круциатуса, а на животе остался шрам в виде молнии, к которому она могла едва прикоснуться. Было больно, было плохо, было тяжело. Но жалеть себя девушка не собиралась, не смотря на то, что капли воды так хорошо скрыли ее падающие слезы, пока она ополаскивалась от пены, нет. Она не может сломаться. Она будет идти до конца, что бы не подготовила ей жизнь. Грейнджер вышла из ванной и вытерлась предоставленным полотенцем, а затем обнаружила, что глупо будет надевать грязную одежду на чистое тело... Девушка замоталась полотенцем, которое едва доходило до колен и вышла из ванны. Конечно было желание остаться в ванной и просто просидеть там пока... все не закончится. Но самое страшное, что еще ничего и не началось. Гермиона отрезана от мира, она не знает, как там Гарри и Рон, как все остальные. Неизвестность съедала ее изнутри. И это было самой страшной пыткой для девушки. Мир рушился на глазах, рядом с ней была только Беллатрикс, которая была с ней в этой клетке. Гермиона вернулась в гостиную, проходя босиком по чистому полу, Лестрейндж, кажется, даже не заметила ее, она сидела глубоко в своих мыслях, и тогда Грейнджер решила подать голос. — Может быть, здесь найдется какая-то чистая одежда? Беллатрикс вышла из транса и обернулась, оглядывая Гермиону странным взглядом. Уголок пухлых бордовых губ едва дрогнул. От чего-то это смутило Гермиону, но еще больше, ей хотелось оставить на себе этот взгляд подольше... Но Лестрейндж отвернулась. — Сначала заслужи ее. — Что? Каким образом? Я что, домашний эльф, черт бы ее побрал! — Ты замарала мой ковер. Очисть его. — У меня нет палочки. — Это не моя проблема, делай это так, как вы маглы, справляетесь с грязью. Гермиона глубоко вздохнула и поднялась обратно в ванную, что бы взять мыло. Она оторвала от своей рубашки кусок ткани и выстирала его. А затем снова намылив, спустилась вниз. Чувствуя себя совершено глупо и нелепо. Она в одном только полотенце, совершенно голая, будет оттирать грязь от ковра в доме Лестрейндж, это совершенно невообразимо. Беллатрикс все так же сидела на диване, уставившись в одну точку. Одному Мерлину известно, о чем она думает, и откуда у нее столько самообладания прямо сейчас не убить девушку... Но Гермиона не хотела выяснять, она подошла к ковру и сев на колени, принялась оттирать пятна. — Где мы? — Тихо спросила она, не поднимая взгляда на вальяжно отдыхающую на диване Беллатрикс. — В одном из моих поместий, точнее домов. Темный Лорд не знает о нем. На доме стоит родовая защита Блэков. — Ты ему не очень то доверяла, раз приберегла подобное место, — Грейнджер все еще оттирала одно из пятен, проговорив это себе под нос. На эту колкость Гермиона ожидала ответа, но его не последовало, Беллатрикс не могла упустить возможности ответить, поэтому девушка подняла взгляд и увидела, как Беллатрикс держится за руку, стиснув челюсти. А затем глубоко выдохнув, она зажмурилась. Еле слышно простонав. Темная метка... Он зовет ее. — Он в ярости. — Прошипела Беллатрикс, сквозь сильнейшую боль в руке. — И мне очень больно. — Она стиснула челюсть и встала, казалось бы с трудом. — И мне больно из-за тебя... — проговорила она сквозь зубы, приближаясь. Гермиона сжала тряпку в руке и напряглась. Беллатрикс выглядела устрашающе, Связанная с ним меткой, через которую он управляет ей, не смотря на побег... — Тебе тоже должно быть больно. — Прошипела она, доставая палочку, возвышаясь над девушкой сидящей на полу. — Круцио! Грейнджер забилась в конвульсиях, боль охватила все тело, невыносимая яростная боль, с привкусом крови. Кажется она прокусила себе щеку... Тысячи осколков словно врезались в каждую клеточку тела, достигая органов, будто расплавленный метал пустили по венам, и охладили его, заставляя вены застыть и разбиться на осколки. Беллатрикс не прекращала, она держала заклинание, и сквозь свои крики Гермиона слышала, как Лестрейндж рычит, стиснув зубы. Или Даже кричит... Гермиона не могла разобрать. Это было настоящее безумие, боль и отчаяние. Им обеим было больно, очень больно и никто не может этого прекратить. Ни одна из них... А затем боль перешла в невыносимый зуд, который проник под кожу, странно щекотливый, жар распространился по всему телу, кровь снова забурлила, ей больше не было больно, ей было хорошо, слишком хорошо... Пожалуйста, пусть это прекратиться, пусть... Я хочу... Хватит. И все прекратилось. Гермиона лежала на полу, хватая ртом воздух, чувству своей кожей прохладу. Ее полотенце сползло вниз, оголяя грудь и живот. Частое дыхание, кажется помогало