The Last Waltz

      — Чего же Вы так печалитесь, моя леди?       Королева, наконец, совершила новый вздох. Его голос всегда звучал мягко, приглушённо, но чётко — мурлыкал и урчал, и иногда ей казалось, что роль преданного и ласкового кота в её давно позабытом театре подошла бы ему больше, чем шустрого и прыткого зайца. Она улыбнулась уголком губы, не осмеливаясь взглянуть на него — чертовски больно.       — Вовсе нет, — нашла в себе силы холодно ответить Королева. — Раздумываю, что придётся перетерпеть всему миру из-за ошибки моей юродивой сестрицы.       — В глубине души Вы, — несмело начал он, делая робкий шаг вперёд, — всё же вините во всём себя?       Это — дерзость. Королева ненавидела, когда кто-то пытался перелезть через её ледяные стены, что она построила вокруг себя, однако юноша под маской был прав, абсолютно и без возражений. Она и сама не заметила, как обнажила перед ним все свои слабости, или же... он изначально был способен видеть больше, чем показывал. Королева подняла голову и взглянула на нежданного гостя. Хотя почему нежданного? Сердце обмануть сложно, именно оно все три дня и три ночи металось в беспокойстве, где же носило её хитроумного и вовсе ни капли не трусливого зайца. На его маске была пресная улыбка — ни игривости, ни сочувствия, ни доброты. Просто дьявольская мука, и Королева понимала, что ему улыбаться сейчас хотелось меньше всего — ей, по правде говоря, тоже.       Однако это он. Он всегда улыбался, смеялся и шутил даже тогда, когда, казалось, нужно бояться и хвататься за голову. Превосходное актёрство — не оспоришь его талант. Королева давно увидела в нём множество лиц и масок, которыми он пользовался раз за разом, только бы никто не докопался до его внутренностей. А знала ли она его сама?       Знаменитый дуэт Театра Времени, буквально как солнце и луна. Она — вечно холодная и неприступная дама с обжигающим и проницательным взглядом. Он — несерьёзный и глупый, на первый взгляд, юноша с невероятным умением хорошо распознавать чувства и эмоции людей. Однако несмотря на все противоречия друг другу, они были похожи даже больше, чем различались.       Королева пыталась закрыться с помощью власти и холодного поведения, отгородиться от нежелательных людей вокруг себя, ограничилась только им — своим преданным «зайчиком». Он же продолжал вливаться в общество, копируя манеры поведения и просчитывая свои личности, что подходили бы определённому человеку. Её он вычислил, увидел насквозь, и в этом есть ошибка самой Королевы — она позволила ему приблизиться к себе. Вот только, к нему путь по-прежнему был закрыт — каков же он на самом деле? Просто преданный слуга, следующий за ней везде и иногда позволяющий себе командовать другими от её имени, или же это он всем руководил всё это время?       — Сдаюсь, — выдохнула Королева.       Послышался смешок. Вероятно, ему смеяться было так до одури больно. «Плакать нужно», — подумалось Королеве, но она осталась непоколебимой, строго смотря на него. Тот наклонил голову, постукивая тростью по пыльному полу зала.       — Какая честь.       — Разве тебе не страшно?       — Я потерял страх, когда умер.       — К сожалению, мне неясна такая потеря, как жизнь.       — Разумеется, вечно живая и вечно прекрасная Королева Театра Времени! — внезапно воскликнул он, разведя руки в стороны.       Королева нахмурилась. Тот рассмеялся с доброй ноткой, словно его это в самом деле до невозможности рассмешило. Его голос эхом раздвоился, расстроился, продолжал умножаться в геометрической прогрессии, заполоняя голову Королевы.

Вечно живая и...

...вечно прекрасная?..

