Отморозки

Грохот толпы обрушился в помещении, как цунами. Он стоял в центре ринга, залитый прожекторами, словно пригвожденный к месту. Тело ныло, кровь смешивалась с потом, образуя соленую маску на лице. Первый гонг раунда прозвучал словно выстрел. Он с силой оттолкнулся от канатов, словно выныривая из забытья. Он не видел будущего, не слышал криков толпы, не чувствовал боли. Только ритм. Ритм ударов, ритм дыхания, ритм его сердца, бешено колотящегося в груди. Перед глазами плыло, в ушах звенело. Но он стоял. Хабибу с раннего детства запретили показывать свою слабость, ему запретили слёзы, и уже тогда он осознал, что слезы - это признак немощности. Ему часто запрещали испытывать какие-либо «отрицательные эмоции», по каким причинам он до сих пор не знает, но все еще ищет ответ на этот вопрос. С каждым годом он рос, во всех возможных понятиях этого слова, и все больше углублялся в головы своих родителей, воспитавших его таким, каким он является сейчас. Родители у него консервативные люди, с шаблонными и довольно устаревшими взглядами на жизнь и на воспитание детей. Мать родилась в бедной семье, с отцом алкоголиком, который умер задолго до рождения Хабиба. Сразу после кончины деда, мама и бабушка переехали в более спокойное для них место, на юго восточную часть закавказского региона, запад Азии - Азербайджан. Небольшая страна, с удивительной природой и невероятными видами красивых гор по-всему периметру, где сливаются восточная культура и западные традиции, создавая уникальную атмосферу. Вскоре она познакомилась с отцом своего единственного сына и через два года у них родился мальчик. Отец Хабиба не лучший человек, но ведь мы все не идеальны, поэтому в детстве он частенько оправдывал его поведение тем, что он просто напросто родился в тяжелые СССРские времена. Впрочем настоящий кавказский мужчина. Вылитый Пабло Эскобаро в молодости, за такими мужчинами как он, чувствуешь, будто ты за каменной стеной, и тебе все ни по чем! - думают все. Однако, как и везде есть свое «но», это не так. И как бы он не пытался оправдать или понять своего отца, ему все равно был неприятен его родитель, парень никогда его не любил. Не любил его в моментах порыва гнева, его тошнило от его бешеного взгляда, сумасшедшего, неосознанного взора при виде детских слёз. Не любил его даже тогда, когда он пытался быть хорошим отцом. Единственное чувство, которое он испытывал по отношении к нему - это жалость. Жалость и страх. Со временем второе чувство стихло тогда, когда Хабиб подрос и окреп, когда ощутил свою силу, и понимал, что сможет постоять за себя. Но он никогда не забудет моменты, когда в детстве его отец нещадно наказывал и бил его за малейшие оплошности. Бил до темно-синих синяков и страшных кровоподтеков. Он до мельчайших подробностей помнил, как детские слезы катились по щекам и как он не смел их вытирать. Он знал, что в этом мире не было места для слабости. Отец стоял над ним, его дыхание было тяжелым и горячим. В голове Хабиба роились мысли о том, что он должен быть лучше, что он должен стараться больше, чтобы не разочаровывать, но в конце концов, по мере взросления просто перестал что-либо доказывать и себе и отцу в том числе. Но больше всего он не любил его, когда он выпивал. Неуправляемый, агрессивный, невменяемый. Он ненавидел своего отца за его притворство. Всю свою жизнь он претворяется хорошим отцом, порядочным семьянином и исправным мусульманином. Но все же есть вещь, которую он ненавидит больше, чем своего отца - имя, данное отцом. Хабиб терпеть не мог редкие моменты, когда родители звали его по имени, ему было до жути неприятно, и каждый раз как по щелчку в голове всплывал ненавистный образ отца. Поэтому в один момент он стал ненавидеть, когда и другие звали его по имени. Всю жизнь у парня были прозвища, как в жизни, так и в интернете, а имя использовали только учителя, мед служащие и родители, остальные же просто звали его «Хачи». Ненависть заживо пожирала Хабиба, обхватывая вместе с этим всё, что связано с отцом и детством. Ему всегда было абсолютно все равно на родителей, он никогда не чувствовал с ними никакой связи, Хабиб ощущал их как посторонних людей, у него не было чувства, что это его родители, кто угодно, но не родные люди, хоть он и понимал, что живет с ними семнадцать лет, но у него было ощущение, что это чужие ему