Самая безопасная школа в Британии

Январь, 1993 год. Хогвартс. Карантин Олливандер передал отчеты на следующее утро после проверки. Сама проверка не выявила ничего запрещенного — но старый мастер воспользовался случаем и подготовил подробные рекомендации по каждой палочке. Бумаги делились на три стопки. Первая — у кого все в порядке. Вторая — кому требуется внимание. Третья, совсем небольшая — чьи палочки были абсолютно негодными. Августа увидела имя Невилла самом первом пергаменте третьей стопки. — Мистер Олливандер, — сказала она, — объяснитесь. — Миссис Лонгботтом. — Он сложил руки. — Позвольте сначала вопрос. Она кивнула. — Как вы думаете, — сказал он, — почему палочка выбирает мага, а не наоборот? Августа посмотрела на него. — Потому, что у каждого мага своя природа магии. И палочка должна ей соответствовать. — Именно, — сказал Олливандер тихо. — Резонанс. Палочка, которая резонирует с магом работает как продолжение его воли. Палочка, которая не резонирует — как чужой башмак, — мастер поморщился, — ходить можно. Но каждый шаг дается с усилием. Он подхватил лист с именем Невилла и протянул. — Посмотрите на список заклинаний. «Приори Инкантатем» фиксирует все. Элементарные заклинания — по два, три повтора прежде чем срабатывает. — Невиллу всегда с трудом давалось любое колдовство, — поджала губы Августа. — Одиннадцать дюймов, ель и сердечная жила дракона. Я помню эту палочку. Жесткая, короткая, хороший артефакт для боевого мага. Он сложил руки на груди. — Ваш сын жив, миссис Лонгботтом. Палочка хранит верность хозяину — она его, не вашего внука. Мальчик может держать ее, может колдовать. Но она не служит ему. Не может. — Олливандер потер руки, подбирая нужные слова. — Все в палочке противится воле мальчика. Фрэнк аврор. Его палочка выбирала бойца — силу, противостояние, разрушение. — Олливандер посмотрел на нее. — Ваш внук, миссис Лонгботтом, совсем другой человек. Полтора года он сражается с артефактом, который должен быть ему помощником. Августа не ответила. Взяла лист. Прочитала список заклинаний еще раз — сверху вниз, медленно. — Невилл поздно проявил магию, — сказала она. — Это известный факт. Палочка здесь ни при чем. — Разумеется, — сказал он ровно, — Для юных магов крайне нежелательно колдовать не подходящей к магии палочкой или не своей палочкой. Магическое ядро в постоянном напряжении и не может сформироваться должным образом в должный срок. Думаю нестабильность ядра вы сможете увидеть после осмотра медиками и убедиться в моих словах. Августа опустила лист. — Дождитесь результатов осмотра, — сказал он. Мастер вышел неторопливо. Августа осталась за столом. Взяла стопку бумаг и просмотрела все случаи с необходимостью замены палочек — необходимо отправить письма родителям сегодня. После карантина им придется исправлять ситуацию, чтобы дети смогли вернуться к учебе. Раза три она увидела фамилию Уизли в этой стопке. Надо будет передать Мюриэль — пусть посмотрит. Отчет по палочке Невилла она отложила в личную стопку прежде чем передать остальное миссис Риккет. К вечеру Помфри принесла первую сводку от медиков по седьмому курсу. Положила без слов. Семь случаев интоксикации было установлено. Источник неясен. — Что значит «источник отравления неясен»? — спросила миссис Патил. — Это как-то связано с нападениями? — Нет, — сказал Снейп. Он стоял у окна, смотрел на запретный лес. — Это идиотизм. Перед экзаменами старшие курсы стабильно перебирают с тонизирующими зельями. Плохо сваренными, как правило. Каждый год. — Тонизирующими, — повторила миссис Риккет. — Дети травятся зельями потому, что боятся не подготовиться к экзаменам? — Именно. Вместо того, чтобы учиться, они глотают зелья и думают, что выучат все в последний момент, — скривился Снейп. Миссис Патил медленно опустила бумаги. — Но сейчас только январь. Это же... какое