      — Ты на грани безумия, вестник мой, — строго произнесла Королева. — Изволь прийти в себя.       — Я при себе, Ваше Величество. Сам не есть что настоящий Ваш лукавый любимец Лорд, прямо пред Вами, — задорно ответил он.       Королева тяжело вздохнула.       С тех самых далёких-далёких лет, с его юношества, он так изменился. Она помнила его настоящим, без маски и притворства, но теперь в действительности остался только Лорд, у которого не было постоянной манеры поведения.       — Леди, Вы расстроены? Я задел Вас своим восторгом? — вдруг виновато снял шляпу Лорд, испуганно разглядывая её властную фигуру в белоснежном одеянии. Его маска соответствовала палитре его эмоций.       — Прекрати.       — Что?       — Прекрати искать ко мне подход. На меня твои приёмы очарования не действуют.       Маска сменила свою эмоцию в эту же секунду.       Ничего.       Пустота.       Только два сияющих глаза в прорезях маски, что тоже, как назло, были пусты.       — Вам ведь нужен всё же не Лорд, — медленно и серьёзно произнёс он. Его голос звучал ниже и глуше, чем до этого, словно говорил совершенно иной человек.       — Это уже не имеет значения. Тот, кто мне нужен, давно мёртв. Знаешь, — прервала свою мысль Королева, не торопясь спускаясь к нему по лестнице вниз, — я адски скучаю. Скучаю так, насколько способно скучать моё бесчувственное сердце.       Лорд промолчал, однако в его потемневших глазах промелькнуло что-то, за что Королева пыталась ухватиться. Хотелось окунуться в далёкое прошлое, когда она была самой обычной и самодостаточной девушкой, впервые встретившей испуганного мальчишку. Неловкий, однако дерзкий и решительный мальчишка, что ворвался к ней в сердце, несмотря на то что изначально она не воспринимала его серьёзно из-за большой разницы в возрасте.       Королева понимала. Когда-то она отвергла его, а теперь он отталкивал её, просто не прямо, а косвенно. Как бы часто рядом с нею он ни был, Лорд по-прежнему оставался ловким и поворотливым зайцем, за которым она не в силах угнаться.       — Эта маска когда-то подарила тебе вторую жизнь, — продолжила Королева, остановившись перед ним. — Теперь я сожалею, что мой эгоизм оказался настолько силён. Я обрекла тебя на бесконечные страдания просто потому, что не хотела жить в них одна.       — Я уже давно не чувствую страданий, моя леди. Они мне приелись, от них теперь разит отвратительной рутиной. Страдать надоедает, не так ли?       — Сними маску.       Глаза Лорда прищурились. Королева продолжала держать себя гордо и холодно, хотя на деле хотелось увидеть со стороны собеседника взаимность, но перед ней была только её марионетка, которую она сама же породила при соприкосновении грани между жизнью и смертью. Маска, дарующая вторую жизнь и силу Театра Времени, стала ей отвратительна именно на его лице. Все актёры в этом месте были обязаны носить определённые маски, даже она почтила себя маскарадной с аккуратным клювом, тянущимся к носу.       — Не желаю.       — Это приказ, — невозмутимо отчеканила Королева.       Под маской скрывалась настоящая искренность, которая была ей так нужна, но... тот, кого ей сейчас хотелось прижать к своей груди и согреться в его объятьях, уже мёртв.       Или всё же жив, просто прятался в страхе и сомнениях?       Лорд колебался. Он часто любил идти наперекор указам Королевы, однако делал это не из вредности, а наоборот — сделать лучше. Он ни разу не оплошал в её глазах, даже когда добивался той или иной цели не её способами, а своими. Лорд потянулся рукой к своей маске, и Королева затаила дыхание. Она так давно не видела его, те черты всплывали только в тайных сновидениях и смутных воспоминаниях.       — Нарушаете собственные законы, Ваше Величество, — серьёзно произнёс Лорд, всё же выполнив приказ.       Лицо перед ней окунуло её в сильную ностальгию. Она даже потеряла дар речи, словно вовсе и не ожидала увидеть именно его. Единственное, что напоминало о том, что это — настоящее, отвратительный шрам почти на половину лица. Её сестрица определённо должна за это поплатиться.       — В Ваших воспоминаниях наверняка нет шрама, — усмехнулся Лорд. — И чего же Вы желали?       Королева вместо слов протянула руку, прикоснувшись к чистой, не осквернённой левой стороне лица, где под глазом красовались три родинки — его внешняя особенность. Раньше она всегда её забавила, потому что это больше казалось похожим на рисунок, словно просто из неаккуратности капнули чернилами на белый холст бумаги.       — Мне жаль, что я имею его внешность.       — Теперь она твоя.       Королева плавно, почти что элегантно, отстранилась, а после сама потянулась к своей маске, без сожаления снимая её со своих глаз. Маска закрывала добрую половину лица, оставляя только кончик заострённого носа и губы, что часто коварно ухмылялись противникам и неугодным.       