люди, которых с ним ничего особо не связывает, при чем это было чувственное восприятие. Всю жизнь он смотрел и думал: - «вот мама, я ее сын»; но у Хабиба не было таких сильных и жертвенных чувств, которые естественным образом появляются у каждого ребенка, когда он начинает опознавать и понимать ценность родителей и святость матери, и он всегда думал, что с ним что-то не так, но в конце концов наплевал и на это. Нет, он ценил их, и даже можно сказать по своему любил свою мать, но никогда не чувствовал того, что чувствуют нормальные люди по отношению к своим родителям. Есть и есть. Семья всегда жила в достатке, он никогда ни в чем не нуждался, ходил в школу и профессионально занимался спортом, а точнее боксом, для него это было больше, чем просто секция или хобби. Бокс для Хабиба был причиной просыпаться каждое утро и засыпать каждую ночь. Момент, когда внутри – густая тишина, прерываемая лишь глухим стуком сердца. И это не страх, нет. Это предвкушение. Когда ты на ринге, ощущение, как перед прыжком с парашютом, когда все чувства обострены до предела, а время сжимается в одну пульсирующую точку. Первый удар – как разряд тока. Не боль, а скорее пробуждение. Тело мгновенно мобилизуется, инстинкты берут верх. В голове больше нет мыслей, только чистая реакция. На каждой тренировке он отдавал все свои жизненные ресурсы, на каждом соревнований бился так, как будто завтра умрет, ему нечего было терять, возможно оттого он и был одним из лучших бойцов в своем весе. Вообще Хабиб жил самой обычной жизнью. Всегда. И скорее всего будет жить так дальше. Он никогда не считал себя ни особенным, ни избранным, но лишним тоже назвать не мог, он просто был. Конечно, другим он об этом не говорил, и даже себе признался очень поздно, поскольку он строил себя сам, по крупицам воспитывал в себе человека, со стальными понятиями и убеждениями, чтобы никто в мире больше не мог хоть как-то притеснить его. И его такое вполне даже устраивало, он не видел смысла своего существования. Жил, умирать не собирался, но особо жизнью никогда не наслаждался. Да он и не знал какого это - счастье. Для всех счастье свое, что-то личное, интимное, что-что скрытое в отдаленном уголке души. Для одних это просто приятное ощущение или чувство мимолетной удовлетворенности, а для других же высшее благо и цель всей жизни. Но все, что могло иметь хоть какой-то смысл для него заключалось в создании материальных благ, которые будут продаваться и покупаться, смысл может иметь лишь погоня за удовольствиями. Однако, за удовольствиями он тоже не спешил гнаться по какой-то причине. Если Хабиб что-то делал, то в большей степени его волновал смысл, а не удовольствие, последнее для него лишь дополнительным стимулятором к поиску смысла. И со временем у него сложилось мнение, что иллюзия того, что все что делают люди это лишь суета, которая лично ему не приносила никакого удовольствия. Все взгляды бессмысленны, ведь ничто не фундаментально, у него нет миссии, он не часть религии, не часть партии или какой-то политической силы, а значит все идеи которые будут в его голове временны, а он лишь плохой сосуд для идей, потому что всякую идею он подвергал сомнению и по итогу считал, что все они ложны. Хабиб не мог поверить в Бога, но и отвергнуть веру тоже не мог. А в сердце всегда было пусто, кроме ярких вспышек агрессии не было никаких иных сильных чувств, со временем они все как один притупились, не было даже банального сочувствия к людям. Он видел, как плачет девушка, рассказывая о своих чувствах. Видел – и все. Никакого сочувствия, ни малейшего укола вины в груди. Просто сухие факты: чувства, слезы, страдание. Как описание клинического случая в медицинском справочнике. Ему было трудно это понять и как бы он не пытался, он не мог вписать свое участие в жизни других людей, а тем более проявлять эмпатию, доверие, или множество других подобных чувств, свойственных людям. Но не мог не оттого, что не хотел, а просто искренне не понимал и не умел. То ли от воспитания, то ли просто такой характер. Однако, помимо бокса, в его жизни была яркая, контрастная с его жизнью вещь, с которой он ни с кем не делился - интернет, а точнее люди и конфликты. Все это неотъемлемая часть всемирной паутины, где существует множество различных бесед, конференций, да и просто обычных групп, где люди общаются, делятся