ей восстановится, но отголоски боли все еще покалыванием проходилась по телу волнами, переходя в удовольствие, странное сладкое чувство, которое она могла объяснить только облегчением от прекращения пытки. Девушка повернула голову вбок и увидела Беллатрикс, сидящей на полу рядом. Она держалась за запястье, сжимая свою руку, черная метка двигалась, светилась, и постепенно угасала... Он прекратил... Лестрейндж подняла тяжелый взгляд на Гермиону, от которого девушка почувствовала, что ее снова будто пытают, а затем Беллатрикс скользнула глазами вниз до живота и обратно, посылая по голому и уязвимому телу Грейнджер странную дрожь. Темная усмешка украсила ее губы и низкий голос, такой бархатный произнес: — У тебя встали соски. Туман в голове рассеивался, оставаясь на периферии, а перед глазами, была только ухмыляющаяся Беллатрикс, смотрящая на ее обнаженное тело и если бы Гермиона была глупой, а она не была, то она точно бы отрицала то, какую реакцию в ней вызвала вся эта картина, и слова темной ведьмы... Ей было больно, невыносимо, а еще ей было жарко. Слишком жарко. Прежде, Гермиона не подвергалась проклятию круциатус и смела подумать, что странное щекотливое и приятное чувство в теле — это просто побочный эффект от заклинания, но... Почему она так смотрит? — Знаешь ты одна из немногих жертв, чьим видом я наслаждаюсь, — девушка глубоко дышала, под горящим взглядом ведьмы, казалось, в унисон тяжелому дыханию Беллатрикс, — мучить страшных егерей и симпатичных девочек не одно и тоже. Симпатичных? Гермиона, остановись... Но девушка не смела произнести ни слова... А Лестрейндж подвинулась и нависла над ней, заглядывая в глаза. — Я поняла, боль тебя не берет, она тебе нравится, — Лестрейндж облизнула полные губы, а черная волнистая прядь скользнула по плечу Гермионы, мягко лаская нежную кожу. — Что ты делаешь? — Прошептала Гермиона, переводя взгляд с губ на глаза. — Причиняю боль, милая, — с благоговением произнесла Беллатрикс. Грейнджер судорожно вздохнула, и попыталась отстраниться, но Беллатрикс пресекла это действие, переместив ногу между ног Гермионы, прямо к месту, которое, к счастью, скрывало полотенце. — Думаешь, я не знаю? — Лестрейндж приблизилась к лицу девушки, — думаешь не видела? — А затем опустилась к уху и прошептала, — думаешь, я не чувствую тебя, маленькая извращенка? — Ты... Нет, ты обезумела. — Правда? Это я пытаю тебя, причиняю боль, а ты получаешь от этого удовольствие... Ты действительно думаешь, что обезумела я? — Сладко проговорила она низко хохотнув. — Это... просто твое заклинание, оно, — Гермиона не могла сформулировать то, что хотела сказать, но Беллатрикс это поняла. — Ох нет. Обычно от Круциатуса люди не бьются в экстазе. Это так не работает, милая. А вот это... — Лестрейндж провела рукой по шее девушки, мягка, касание лепестка, а затем достигнув груди сжала больно сосок, вызвав у Гермионы совершенно неожиданный для девушки стон. Грейнджер распахнула глаза. Черт, нет, я не должна была... — О чем я и говорила, — самодовольно промурлыкала Беллатрикс, а затем провела носом вдоль ключиц Гермионы, шумно вдыхая, — для грязнокровки ты слишком вкусно пахнешь. Гермиона шумно выдохнула на эти слова, сама не понимая, почему они привели ее в такое блаженство... Она делала мне больно... И это было так приятно. В знак подтверждения, темная ведьма вонзила свои зубы в шею девушки, заставив ее тихо простонать, и вжаться в ногу, что была между ее бедер. — Если твоя боль приносит тебе удовольствие — то я от твоей боли просто схожу с ума. — Горячо прошептала Беллатрикс на ухо Гермионе. Гермиона тяжело сглотнула, когда Лестрейндж отпустила сосок, а затем скользнула рукой вниз по животу, распыляя ощущения жара, завязывая в узел и без того сильное напряжение внизу. Гермиона не знала, как далеко может зайти Лестрейндж и не была уверена, хочет ли узнать эти границы, но ее тело... Ее тело точно готово было согласиться на все, что предложит темная ведьма. Оно буквально ее предавало. У девушки было не то положение, что бы искать сейчас свою моральную сторону. У них обеих больше не было никого, кроме друг друга, сейчас, в этой комнате. Тот, ради кого Беллатрикс сидела в Азкабане 14 лет, ради кого она готова была отдать даже жизнь, теперь желал ее смерти, а Гермиона... Друзья ее действительно бросили. Гермиона их не выдаст, но они... Буквально оставили Гермиону с ней и вот Беллатрикс та, кто дарит ей хоть какие-то чувства, пусть то боль граничащая с удовольствием, в котором сейчас так нуждалась девушка. Она начала