Бог сказал — сегодня ночью не будет благодати

上帝说今夜没有圣临 — Ты пробовал зайти в церковь? — Пробовал. Влад улыбнулся, выпрямился и посмотрел на психотерапевта напротив. — Пол был слишком горячим. Я не смог войти. Влад помнил, что шагнул левой ногой первым. В момент, когда подошва коснулась пола, мучительное жжение заставило его отдернуть ногу. Он поднял глаза на массивный крест. На нём был распят Христос, с поникшей головой и глазами без зрачков. Но в тот миг Влад — точнее, Торик — ощутил на себе взгляд одновременно мягкий и безразличный. Распятый молча смотрел на него, без слов объявляя запрет на вход в рай. Влад оторвал взгляд от светлых глаз врача и повернулся к окну, за которым стояла берёза, её ветви гнулись под тяжестью снега, почти ломаясь. В горле запершило. Он пожал плечами, поменял позу, затем встал, взял куртку и собрался уходить. — Влад, ты же понимаешь, что мы топчемся на месте? — Конечно, доктор, я, блять, прекрасно это понимаю. Настоящая московская зима ещё не началась, но снег уже дал о себе знать. Влад засунул руки в карманы, отшвырнул пустую бутылку на пути и зашагал вперёд. Он выглядел как обычный прохожий, спешащий по делам — никто не догадался бы, что рядом с ним болтает назойливый демон, и что он — дитя, отвергнутое Богом. Влад добрался до съёмочной площадки, зашёл в тёплое помещение и достал руки из карманов. Он заметил Шепса — младшего — стоящего неподалёку с отсутствующим взглядом, словно парящего где-то в своих мыслях. Влад вытянул шею, оглядываясь, но так и не увидел того, кого ждал. де, блять, Александр Шепс? Влад выбрал место подальше от остальных, сел, скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла. Мягкое сиденье приняло его вес, медленно прогибаясь под ним, создавая ощущение, будто он погружается в болото. Тёплый воздух вызывал сонливость, и в тот момент, когда он балансировал на грани сна и бодрствования, до его слуха донесся голос Саши. Влад поднял голову и увидел бледное худое лицо Саши. Луч жёлтого света упал ему на голову, и Влад заметил в его волосах нетронутую снежинку, сверкавшую как кристалл. У Саши были удивительные голубые глаза - как море, окружённое скалами. Сейчас эти прекрасные и загадочные глаза смотрели на Влада, но, к счастью, в них читалась не обычная власть над духами, а дружелюбие. Влад потерялся в этих круглых морях, пока сигнал к началу съёмки не вернул его в реальность. Торик однажды спросил Влада: "Чего ты вообще хочешь от Саши?" Такой простой вопрос, но Влад молчал. "Честно... Торик, я не знаю. Честно". Он прерывал фразы, пытаясь сложить их в понятный порядок. "Не знаю, серьёзно. Саша хорош, Торик. Не знаю. Чёрт." Глаза Саши видели умерших и читали живых как открытые книги. Эти почти нечеловеческие глаза легко раскрывали секреты, похороненные в глубине души, мягко, но неумолимо вскрывая раны - чтобы и живые, и мёртвые остались довольны. Мысли Влада снова начали блуждать, и в обрывках воспоминаний появилось доброе лицо Саши. После выздоровления его щёки приобрели болезненную бледность, что только усиливало стереотип медиума. Странно, подумал Влад. Саша, такой хрупкий, но способный потрясать души до самого основания. Тёмные круги вокруг его глаз были словно ложки, вычерпывающие из глубин сердца всё тайное, невысказанное, скорбное, всё, что люди хотели похоронить. Он опускал веки, как настоящий священник, выслушивал исповеди и позволял слезам пропитать его одежду. Саша, Саша... Влад заставлял себя не смотреть на слёзы, струящиеся по бледному лицу. Зачем тебе плакать о них? Он зачерпнул пригоршню холодной воды и плеснул себе в лицо. Капли повисли на ресницах и попали в глаза, но он даже не моргнул. Резь в глазах ненадолго вернула ему ясность, но иллюзия осталась: он всё ещё витал в пустоте. Влад тоже проходил крещение и принимал благодать Отца Небесного, но, видимо, этой благодати оказалось мало. Место, называемое "домом", не давало ни укрытия, ни тепла. Пустые бутылки беспорядочно валялись по полу, воздух пропитался запахом алкоголя. Влад нагнулся, убрал бутылку в сторону, притащил табурет, встал на него и потянулся за ключом от гаража на верхней полке шкафа. Он повернул голову — потолочная балка мелькнула в поле зрения. — Влад? Ты в порядке? — Всё нормально. Влад провел рукой по лицу, поправил выражение и повернулся к Саше. Шепс выглядел измождённым: глаза покраснели, волосы беспомощно свисали на лоб. Вот кому действительно следовало бы задать вопрос "ты в порядке?". — Ты в порядке? — Всё хорошо. Саша прислонился к стене, кольцо на его пальце блеснуло в свете лампы. Он пристально смотрел на Влада — да, именно пристально. Эти синие глаза могли задушить. Он всё понял, — промелькнуло у Влада. Он знает, чёрт возьми, о чём ты думаешь. — Я спрашивал не тебя, Торик. Саша вдруг выпрямился, поднял руку и коснулся влажной щеки Влада. — Где Влад? Он всё ещё здесь? Разоблачённый демон тихонько захихикал: — Он здесь, просто... сейчас, как вы, люди, говорите? Ах да — паника. Но, думаю, ты ему нужен. — Какой же ты добрый. "Он мой сосуд, и я не хочу, чтобы он так быстро разрушался. Ты всегда меня раскупаешь, Саша." Саша бледно улыбнулся. "И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет. И увидел я святый город, новый Иерусалим, сходящий от Бога с неба, приготовленный, как невеста, украшенная для мужа своего. И услышал я громкий голос с неба, говорящий: вот скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их. И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло". Прошло ли оно? Влад опустил взгляд на опрокинутый табурет. Никогда. Тот опыт был странным. Влад повис в воздухе, пеньковая петля сдавила шею, напомнив ему удава из документалки, душащего добычу. Воздух постепенно покидал лёгкие, и вдруг перед глазами стало так светло, что всё почернело. Кровавые глаза, поднятые на крыльях, плыли вверх. На них сидел бледный, исхудалый человек с терновым венцом на голове. С грустью и бессилием он протянул руку, чтобы погладить Влада по волосам. "Дитя моё", — мягко произнёс Он. "Сегодня не будет чуда". Влад глубоко вдохнул. В глазах потемнело, потом резко осветлело — и он оказался в объятиях Саши. Саша держал его прохладными руками, покрасневшие пальцы осторожно перебирали коротко стриженные волосы Влада. Голова лежала на его сведённых коленях, лёгкий запах ладана проник в ноздри и странно успокоил тревожное сердце. "Саша", — Влад поймал его опущенную руку. "Саша". "Угу". Саша молча сжал его пальцы. "Я здесь". За окном падал снег. Зима пришла в Москву.