новостями, обмениваются понравившимися фотографиями, и именно благодаря этому, он можно сказать заново переродился. Нашел себя. В свою первую группу он зашел совершенно случайно, когда искал реферат по истории. Да и вообще все это не важно, ведь позже Хабиб уже начал искать их сам. Конфликты. И хотя в жизни он довольно вспыльчивый, но не сумасшедший, чтобы кидаться с кулаками на каждого, кто выводит его из себя, но когда он впервые стал зрителем первого интернет конфликта, Хабиба будто унесло в космос. Чувство эйфории - вот что он испытал в тот момент. Волнение, предвкушение, азарт, все почти как в боксе, но без крови, и тогда он понял, что в интернете ты можешь быть честен перед всеми, говорить то, что ты действительно думаешь, снять свою маску, и надеть новую. Люди, проводившие вечера в группах не были похожи на тех, кеми они являлись в повседневной жизни, «вторая жизнь», в которой не было ни побед, ни поражений. Слова, сказанные в беседах не играли роли. Аргументы заканчивались, но конфликты не были решены. Несмотря на все это, они чувствовали облегчение, чувствовали обретение покоя, спасения.

***

Монотонный голос учителя раздавался где-то вдалеке. Из открытого настежь окна подул легкий ветер, который нежно щекотал лицо и обдавал теплом и едва ощутимым запахом цветущих деревьев. С улицы доносились звонкие голоса детей и щебетание птиц, вперемешку с убаюкивающим звуком шелестящей листвы молоденьких березок. Солнце приятно ласкало кожу, отчего Хабибу захотелось закрыть глаза и погрузиться в сон. На дворе стоял тёплый, почти жаркий май. Месяц, когда учеба отходит на задний план, и все о чем можно думать - скорое приближение лета. В голове не было посторонних мыслей, на душе было спокойно и единственной заботой на день было лишь отсидеть последние минуты урока. На вопросы, которые в последнюю неделю учебы задавались очень часто ответа не было. Хабиб не знал, как будет проводить лето, точного плана у него не было, хотелось просто отдохнуть, изолировав себя от внешних источников социализации. Вдруг послышался тихий шёпот, оторвавший его от размышлений. — Мы планировали с пацанами пойти в игротеку, ты с нами? - вдруг спросил одноклассник с соседнего стула. Глаза парня смотрели с интересом и каплей задора. — Да хер его, вряд ли, - нахмурившись ответил Хабиб. Ему часто предлагали сходить после школы погулять или поиграть в приставку, но соглашался он редко, да и в тот день настроения на такую внезапную вылазку не было. — Ну что ты ломаешься, весело будет, тем боле Магомедов башляет, - улыбнувшись ответил тот. — Ц, ладно. На улице было жарко, под лямками хоть и не тяжелого рюкзака образовалась влага, а в горле пересохло. В компании было шесть человек, не то чтобы Хабиб со всеми имел крепкую связь или дружбу, но он считал их более менее адекватными, отчего согласился на эту авантюру. Солнце потихоньку садилось, они добрались до нового компьютерного клуба. В помещении пахло попкорном и пластиком, видимо оборудование обновили совсем недавно. Если начать считать вещи, которые приносили Хабибу удовольствие, пальцев на одной руке было бы достаточно. Ему нравилось ощущение после тренировок, когда мышцы приятно побаливали, а в голове не было места для мыслей. И как бы он не хотел идти с одноклассниками, и как бы не хотел этого признавать, но ему такие вылазки тоже приносили удовольствие. — Ты джойстик жопой клацаешь что-ли? - со смехом донеслось по комнате. — Да не привык я к новым моделям, - с раздражением ответил ему другой парнишка. Маленькое игровое помещение, отделенное дверью наполняли крики и смех парней. Вечерело, близилось к девяти часам. На улице было тепло, фонари отдавали теплым светом, но несмотря на это было немноголюдно. Выйдя из помещения, они решили перекусить и было принято общее решение, что платить за всё будет проигравший больше всех. Время пролетело незаметно, Хабиб не жалел, что согласился, особенно после вкусного бесплатного ужина. В подъезде пахло привычной пылью и сыростью, вернулся он поздно. Распахнув дверь, которая была открыта, в лицо ударил ненавистный запах спиртного. Из комнаты появился силуэт отца, медленно, но решительно надвигавшийся к парню. — Ты время видел? - с криком произнес отец. И хотя в обычные дни Хабиб мог возвращаться даже позже, чем сегодня, и никто ему ничего не говорил, сегодня же