Бал для наследницы

Зал утопал в свете. Огромные люстры разливали по мраморному полу мягкое золото, свечи в канделябрах подыгрывали им живыми языками пламени, а витражи на стенах отражали всё это калейдоскопом искрящихся бликов. Музыка звучала ровно и плавно: скрипки и флейты будто соревновались друг с другом в лёгкости. Гости смеялись, беседовали, шумели, и вся эта пестрая какофония казалась Аленке одновременно прекрасной и слишком навязчивой. Она стояла ближе к центру зала и чувствовала, как на неё смотрят. Все. Казалось, даже хрустальные капли люстры уставились сверху, словно готовы осудить, если она вдруг споткнётся. Платье — тяжёлое, праздничное, отрезанное в пол, с вышитыми золотом узорами — подчёркивало её фигуру и напоминало: сегодня она не просто Аленка, рыжая девчонка с неугомонным характером, а наследница, будущая правительница. Сердце колотилось так, что она боялась — не услышат ли? — Улыбайся, — прошептала себе под нос. — Просто улыбайся, и всё будет хорошо. И она улыбалась. Всем. На поздравления, шутки друзей, добрые слова. Но внутри улыбка давалась всё тяжелее. В этот момент её взгляд зацепился за фигуру у дальней колонны. Влад. Он стоял в тени, будто зал и гости существовали отдельно от него. Высокий, руки скрещены на груди, выражение лица — лениво-насмешливое. И всё же… он смотрел. Не на зал, не на толпу. На неё. Аленка чуть замялась, потом решительно сделала шаг: «Ну уж нет, я не дам ему стоять там как памятнику. Слишком умный, да?» — Ты даже здесь умудряешься быть один, — сказала она, остановившись рядом. Голос прозвучал бодрее, чем внутри. — Кто-то должен наблюдать за этим цирком, — спокойно ответил Влад, не отрывая взгляда от зала. — Цирком? — прищурилась она. — Ты про бал в мою честь? — А разве не похоже? — уголок его губ чуть дрогнул. — Все бегают, суетятся, блестят… А посреди арены — ты. — Невероятно. Я даже не удивлена, что ты сравнил мой праздник с представлением. — Я честен, — пожал плечами он. — Хочешь, могу добавить: очень красивое представление. Её щеки вспыхнули. — Лучше бы ты хотя бы попытался развлечься, — буркнула она. — Все стараются. — Я и развлекаюсь, — невозмутимо ответил Влад. — Смотрю, как ты пытаешься выглядеть спокойной. Аленка прикусила губу, усмехнувшись: — Ты невыносим. Прежде чем он успел ответить, звон бокала разнёсся по залу. Голос Короля прорезал гул — уверенный, звонкий, привычный: — Друзья! Позвольте нам открыть сегодняшний вечер особенным моментом! Толпа притихла, все обернулись к центру. Аленку мягко подвели ближе, и сердце забилось быстрее. «Сейчас всё изменится», — шептало внутреннее ощущение. Слуга вынес бархатную подушечку с диадемой — новой, торжественной, с камнями, сверкающими как маленькие огоньки. Руки дрожали, когда прежнее украшение сняли, и новое легло на волосы. Металл был прохладным и тяжёлым — с плечей словно спало что-то не только физическое, но и ответственность, ожидания, будущее. В зал прокатилась волна аплодисментов. Кто-то свистнул от радости, кто-то громко закричал: «Да здравствует наследница!» Смех и радость снова заполнили пространство. Аленка пыталась улыбаться, но внутри ощущала, будто делает первый шаг в иное измерение. Возвращаясь к друзьям, она видела их искреннюю радость: Снежка сжала её руку, Варя что-то зашептала про красоту платья, Маша кивнула с уважением. Но Саша… он стоял чуть позади, напряжённый, без лёгкости. И всё это время смотрел прямо на неё. Вдруг она почувствовала другой взгляд. Более спокойный, уверенный, с лёгкой