I
30 сентября 2025 г., 14:29
Примечания:
А в тгк у меня по ним порно. https://t.me/Rromassh
«Даже не знаю с чего начать сие действо... Могу ли я вообще позволить себе его? Матушка считает иначе чем я, и это удручает. Всегда тяжело принимать слабость и узколобость собственных родителей после детского мышления о том, что они могут все и знают все. Нет, многое ушло из под их усталого взора.. мои чувства, к примеру. Одному Богу известно что я испытываю изо дня в день без возможности рассказать это кому-либо, и даже мой верный слуга Граф Бенкендорф не обращает на душевные терзания свое чуткое внимание, стоит себе за моей спиной, готовый в любой момент бросится к вражескому штыку, лишь бы я был цел, но это его единственная забота — сохранность моего бренного тела, какое страдает сейчас вместе с душой.
Ох как бы мне хотелось хоть на мгновение вообразить себя простым мальчишкой — бегать по пыльным улицам Петербурга в поисках своих друзей, слушать сказки от своей старушки-бабули, резвиться в поле средь назревших колосьев пшеницы и просто выпустить все те чувства, какие никогда не покидали комнаты моего сердца. Каждый раз мне говорят вести себя сдержаннее, и десятки, десятки глаз следят за этим по всему дворцу, что уж говорить о всей Империи, о всем мире.
Никакой любви к миру, ведь тот, кто наступает на его вершину, не должен испытывать таких сладостных чувств к тем, кто волочится под твоими ногами, только так можно возглавить эту самую вершину. Что уж говорить о других, более приземленных чувствах как радость? Печаль? Нельзя. И если я смог принять всю неправильность своих чувств к дорогому Графу, так бережно сохраняющему мое естество, какого я могу по праву называть своим, то неправильность своих эмоций к этому миру никак. И пускай никогда мир не увидит мою душу, я верю, что Господь примет их как только я переступлю последнюю ступень лестницы, ведущей в его покои, но если этого не случится, тогда падут все те храмы, какие построены сейчас и будут по моей воле на земле Российской и какие когда-либо строились руками моей династии, ведь такой Бог недостоин и доли тех искренних чувств молящихся людей, какие бы запрещал мне в собственной обители.»
И пускай те строки навечно останутся в небольшой книжечке где-то в глубинах императорского стола, какие Николя написал в первые месяцы собственного правления, до конца надевая маску спокойной надменности, все же они не могли зваться правдивыми, ведь Сашенька, ставший за эти годы ближе как никто другой, единственный увидел алмазные капельки слез, скатывающиеся по фарфоровым щекам своего Императора, навсегда застывшего фарфоровой статуэткой после прочтения обрывка чужой записи, неполной, совсем незаконченной, но сквозящей той же болью, какую всё хранил у себя под сердцем Николай.
«Мои чувства ничто, хотел бы я не иметь их вовсе, ведь тогда бы пропали мои ночные кошмары и томящаяся в груди тоска» Так печально, ведь увидел это подобие дневника Николя только после смерти его обладателя, так и не сумев помочь.
