Tiramisù alla fragola

Бернардо мог бы ещё долго нежится в тёплой кровати, слушать чириканье птиц за окном и просто наслаждаться прохладным ветерком, что дует с приоткрытого балкона. Но во-первых: он не особо любит лежать в кровати один, во-вторых: ему любопытно, что же там на кухне делают его пропажи. А ещё он обещал Изабелле и мальчикам прогулку по новому парку. Слышал, что там по будням обычно тихо и спокойно, и виды красивые, Изабелле должно понравится. Поэтому она и просила отца сходить с ней и Энцо, чтоб она смогла пополнить свой фотоальбом новыми фото, а ещё предложила взять с собой Самуэля и его нового друга – Поли. Ну и как Торризи мог отказать своей любимой дочери? Поэтому сейчас Торризи встаёт с кровати, надевает рубаху, до этого лежа в одних домашних штанах, и идёт на кухню. Уже идя по коридору, он слышит тихую ругань Валентины и попытки Луки успокоить супругу. Тихо ступает ногами в тапочках по полу, и останавливается в дверном проёме, прислоняясь к нему плечом, наблюдая за двумя супругами, которые что-то активно и увлечёно готовят, попутно обсуждая бытовые вещи и то, что они сейчас готовят. Взгляд скользит по двум фигурам, одетым в домашнюю одежду и фартуки, что завязаны сзади на бантик. Торризи бы никогда не мог подумать, что когда-то вновь сможет почувствовать себя в комфорте и уюте, в домашней обстановке, после смерти жены. Он долгое время не хотел отпускать Изабеллу жить отдельно с Энцо, потому что слишком привык, что она рядом. Слишком привык, что она единственное, что напоминает ему о Розе. Не хотел отпускать её, потому что не хотел быть в одиночестве. *** Изабелла говорила, что он мог бы попытаться найти себе кого-нибудь, но он лишь отмахивался, говоря, что не сможет найти кого-то, кого сможет полюбить так же, как её мать. И в целом, это была чистая правда. С кем бы он не встречался, насколько бы женщина не напоминала ему его погибшую супругу, насколько бы просто красивой ни была, они не заставляли его сердце биться быстрее, не вызывали такого же сильного желания быть рядом и защитить. А потом.. Что-то в его " установках " поменялось. Это был как снег в середине лета, когда на улице +30°. Он встретил сначала Луку, что устроился к ним в компанию секретарём, а потом и его жену – Валентину Трапани. Когда Торризи впервые подумал, что ему нравится Лука как человек, он не придал этому значения, ему многие могут понравится как люди и они даже могут стать приятелями, но потом Бернардо понял, что это было что-то другое. Ему хотелось лучше узнать Трапани, провести с ним лишние пару минут, да просто пригласить прогуляться куда-нибудь. Первое время это даже немного пугало, было слишком непривычно, странно, а затем Лука сам пригласил его прогуляться с ним и женой по парку. Кажется Торризи никогда, после смерти матери, не видел Изабеллу такой счастливой, тогда она узнала о том, что у её отца появился новый приятель, с которым она, кстати, пару раз пересекалась, потому что Энцо был его подопечным, скажем так, стажером. Поэтому он ей пару раз рассказывал про Луку и пару раз они ходили к ним в гости. Порой казалось, что Лука относится к Энцо как к третьему сыну. Так прошло пол года с момента как Трапани утроился к ним в компанию и стал другом Бернардо. А навязчивое чувство нежного трепета к обоим Трапани никуда не уходило, а даже наоборот, становилось только сильнее и сильнее с каждым днём, стоило ему пересечься с Лукой взглядом или услышать голос Валентины, что зовет своих сыновей к себе. Торризи был не из стеснительных, поэтому когда чувства достигли своего пика, а мысли, сны, были только об одном – Трапани, он решил признаться. Да, достаточно.. странно признаваться в любви уже женатому мужчине, но он не мог больше молчать об этом. Тогда Бернардо купил букет красивых белоснежных ландышей, был теплый весенний вечер, они втроём гуляли по набережной. Из теплых воспоминаний его вытаскивает Валентина, которая