насмешкой. Влад всё так же стоял у колонны, но теперь не просто наблюдал — что то читалось в его глазах, но увы девушка не могла уловить суть. Музыка сменила направление: после торжественных фанфар зазвучал мягкий вальс. Наступил момент, когда виновница торжества должна была открыть первый танец. Аленка сделала шаг к центру, сердце снова забилось сильнее. Она успела заметить, как Александр чуть подался вперёд, чтобы пригласить её. Но из-за плеча появилась знакомая фигура. Влад наклонился к ней так, будто говорил что-то обыденное, и протянул руку: — Твоя миссия — танцевать, — сказал он почти шёпотом. — Не переживай, я прикрою. Прежде чем Аленка успела возразить, он мягко увёл её в центр зала. Всё выглядело естественно, словно так и должно было быть. Саша остался на месте. Музыка разливалась по залу, подхватывая их движения. Аленка почувствовала внутреннее дрожание — от близости, от того, что внимание теперь принадлежит только им двоим. — Ну вот, — тихо произнёс Влад, едва слышно. — Видишь? Это не так страшно, когда тебя ведут… — он чуть улыбнулся. — …особенно если ведущий выглядит, как я. Аленка закатила глаза, но улыбка сорвалась с губ: — Ох, самоуверенность так и прёт. — Это не самоуверенность, — возразил он, ведя её в плавный поворот. — Это опыт. Шаги сливались с музыкой. Влад двигался уверенно, без строгих правил, свободно, будто танец был игрой. Его рука направляла, помогала поймать ритм, и Аленка поняла, что с ним легче. — Ты даже не дрожишь, — заметил Влад. — Хотя обычно, когда весь зал смотрит, у тебя это… фирменное «паническое выражение лица». — Эй! — возмутилась Аленка. — Это не паника, это… сосредоточенность! — Сосредоточенность? — он склонил голову. — Тогда что за привычка — закусывать губу каждый раз, когда нервничаешь? Аленка резко отпустила губу, осознав что у нее действительно есть эта назойливая привычка. На это действие Влад ей улыбнулся, и щеки её непроизвольно вспыхнули. Они двигались в круге света от люстры. По мере танца улыбка появлялась всё чаще, напряжение отступало. Влад нарочно добавлял лёгкие обороты, проверяя её реакцию. Аленка пару раз споткнулась, но он мгновенно подхватывал — так, что это выглядело частью танца. — Ты это нарочно! — прошептала она. — Конечно, — подтвердил он. — Чтобы проверить твою реакцию. Ну и чтобы этот сгорел от злости. Он бросил взгляд на парня что стоят в толпе, девушка же тоже не отставала от него замечая — Александр был напряжён, кулаки сжаты. Хмыкнув самой себе, Влад мягким движением увёл её в новый оборот, заставляя снова обратить внимание на него. — Смотри только на меня, — тихо сказал он. И она действительно смотрела только на него. Когда мелодия стихла, зал аплодировал. Влад слегка отпустил руку, но наклонился ближе: — Видишь? Выглядело, будто ты всю жизнь этим занималась. — Может, это ты умеешь скрывать мои ошибки, — улыбнулась она. — Нет, — сделал вид, что задумался. — Это просто совместимость. Рассматривая рыжую спутницу он обратил внимание на ее красные щеки и чуть сбившейся дыхание, немного подумав Влад наклонился к ней, взглядом указывая на балкон который предлагал свежий воздух: — Пойдём? Немного подумав она позволила ему вести. Двери распахнулись, и они оказались на улице: резкий, чистый ветер смыл остатки парфюма и тепла зала. Город мерцал огнями, балкон был камерным и прохладным. Влад оперся о перила, принял театральную позу: — Ах, дамы и господа, — провозгласил он. — Вы стали свидетелями похищения века! Тёмный князь украл принцессу прямо