Теперь же и она перед ним обнажена. Такая, какая есть.       Она не прекрасная дева, как роза, цветущая в королевском саду. Она уже женщина с первыми морщинами и уставшим взглядом. Лорд такой молодой по сравнению с ней — молод внешне, стар внутри. Он прожил уже столько, что, если сравнить их возраст сейчас, будет невелика разница.       И он всё равно называл свою леди вечно прекрасной, несмотря на то что время на вечность запомнило её начинающей стареть женщиной.       — Когда-то ты признался мне в любви в свои двадцать. Мне было тридцать четыре года, и я никогда не понимала, что ты нашёл в такой старой и одинокой деве, как я.       — Он признавался, моя леди, — мягко поправил её Лорд, а после легко приподнял её руку, оставив трогательный поцелуй на внешней стороне. — Но Вы прекрасны в любом виде, верно? Есть люди по своей природе чудесные, словно сказочные герои.       — Мне пришлось отказаться, потому что я боялась испачкать юного тебя. Ведь ты был таким ещё наивным и неопытным, а я женщиной, словно прожившей свой век наперёд, — продолжила она, пытаясь совладать с непонятно откуда взявшимся волнением.       Она упрямо продолжала обращаться именно к нему, а не к тому, кого, казалось, уже нет в живых. Лорд дрогнул в ухмылке.       — Печально, — произнёс он. В его глазах плескалось совершенное равнодушие.       — Прежде чем ты уйдёшь, я хотела бы, чтобы ты знал это. Я любила... и люблю.       Тот в ответ тяжело вздохнул. Он колебался в понятных лишь ему думах, и Королева внутри восторжествовала.       Он всё ещё здесь, просто наполовину мёртвый и убитый. Она намерена оживить его хотя бы на эту последнюю ночь, хотя бы на это жалкое мгновение, где она дала себе слабину.       — Такая сильная женщина, как Вы, оказалась подвластна таким глупым чувствам. Хотите добиться от меня сентиментальности в эту страшную ночь? — усмехнулся Лорд.       — Я несла это сотни лет в надежде, что однажды ты поймёшь всё без слов, — всё так же уравновешенно ответила Королева.       Ему удалось задеть её гордость и женское самолюбие. Ещё никому она не позволяла слушать от неё такие откровенные речи.       — Я это понял ещё с того момента, как Вы даровали ему маску и роль Вашего лукавого зайца, то есть, создали меня. Разве была бы у Вас иная причина тащить его за собой? — тише заговорил Лорд. — Одиночество напугало Вас настолько, что Вы схватились за него, как за единственного человека, что был верен Вам. Никого ближе сестры у Вас больше не было, но Вис Апатия предала и бросила Вас на произвол судьбы, и Вы дрожали под страхом проклятия бессмертия. Именно поэтому от отчаяния Вы узнали, что можете воскрешать людей подобно Некроманту, однако в ином ключе. Я — мёртвый и живой Ваш последователь, рождённый в день трагедии, чтобы скрасить Вашу бесконечную жизнь.       Вот оно — доказательство. Лорду легко докопаться до самых её недр, расковырять и достать то, что поможет ему в будущем. Однако, имея все возможности сбежать от её надзора, он оставался рядом с ней, словно чувствовал, как изо дня в день съедала её изнутри тоска по чему-то или даже кому-то.       — Не только он является причиной Вашего одиночества. Моя леди, будучи королевой Театра Времени, Вы продолжаете жить прошлым, в судорожном страхе пытаясь заглянуть в будущее. Осталось слишком много вещей, напоминающих о том дне. Этот старый и разрушенный театр, Ваш не меняющийся лик, моя фигура из раза в раз, когда я наведываюсь к Вам. Признайтесь, Вы решили создать это место, чтобы возродить то, что было в прошлом? Всё тот же театр, Вы — главная звезда, различные актёры вокруг и иной раз заходящие зрители.       — Театр Времени занимается непосредственно по делам Двоемирья. Сам Луночёт отдал мне наказ встать в его главе и собрать как можно больше актёров Времени, чтобы защитить оставшееся после катастрофы и войны, — возразила Королева, однако на последних двух словах её голос предательски дрогнул.       — Разумеется, я это не отрицаю. Театр Времени уже на протяжении трёх веков несёт на себе такое ответственное бремя, однако Луночёт не принуждал Вас оставаться именно здесь, в эпицентре катастрофы второго мира. Здесь давно всё мертво, и Вы удачно заигрываете со смертью, но Вы не можете отрицать, как иногда Вам бывает страшно... Вы построили мировую организацию на кладбище.       Королева пыталась держать твёрдый и уверенный вид, однако её выдавали мелко подрагивающие руки. Слишком много всего отличалось от приятного прошлого, давно захороненного здесь, но в то же время почти всё кричало о памяти.       Лорд расслабил лицо и внезапно улыбнулся, наклонившись к её уху.       — Если вспомните моё имя, леди Ванесса, я подарю Вам прощальный танец.