Некоторые подвиги лучше не помнить...

      - Вы хоть помните, как отплясывали на столе вместе с Марианной? - вкрадчиво, тихо, но так, что каждое слово вбуравливалось в итак больную голову спрашивал Алва.       Что? Он? Прилюдно отплясывал на столе? Да разве мог он? Это ж такой позор! А вдруг... вдруг он был голым?       - Хорошо хоть раздеться не додумались, - своеобразно утешил Алва. Ричард облегчённо выдохнул. Как оказалось, рано. Эр продолжил:       - А что вы наговорили Штанцлеру помните?       Ричард отрицательно мотнул головой и тут же поморщился, надеясь, впрочем, что за упавшей на опущенное лицо чёлкой его гримасы видно не было.       - Напомнить? - ехидно предложил Алва.       Ричард хотел бы отказаться. Правда хотел. Но... Надо ж было узнать, за что именно ему предстоит сегодня извиняться перед эром Августом.       - Цитирую: "Что вы м.. мне вс врмя жжжжжжжжжж.... жжжжжжжжж... жужжите на ухо? Вы - бльшой жжжжжжжжжжж... жирный слепень. И вс вы врте про ррррррррррррррррр... рррррррррррррр... ррррррррррррррр. Врёте, в общем!" - с чувством, талантливо изображая пьяного, продекламировал Алва. - Кстати, а что вы там в конце пытались прорычать?       Ричард закусил губу и не отвечал.       - Не помните?       Действительно не помнил. Но исходя из сказанного прекрасно догадался. Да и как не догадаться? Чаще всего они со Штанцлером говорили о... Нет, не о наследнике Раканов. Не о Великой Талигойе. Не о самом Ричарде. Вот именно. Об этом самом ехидно усмехающемся человеке.       - А как перелезли через ограду дворцового сада? На глазах у изумлённой стражи.       Ричард видел ту ограду. И помнил, как подумал, что такой частокол ни одному лазутчику не преодолеть. Выходит, переоценил он забор. Или свою пьяную удаль недооценил. Но...       - Стражи? - изумлённо переспросил он. - Почему я тогда не в тюрьме?       - Потому что я, подоспев вовремя, сказал им, что мы проводим учения и проверяем надёжность укрепления дворца.       - И они поверили? - удивился Ричард.       - Вы думаете, у кого-то хватило бы смелости не поверить Первому Маршалу Талига?       Такого идиота, способного оспаривать слова герцога Алвы Ричард знал ровно одного. Себя. Других ему подобных в природе уже вряд ли существовало.       - А зачем я лез в королевский сад? - робко, не поднимая взгляда на монсеньора спросил Ричард.       - Не только в сад. Но и на балкон к Её Величеству. Хорошо хоть король спит в другом крыле. Было б неловко, вломись вы в его покои.       Ричард обмер, прижав ладонь к сердцу. Нет! Не мог он осмелиться... даже пьяный не мог! Но Алва безжалостно продолжал:       - А когда увидели перепуганную ночным вторжением королеву, заявили: "И впрямь не смые лчшие яблоки в Талиге. И без космтики вам лучш из покоев не вхдить!"       Ричард зажмурился. Ну вот и всё! Конец. И ему и... Нет, он и раньше на взаимность даже надеяться не смел. А уж теперь... и молить о прощении бесполезно. Никакая эреа такого оскорбления не простит.       - А потом вы отбили нос у статуи Его Величества, - припечатал Алва, и добавил, словно всего сказанного было мало:       - А это уже государственная измена. Порча царственного изображения!       - П... почему я до сих пор ж... жив? - простонал Ричард. Вот этот поступок никакими объяснениями Алвы сгладить не получилось бы.       - Хуан пристроил нос на место.       - Заметят, - обречённо прошептал Ричард.       - Не заметят. Он уже отпал. Его Величество успел издать указ, по которому голубя, нанёсшего такой непоправимый вред его царственной персоне, должны отловить, запечь и подать ему к завтраку.       Ричард пошатнулся. Напряжение резко отпустило его. И мышцы враз стали будто ватными.       Рокэ смотрел на своего непутёвого похмельного оруженосца пристально. Он бы ему даже посочувствовал, если бы полночи не гонялся за своим подручным, отправившимся совершать пьяные подвиги. Предотвратить ни один не удалось. Почему? Да потому что, пока Рокэ пытался минимизировать ущерб в одном месте, его оголтелый оруженосец неожиданно бодро успевал переместиться.       - Отловить вас нам с Хуаном как раз у статуи короля и удалось. Пока Хуан приставлял отколотый нос на положенное ему место, я тащил вас, брыкающегося, домой. До самой вашей кровати.       - Спасибо, - пробормотал Ричард. От стыда он не знал, куда себя девать. Это ж надо было выпить столько, что отказал не только самоконтроль, но и вообще всё - и здравый смысл, и воспитание, и собственные понятия о том, как должно поступать Человеку Чести. А монсеньор... Без него Ричард уже сидел бы в тюрьме. Или и вовсе... он живо представил себя самого запечённого до хрустящей корочки и возлежащего на обширном золотом блюде, и Его Величество алчно сжимающего вилку...       - Рано благодарите. На этом ваши приключения не закончились. Сгрузив вас, заснувшего, на постель, я наивно надеялся, что на ней вы до утра и проспите. Но нет. Вы ворвались ко мне в кабинет, стащили по дороге с себя половину одежды, рухнули на меня и впились мне в шею поцелуем, - Рокэ расстегнул воротник, демонстрируя обширный потемневший синяк. - Впрочем, этого вы тоже не помните.       Он ожидал, что его непутёвый оруженосец скуксится ещё больше. Но тот внезапно приободрился, будто Рокэ объявил, что всё рассказанное прежде всего-лишь жестокая, но поучительная шутка. Ах если бы! И наконец поднял взгляд от пола, уставившись своему монсеньору прямо в глаза.       - А вот это я как раз помню!