было иначе, стоило отцу выпить и превратиться в агрессивное животное. Хабиб промолчал и направился в свою комнату, и все сегодняшнее веселье разбилось на осколки и растворилось в воздухе. — Я с кем разговариваю ?! - послышалось из-за спины. Но Хабиб уже закрыл за собой дверь. Он знал, что отец его не тронет, как раньше. Настроение покатилось к черту, раздражение и агрессия нахлынули парня, ослепив глаза и разум темной пеленой. Чтобы не сойти с ума, он решил спустить свой гнев в интернете, спустя пару минут поиска группы он наконец вошел в свою стихию и начал без причин лить оскорбления на незнакомых ему людей. Его не мучала совесть в такие моменты, он думал, что раз уж люди сидят в подобных беседах, они должны быть готовы к подобным выходкам и внезапным издевательствам. Через время в группе поднялся шум, парень смеялся в телефон и продолжал провоцировать людей, выводя их на эмоции. Спустя несколько мгновений, Хабиб заметил, что к нему присоединился еще один человек и тоже начал провоцировать группу и сыпать на них оскорбления. Ухмыльнувшись, парень собрал все свои самые лучшие фразы и писал все о чем думал и не думал. Этот миг перекрыл весь гнев на отца и подействовал на Хабиба как успокоительное. Их обоих выгнали из беседы, но все слова уже были сказаны, поэтому он ничего не потерял и долго не раздумывая написал своему анонимному союзнику. Beyonder: 00.12 — Ебать ты тип. Ответа долго не было, и Хабиб уже собирался отключить телефон и попытаться вызвать сон. Но он всё же ответил. Damage: 00.32 — Да что там, я даже особо не старался) Если будут подобные темы зови. Последнее сообщение вызвало легкую ухмылку и Хабиб с облегчением принял душ и погрузился в сон.

***

Последний учебный день в школе всегда наполнен особой атмосферой. На уроках царила легкая неформальная атмосфера. Одни учителя, улыбаясь, делились воспоминаниями о своих учениках, вспоминали забавные случаи и курьезы, а другие же просто в спешке заполняли бумаги и сдавали отчеты. Ученики уже давно сменили тёплую одежду на легкие нарядные рубашки и с нетерпением переговаривались, обсуждая планы на летние каникулы. Наступление лета предвещало для Хабиба только одно, а именно поездку к бабушке в деревню и моральный отдых вдали от родителей. Сумки были собраны. Пока Хабиб ехал в автобусе, с каждой минутой, приближавшей его к дому единственного действительно родного человека, в его животе тянулся трепет и легкое волнение. Летние дни в деревне всегда были особенными для парня. Он помнил, как в детстве, просыпаясь рано утром, он слышал пение птиц за окном и аромат свежескошенной травы, который наполнял воздух. Бабушка уже была на ногах, готовила завтрак, а на кухне стоял запах горячих пирожков. Каждое лето в деревне оставляло в его сердце незабываемые воспоминания. Хабиб хоть и не говорил , но на подкорке сознания всегда знал, что эти моменты с бабушкой — это не просто дни, проведенные на свежем воздухе, а настоящие сокровища, которые будут согревать его всю жизнь. Летние каникулы в деревне стали для него неким спасением. Спустя несколько спокойных дней, теплым летним вечером Хабибу пришло сообщение от того самого человека. Damage: 19.17 – Салам, может группу найдем? - внезапно предложил тот. И хоть Хабиб и не был в настроении оскорблять кого-то, все же согласился. Ему хотелось посмотреть на возможности своего союзника. Ждать долго не пришлось, Дамаге оперативно прислал ссылку на какую-то Богом забытую группу, где было чуть больше шестидесяти человек. Они сразу влились, в беседе сидели примерно ровесники Хачи. Дамаге быстро строчил стоящие ответы своему оппоненту, который в свою очередь приводил шаблонные аргументы. Дамаге был уверен в каждом своем слове, это чувствовалось через экран, он был сильным, его не нужно было защищать, с ним хотелось сотрудничать. После провального поражения, тот паренек покинул группу и все забыли о нем в тот же момент. Время прошло незаметно и Хабибу стало интересно кто он вообще такой этот Дамаге. Beyonder: — Хорош, Дамаге. Ты откуда сам? Damage: — Киргизия, меня Роберт зовут. Beyonder: — Я из Азербайджана. Damage: — Хорошая страна, она мне нравится. Тебя как звать? - поинтересовался Роберт. Внезапно накалила тревога и Хабиб незамедлительно ответил. Beyonder: — Зови Хачи, я имя не раскрываю. Damage: — Какие мы анонимные хахаха. Роберт