давление надо испытывать, чтобы… — Бедные дети, — вздохнула миссис Риккет. — Это не грамотно выстроенная система, — сказала леди Фицджеральд. Разговор пошел по кругу — голоса множились, перебивали друг друга, кто-то уже говорил о реформе экзаменационной нагрузки. Августа слушала и писала. У чайного столика звякнула посуда — Филч наливал себе сливок в кружку. — Ну, и зелья от беременности и похмелья тоже не забывайте. Чего эти дети только не глотают, — сказал Филч. Миссис Патил замерла с бумагами на полпути. Миссис Риккет посмотрела на него. Леди Фицджеральд чуть подняла бровь. — Что? — сказал Филч, почувствовав взгляды. — Мистер Филч, — сказала миссис Риккет осторожно, — вы, вероятно, имеете в виду что-то другое… — Не имею, — сказал Филч. — Не за учебниками же мы их ночными дежурствами по замку ловим. Миссис Патил издала звук, который трудно было описать словами. — Это... это совершенно невозможно, — сказала миссис Риккет. — Это дети. — Это подростки, — сказал Снейп от окна, не оборачиваясь. — Мистер Филч, — сказала миссис Патил, — я понимаю, что вы человек особого опыта, но подобные домыслы… — Специфика работы, — сказал Филч. Лорд О’Ши громко засмеялся в своем кресле, что несколько капель кофе выпрыгнули на его сюртук из чашки. — Ох, леди! Неужели мы все стали настолько стары, что забыли про очевидные моменты в взрослении детей? — спросил он утирая слезы от смеха. — Августа, — повернулась к ней миссис Риккет, — вы слышите, что они говорят? Как такое возможно? Где надзор? Где преподаватели? — Преподаватели, — выделил Снейп, — спят. Как и положено людям по ночам. — Это недопустимо, — сказала миссис Патил. — В школе четыреста детей. Кто-то обязан за ними следить. — Недопустимо спать? — съязвил Снейп. — Десять преподавателей. Восемь этажей. Подземелья. Башни. Сто сорок две лестницы. Считайте сами. — Тогда нужно больше персонала! — уже не сдерживалась миссис Риккет. — Блестящая мысль, — огрызнулся Снейп. — Северус, — осадила коллегу Макгонагалл тихо. Он замолчал. — Дамы, — устало протянула Мюриэль. Все посмотрели на нее. Она сидела, не меняя позы, и смотрела на них с видом, что терпение ее кончилось. — Не будем забывать, что Молли Уизли выпускалась из этой школы будучи глубоко беременной, — Мюриэль чеканила каждое слово. — Так что давайте не будем делать вид, что студенты невинные голубки, а их интересы ограничиваются любовными сонетами. Миссис Патил открыла рот — и закрыла. Миссис Риккет смотрела на Августу и ждала решения. — Монтегю, — сказала Августа, не поднимая головы от бумаг. — Зафиксируйте отдельным пунктом. Надзор в жилых помещениях, структура дежурств, штат. — Она перевернула страницу. — К новому учебному году необходимо набрать персонал. Миссис Патил и миссис Риккет переглянулись — не совсем удовлетворенные, но притихшие. Монтегю что-то пометил в своих бумагах. Деловито, без комментариев. Филч допил и поставил кружку. Мюриэль взяла список Уизли, просмотрела. — Перси и Джинни — новые палочки. — Она перевернула лист. — Фред каким-то образом переделал свою, но она нестабильна и требует замены. Джордж — трещина у рукояти, сердечник болтается. Оба пошли в своих дядьёв. Как они вообще этим колдуют? — Мюриэль вздохнула. — Судя по результатам — с трудом колдуют оба, — сказал Монтегю не поднимая головы. — У Рональда — палочка старшего брата, сломанная и склеенная, — добавила Мюриэль. Августа молча взяла перо. Поставила пометку. — Письмо отправлено? — Отправлено, — сказала Мюриэль. И добавила, без интонации: — Посмотрим, что ответят. С начала карантина письма шли через учительскую стабильным потоком — сначала уведомления о карантине, потом отчеты по палочкам, теперь медицинские осмотры. Совет инициировал проверку и был обязан отчитаться перед родителями. Отвечать на тревожные письма родителей подключили преподавателей. На третий день