двигаться. Плавно, медленно, создавая необходимое трение между ног, глядя Лестрейндж в глаза с таким вызовом и голодом... бросая вызов не только ей, но и всему миру, всей это чертовой ситуации, всему, из-за чего она оказалась сейчас голой под своим врагом, так отчаянно его желая. Это было наваждение, животная страсть, до дрожи в теле, это была пытка, и Беллатрикс этим наслаждалась глядя в глаза девушке, не давая ей большего, горячо дыша ей в губы. Гермионе так хотелось коснуться их, попробовать на вкус, но она не осмеливалась. А напряжение внизу только нарастало... А затем, Беллатрикс преодолела расстояние и коснулась языком нижней губы девушки, и немного отстранилась, наблюдая за реакцией, и вот тогда Гермиона сдалась. Она не выдержала и подалась вперед, впиваясь в эти горячие и мягкие губы, страстно целуя ведьму, проникая языком в рот, желая раствориться в этом поцелуе, в ее запахе, в ней полностью... А затем отпрянула глубоко дыша, кажется, осознавая, что натворила... — Смело. — Прохрипела Беллатрикс — Мне... все равно, ты можешь убить меня за это, и я готова умереть, — проговорила Гермиона с придыханием. Лестрейндж только усмехнулась и... поцеловала. Так страстно, так чувственно и горячо. Она резким движением выдернула полотенце, что скрывало нижнюю часть тела Гермионы, и провела рукой по самому низу живота. Она снова с силой прижала Гермиону к полу, тогда Грейнджер вскружило голову, казалось, по-настоящему. Она высоко простонала, в рот ведьме, и в этом стоне была мольба о большем. Ее тело принадлежало только Беллатрикс. Здесь и сейчас. Девушка зарылась в ее волосы руками, притягивая Лестрейндж ближе, будто боясь, что она отстраниться, и оставит после себя холод, ведь она была такой горячей, страстной и живой. Но Беллатрикс отстранилась. Темная ведьма только низко хохотнула, и коснулась рукой внутренней части бедра Гермионы, а затем, провела по влажным складкам снизу вверх, заставляя девушку извиваться от прикосновений. Лестрейндж ласкала ее и дразнила, и в этот момент в ее черных омутах нельзя было разглядеть ни крупицы света... Внезапно Лестрейндж поменялась в лице, сильно напрягаясь. Ее тело стало каменным, а взгляд жестким. гермиона опустила взгляд вниз, между их телами: на предплечье руки, что была между ног у Гермионы, вспыхнула темная метка. Нет... Беллатрикс зарычала стиснув зубы, а затем резко вошла в Гермиону двумя пальцами, девушка ахнула, от неожиданности и слишком приятных ощущений... Было скользко, мокро и горячо. Она начала двигать рукой, метка неумолимо горела на руке Беллатрикс, но она не смела останавливаться, наращивая темп, испытывая невыносимую боль и даря невыносимое удовольствие Гермионе. Чистое безумие... Лестрейндж зажмурилась, судорожно дыша, а Гермиона уже не могла подавить сдавленные стоны. Грейнджер слышала рычание и стоны Беллатрикс, от боли что она испытывала, и это еще больше разжигало в девушке огонь, который готов был вырваться наружу сильнейшим оргазмом. — Чертова сука, ты поплатишься за это. — Она продолжала наращивать темп, так быстро и так сильно, — пока мой повелитель взывает меня, я трахаю тебя, грязнокровка. Слышишь?! Я трахаю тебя! — Рычала Беллатрикс, — Запомни это, потому что это останется лучшим, что было в твоей гребаной жизни. — Ее голос был грубым и сильно дрожал. От боли, ей было больно. Она потеряла все, рука горела, а душа была разорвана на части. Как и у Гермионы. Слезы катились из глаз, ком в горле мешал издавать стоны, как бы грязно и отвратительно это ни было, это было слишком хорошо, непозволительно хорошо. Они двигались в унисон, как в безумной борьбе, Лестрейндж была восхитительно хороша, она двигалась в ней так прекрасно, даря крышесносные ощущения подводя ее к пропасти... — Давай же, кончи сука. Сделай это. И тогда ты по-настоящему сдашься. Ты предашь себя. Ни своих друзей, а себя. Давай! — Прокричала Лестрейндж ей в губы, продолжая неумолимо двигаться и согнула пальцы, достигая самого чувствительного места внутри. Гермиона зажмурилась, до боли закусывая губу, подавляя последний высокий стон, выгибаясь, чувствуя, как по телу проходит волна экстаза, вперемешку с болью в сердце. Стон превратился в рыдания, которые постепенно перешли в всхлипы, оставляя после себя лишь сбитое прерывистое дыхание. Лестрейндж глубоко дыша, сбавила темп, чувствуя как сокращаются мышцы внутри девушки, а затем вжимаясь в девушку всем телом коснулась лбом плеча Гермионы и низко хохотнула. — Тебе конец, милая. — Прошептала Беллатрикс. — Нам. — Ответила ей Гермиона.