показался Хабибу остроумным человеком, с хорошим юмором, он посчитал его довольно харизматичным и красноречивым, просто идеальный союзник для их дела. Хабиб видел в нём огромный потенциал, он вызвал в парне сильный интерес. Damage: — И сколько ты уже занимаешься этим? - поинтересовался парень. И Хабиб честно говоря не помнил тот день, когда пришел к этому, это уже стало частью его жизни, частью него самого. Beyonder: — Года три, возможно больше, лет с 14. - А ты ? Damage: — Наверное , с прошлого года. Удивительно было слышать такое, он настолько хорош, неужели только один год? - подумал Хабиб. Damage: — Что тебя сюда привело ? - внезапно спросил Роберт, но Хачи конечно же не мог поведать ему историю своего вечного побега от проблем, поиска замены реальности и прочего дерьма. Он солгал ему, ведь в интернете можно, и осознал, что его еще никто не спрашивал об этом. С того момента они переодически списывались и болтали до самого утра о всякой ерунде. Разговоры с Робертом скрашивали летние деньки Хачи и ему было весело погружаться в это интернет общение. И даже несмотря на то, что они не делились деталями из реальной жизни, темы для разговоров всегда находились. Дабы не потерять свою спортивную форму, парень по утрам выполнял ряд отжиманий и приседаний. В старом подвале он наткнулся на старые гантели, прихватил их в свою комнату и дисциплинированно занимался с ними тоже. Вместе с тем, Хабиб часто помогал бабушке таскать тяжелые железные балки, тем самым расчищая территорию, иногда даже помогал в огороде или рубил дрова на зиму. И после каждой такой нагрузки шел на озеро, которое находилось недалеко от их дома. Обычно, вечером озеро становилось совсем теплым, было приятно плавать в медовой воде, а ближе к ночи жевать сахарный арбуз, сидя на деревянных досках и болтать с Робертом, переодически заходя в различные группы и наводя там свои порядки. В один из таких дней они без конца обсуждали лучшие места для летнего отдыха. Damage: — Да ну нет, не люблю я деревни и подобное, мне по душе городские каникулы. Beyonder: — Да ты просто не отдыхал подобным образом, ничего не понимаешь. - Выпалил Хачи Damage: — Поверь мне, я в селах и деревнях бываю намного чаще чем ты. Beyonder: — Да ладно, вообще без разницы где, главное вдали от родителей. Я их просто терпеть не могу. - Добавил он и тут же пожалел. Damage: — Да я понимаю, проблемы с ними?- поинтересовался Роберт. Beyonder: — Типо того. Особенно отец. - громко выдохнул и ответил Хачи, блокируя экран телефона. У Хабиба не было особенности делиться с друзьями или товарищами своими проблемами и переживаниями, не говоря уже о малознакомых ему людях. Парень всегда держал всё под строжайшим секретом, оставаясь для окружающих закрытой книгой, поэтому никто не догадывался что творилось у него в голове и в жизни. Экран телефона засветился, а снизу появилось новое сообщение. Damage: — Я своего даже не знаю лол. Ответ парня удивил Хабиба и заставил задуматься о том, что он совершенно не знает человека, с которым разговаривает. Хоть они и общались на протяжении почти всего лета и он знал довольно много вещей о нём, в конечном счете осознал, что не знает о нём практически ничего. Дни сменялись днями, разговоры тянулись, и после того дня, по обоюдному негласному решению, они больше не возвращались к теме родителей и личных проблем, и просто продолжали наслаждаться группами и совместным времяпровождением. Последний день лета был пронизан особым волшебством, словно сама природа прощалась с теплом и радостью, которые она дарила все эти месяцы. Утро началось с легкого тумана, окутывающего землю, как нежный шёлк. Солнце, медленно поднимающееся над горизонтом, окрашивало небо в нежные оттенки розового и золотого, создавая впечатление, что мир только что проснулся от сладкого сна. В воздухе витала тоска и приближение скорого отъезда, и пока Хабиб собирал свои вещи на телефон пришло звонкое и отрезвляющее уведомление. Damage: — Увидимся следующим летом, Хачи) Сначала Хабиб не понял, простая ли это отсылка из мультфильма, или же вполне серьезная фраза. Beyonder: — ? Ответа не следовало. Не последовало даже когда солнце уже высоко поднялось над горизонтом, заливая мир ярким светом. Не последовало, когда сквозь открытые окна в автобус проникал теплый летний ветер. И даже когда он приехал в родительский дом.