письма стали привычной рутиной. Письма родителям писали после ужина — длинный стол, несколько свечей, стопки чистых листов посередине. Августа, Мюриэль, миссис Патил, миссис Риккет. Монтегю сидел в углу с реестром — следил, чтобы каждое письмо получило номер и дату. Работали молча, сверяясь со сводками. Миссис Патил взяла следующий лист. — Когтевран, третий курс. Хроническое переохлаждение, воспаление легких дважды за год. Опекун из Уэльса, но на письма школы не отвечает с октября. Никто не ответил сразу. — Отправьте письмо и внесите в красный список. Следующий, — сказала Августа. —Пуффендуй, второй курс. Нелеченный перелом — судя по всему еще с сентября. Сросся криво. Родители не знали.— Миссис Патил опустила лист. — Мальчику двенадцать. Миссис Риккет взяла свою стопку. — Слизерин, четвертый курс. Хроническая простуда — три раза за семестр. Целители говорят сырость в подземелье, недостаточное отопление. Родители в Уэльсе, знали, что болеет, но думали школьная медсестра ее лечит. — Школа лечит, — сказала Августа. — Помфри лечит. Потом они снова идут в холодную спальню и снова болеют. Необходимо проверить все спальни после карантина. Зима будет долгой и надо утеплять помещения. Миссис Риккет кивнула и взяла перо. Писали дальше. Свечи оплывали. — Пуффендуй, первый курс, — сказала миссис Патил. — Девочка. Дефицит питания — целители говорят с детства. Дома пятеро детей, денег мало. — Она остановилась. Посмотрела на лист. — Как писать родителям про это? Никто не ответил. — Пишите, что рекомендовано усиленное питание, — сказала Августа. — Внесем ее в список кандидатов на стипендию. Остальное — отдельный разговор с семьей. Миссис Патил кивнула. Начала писать — медленнее чем обычно. Мюриэль молча взяла следующий лист из своей стопки. Посмотрела. Не стала зачитывать вслух. Августа покосилась — заголовки были видны краем. Уизли, Перси. Уизли, Фред. Уизли, Джордж. Уизли, Рон. Уизли, Джиневра. Пять листов. Мюриэль держала их все сразу. — Пять детей, — сказала Мюриэль негромко, не поднимая головы. — Из них две рабочие палочки. Перси и Джинни — новые палочки. Близнецы и Рональд — все, что попало. Медики проверили только четверых, но картина уже неприятная. — Она перевернула один лист, потом второй. Отложила. — Письма отправлены вчера. Ответа все еще нет. — Это не преступление, — сказала миссис Риккет осторожно. — Не ответить за один день. — Нет, — согласилась Мюриэль. — Но у них пятеро детей в школе. Неужели нет и грамма ответственности! — Она взяла перо и вздохнула. — Все равно отправить им медицинский отчет необходимо. Она написала первое письмо. Потом второе. На третьем остановилась — перечитала, что-то зачеркнула, написала заново. Августа не смотрела, но краем глаза видела как Мюриэль держит перо чуть дольше над листом чем обычно. Отложила. Последняя свеча догорала когда Монтегю закрыл реестр. — Сорок два письма за сегодня, — сказал он. — Итого за три дня — восемьдесят семь писем с отчетами от медиков. Миссис Патил подняла голову. Посмотрела на стопку готовых конвертов. Ничего не сказала. Августа сложила свои листы. Встала. За окном была ночь — тихая, январская, без звезд. Где-то там в подземельях мальчик из Слизерина спал в холодной спальне. В башне Когтеврана девочка из Уэльса кашляла в подушку. Восемьдесят семь писем. Она взяла мантию и вышла. После того как за Августой закрылась дверь Мюриэль еще немного посидела за столом. Потом взяла четыре конверта с результатами осмотров братьев Уизли — отдельно от остальных — и убрала во внутренний карман. Отнесет сама. Утром. На следующий день министерская сипуха врезалась в окно учительской за несколько минут до обеда. Взъерошенная и немного ошалевшая, сова прошагала по подоконнику и перелетела на стол Мюриэль, протягивая лапку с небольшой запиской. Мюриэль забрала послание и отпустила сову. Она