заметила его, пока Лука был занят нарезанием клубники. Их взгляды встречаются, и они понимают друг друга без слов. Поэтому на губах Торризи появляется ухмылка, и он максимально тихо идёт к Луке, что не подозревает о том, что к нему кто-то приближается, потому что слишком увлечен готовкой. С каждым шагом, он всё ближе и ближе, словно хищник он направляется к своей жертве, пока Валентина старается не выдать его, старательно сдерживая тихий смех и улыбку, продолжая рассказывать о том, что ей нравится новый друг Самуэля. Шаг. Ещё шаг. И.. И вот Бернардо стоит за спиной Луки. Он кладёт руки ему на талию, и всё так же улыбаясь, говорит своим хриплым, тихим голосом: – Доброе утро, miei cari, – мужчина вздрагивает и дергается от неожиданности в сторону, но его удерживают на месте, – Спокойнее, Лука, это я. – Посмеиваясь, успокаивает он его. Валентина уже не сдерживается и заливисто смеётся с реакции своего мужа, который придя в себя, продолжил нарезать клубнику, Бернардо удобно устроил свой подборок у Трапани на плече, наблюдая за тем, что он делает. – Bedda matri, нельзя так пугать людей, Бернардо, у меня же жена, и двое детей! – саркастично, без злобы, отвечает он. – Ой, да ладно тебе, Caro, ты не настолько стар! – перестав смеяться, говорит Валентина. На её губах всё ещё играет довольная улыбка. Она берёт нарезанную клубнику и укладывает её на, смазанные сырной массой, бисквитные коржи. Она замечает заинтересованный взгляд Бернардо и отвечает на его немой вопрос, – Это тирамису с клубникой, Изабелла порекомендовала приготовить его, не забыв отметить, что Чезаре оно очень даже понравилось. Да и мальчики просили приготовить какой-нибудь десерт, поэтому мы решили приготовить его. – И как долго вы уже готовите это тирамису? – Ему и впрямь интересно, сколько времени уже пошло с их пробуждения. Он наконец отлипает от Луки, который закончил с нарезанием клубники и убирает доску и нож в раковину, подходя к Валентине, что тоже почти закончила с укладыванием клубники на корж, целуя её в щеку, и садится за стол, наблюдая за ними. – Достаточно давно, чтоб успеть за это время почти закончить с приготовлением этого десерта, – отвечает женщина, беря пленку и накрывая ею блюдо с тирамису, убирая его в холодильник, развязывает фартук, вешая его на крючок. – Вот теперь мы можем наконец заняться приготовлением завтрака для тебя, Бернардо. Что бы ты хотел сегодня? Валентина спрашивает так, будто не знает, что ответ на этот вопрос почти всегда один и тот же. Бернардо слишком любит то, как она готовит, поэтому всегда рад любому её приготовленному блюду. Лука, уже без фартука, вытирает последний нож и убирает его на место, садится на стул рядом с Торризи. Тот сразу берёт его за руку. Бернардо очень тактильный, если дело касается родных и любимых, и никто особо и не против. А ещё он ужас какой собственник, он начинает злится, когда замечает, что кто-то пытается подкатить к ним. ( Этим людям даже всё равно на обручальные кольца! Вот это больше всего раздражает Торризи, Лука конечно тоже порой злится, если дело касается Валентины, но уже не так сильно, как Бернардо. ) Пока Торризи вновь думал о чём-то, не замечая ничего вокруг и по прежнему держа теплую ладонь Луки в своей, чувствуя тяжесть головы на своём плече. Валентина ставит на стол три тарелки с яичницей, бутербродами и кружки с чаем для неё и Луки, и кружку с кофе для Бернардо. Она смотрит на них, – Ладно, голубки, потом понежитесь, время завтрака! – и садится на свободный стул, возле Луки, ожидая, когда он сядет нормально, а тот с нежеланием отлипает от Бернардо и выпрямляется. Валентина думает, что Торризи совсем разбаловал её мужа на нежности и добром это не кончится. А ещё нужно уже звать Самуэля домой, а то он уже около двух часов сидит в гостях у Поли. Даже не позавтракал нормально! Съел пару бутербродов и убежал к нему, отец бы узнал – отругал за то, что нормально не поел.