***

После того дня Роберт пропал. Не выходил на связь, не подавал никаких признаков жизни и был в сети очень давно. Было бы ложью заявить, что Хабиб волновался за него, или как- то привязался за эти месяцы, такие чувства были несвойственными для него. И в общем и целом ему бы все равно, мало ли какие у того проблемы. Но все же было досадно потерять сильного союзника, с которым он нашел общий язык, и он понимал, что теперь сидеть в группах будет не так весело. По прибытии домой, на Хачи как по расписанию нахлынула привычная тоска, хоть погода и не предвещала скорое приближение осени, однако на душе вдруг стало холодно и пусто. С началом сентября началось всё то, отчего парень так старался отгородиться почти всю свою жизнь. Мать встретила его с широкой улыбкой и с кучей вопросов, она долго пыталась вытянуть из Хабиба рассказы, но говорить с ней ему никогда особо не хотелось. Она напирала и парень нехотя нагрубил ей. Тотчас все пошло по накатанной. Отец разозлился, гнев охватил его полностью, не оставляя здравого смысла в его сознании. Хачи давно не был свидетелем такого его состояния, он не рукоприкладствовал, просто орал, и казалось, децибелы в комнате превышали норму в сотни раз. Отец упрекал его в неблагодарности и невнимательности, читал мораль, и грозил основательно взяться за его воспитание, а ему же просто хотелось уйти оттуда, сбежать, смяться или испарится. С каждым разом когда он произносил его имя, Хачи хотелось расколоться на тысячи частей, провалится под землю, развеяться по ветру и просто исчезнуть от ненависти к своему существу, ненависти к своему имени, которая сгущалась от факта, что оно доносится из уст ненавистного человека. Отец схватил фарфоровую чашку и швырнул её на кафель, стекло разлетелось, выдернув Хачи из мыслей и дав холодную пощечину. Год начался как всегда с суматохи и обычной людской рутины. Сколько Хабиб себя помнил, ему всегда надо было ухватиться за что-то, что имеет хотя бы малейший смысл, ему всегда нужен был смысл прожить до следующей недели. Желания проживать эту жизнь не было, Хабиб всего лишь хотелось хоть чем-то разукрасить серую рутину вялой действительности. Впереди последний учебный год, на носу экзамены и постоянные ненавистные вопросы, связанные с будущим. У Хачи не было грандиозных целей, однако план на несколько лет вперед имелся. Он планировал готовиться к экзаменам и поступить в столичный вуз, совмещая все это с тренировками и соревнованиями, которые если хорошо постараться, будут приносить деньги. Эти деньги он хотел копить на первое время, чтобы снять маленькую квартиру в центре города, дабы наконец съехать от родителей. Поскольку первое сентября выпало на выходные, Хачи явился в школу третьего числа. В это сентябрьское пасмурное утро, когда солнце едва пробивалось сквозь серую дымку облаков, а листья на деревьях еще хранили следы летнего тепла, но уже предвещали неизбежную осень, он стоял у школьных ворот первого сентября — последний раз. Класс наполнился знакомыми лицами, которые скоро разлетятся по разным городам и по разным судьбам. Учительница, с ее седыми прядями и натянутой улыбкой, произнесла приветствие, но слова эхом отозвались в пустоте - "это ваш последний год". Но ему не было грустно.