быстро прочла и передала записку Августе. Августа взяла лист. “Арутур Уизли в настоящее время пребывает в отпуске за пределами Великобритании. Точное местонахождение — Египет. Дата возвращения ориентировочно конец февраля.” Она отложила письмо. — Что это? — спросила Августа. — Я сегодня утром хотела любезно занести письма Молли и Артуру и не менее любезно намылить обоим шею. Но вот незадача! Дом запечатан и пуст. Я от грани барьера видела как наши письма валяются у порога. И отправила запрос в министерство, чтобы узнать где они! Египет. Артур Уизли на жалование мелкого чиновника Министерства вывез жену в Египет — к старшему сыну, насколько она помнила. Это само по себе еще не было преступлением. Августа взяла перо. — Монтегю. Зафиксируйте официально — семья уведомлена, ответа не последовало. Дату каждого письма, способ доставки. — Уже веду, — сказал Монтегю. — И запросите точную дату возвращения. — Она поставила подпись под отчетом. — «Ориентировочно» — это не ответ. Монтегю кивнул и вышел. Мюриэль смотрела на нее. — Ты знаешь, когда они уехали? — спросила Августа. — Думаю с Рождества их нет, почты у порога было много. Ты думаешь то же, что и я? — спросила она. — Думаю, — сказала Августа. Помолчали. — Если к концу карантина они не объявятся, — решилась Мюриэль, — я подам документы на временную опеку. Августа посмотрела на нее. — Мюриэль. Это не маленькое дело. — Знаю, — сказала Мюриэль. — Ну и что теперь? Хвост поджимать? Августа не стала возражать. На следующий день Августа сидела в учительской с папками. За окном было серое январское небо, факелы давали теплый свет — она не замечала ни того, ни другого. Шел пятый день медицинских осмотров. Причин окаменения медики так и не нашли. Но то, что они нашли вместо этого — укладывалось в папки, цифра за цифрой, буква за буквой, и с каждым днем папки становились тяжелее. Где-то там, за коридорами и лестницами, Невилл сидел в своей спальне с заданиями для самостоятельной работы. Новая палочка ему все таки была нужна. Олливандер оказался прав и результаты Невилла показали нестабильное развитие ядра. Это было только ее ошибкой. Четыре дня. Сто сорок три уведомления родителям. Девятнадцать случаев требующих наблюдения после карантина. Треть студентов нуждается в помощи. Она думала о том, что называла себя защитницей детей — с трибун, на заседаниях, в разговорах с Люциусом у ворот Хогвартса. Думала что знает, что нужно детям. Что замок должен быть безопасным, что директор должен отчитываться, что Совет должен контролировать. В дверь постучали — коротко, один раз. Вошел молодой целитель с медицинского осмотра первого курса. Августа видела его раньше — тот самый, который помогал Филчу со светильниками в первый день. Сейчас он стоял на пороге и дышал чуть быстрее обычного. — Миссис Лонгботтом. — Он покосился на Монтегю, на Мюриэль. — Можно вас на минуту? — Говорите здесь, — сказала Августа. Он помялся секунду. — Мы нашли воздействие темной магии. — Медик сделал несколько рваных вздохов. — У одной из учениц первого курса. Истощение магического ядра, внешние эманации — мы такого раньше не видели, но это точно не изнутри. Воздействие внешнее. Что-то или кто-то истощает её ядро извне... — Он выдохнул. — Джинни Уизли. Судя по всему она следующая жертва. Монтегю перестал писать. Мюриэль, которая только что вошла с улицы и стояла у двери со снегом на плечах, смотрела на целителя не моргая. Августа медленно встала. — Где она сейчас? — В зале. Целители и директор Грэймор рядом. — Хорошо. — Она посмотрела на целителя. — Никому за пределами этой комнаты. Пока я не скажу. Целитель кивнул и вышел. Мюриэль взяла папку и перо. Пошла к двери. — Мюриэль, — сказала Августа. Она остановилась. — Она моя семья, — сказала Мюриэль тихо. — Кто-то должен быть с ней сейчас, если у родителей другие приоритеты. И вышла.