из ансамбля! Аленка сначала не поняла что произошло от чего с недоумением смотрела на него, а уже после дошло осознание и не устояв: смех сорвался сдержанно. Она поднесла руки к щекам наиграно выражая панику: — О, ужас! Где же мой благородный спаситель? Немного посмеявшись с ситуации девушка подошла ближе к нему. Влад же посмотрел в сторону зала и серьёзно заметил: — Посмотри-ка на них: твои друзья смотрят, будто мы с тобой — редкая выставочная редкость. Они поражены, удивлены и явно не знают, то ли аплодировать, то ли жалеть. Аленка бросила взгляд в зал. В самом деле: Саша с угрюмым видом, Снежка и Маша смущённо переглядывались, кто-то в первом ряду шептал: «Ну ты посмотри, с кем она танцевала». — Они выглядят как народ, который впервые увидел чудовище в музее, — подметил Влад, сведя всё к смешной картинке. — Или как те, кто вдруг обнаружил новый сорт конфет: интересно, но подозрительно. Он сделал театральный жест, перевёл взгляд на городские огни вдали и, слегка наклонив голову, добавил: — И всё это ради контраста. Смотри: солнце и тень танцуют — и это интригует. — Солнце и тень, говоришь? Очень пафосно, — пробормотала Аленка с улыбкой, почти шёпотом. — Только не забудь: тень тоже может укусить. — Я и есть укус, — отозвался Влад, не теряя театральной интонации, выставив грудь и размахнув руками, будто показывая публике «злодея» в полном обмундировании. — Посмотри на меня: идеальный образ. Аленка вновь подхватила игру: — О, злодей! Справишься ли ты с последствиями своих поступков? За каждую проделку полагается ответ… Влад прислонился к перилам и посмотрел сверху вниз, полностью войдя в роль: — Ответ у меня всегда есть. Но он может быть неожиданным — в виде танца, подарка… или небольшого публичного скандала. Аленка засмеялась искренне, громче, чем прежде. Затем, с наигранной слабостью, откинулась назад, ладонь ко лбу: — Ах! Я гибну! Злой князь похитил меня, и нет спасения! Рука Влада молниеносно поддержала её за спину и плечо — осторожно, чтобы не лишить сценичности и не дать упасть. В этот момент Аленка вздрогнула — не от притворной слабости, а потому что его ладонь была неожиданно холодной. Она посмотрела ему в лицо. — У тебя руки ледяные… — пробормотала она, слегка отстраняясь. Влад скосил глаза на свою ладонь и лениво усмехнулся: — О, прости, рыжая бестия. Видимо, слишком долго стоял в стороне, пока все грелись в твоей славе. — Или это твой коварный план? — прищурилась она, подыгрывая. — Заморозить меня и унести куда-то в башню? — Заманчиво, — театрально отозвался он, но без насмешки. — Жаль, башня временно отсутствует. Аленка усмехнулась, мягче: — Ну конечно, драматичность через край. — А тебе не нравится? — он наклонился чуть ближе, глаза блестят. — Кажется, тебе даже весело со мной. Она пожала плечами, будто это было самое простое в мире: — Может быть, я люблю плохих героев. Они честнее. Влад на мгновение замялся. Его лицо впервые выражало растерянность. Он будто хотел что-то сказать, но вместо слов просто сделал шаг ближе. Его рука — всё ещё прохладная — легла на её щёку, и она не отстранилась. — Ты рискуешь, — сказал он тихо, почти шёпотом. — А ты? — ответила она так же тихо, с лёгкой улыбкой. Мир вокруг будто сжался, оставив их наедине. На этот раз не было театрального жеста, ни шутки, ни позы. Влад склонился и поцеловал её. Сначала осторожно, проверяя, можно ли это сделать, а потом увереннее, глубже, чуть дольше, чем ожидала она. Мгновение длилось вечность: ни шум гостей, ни прохладный ветер — ничего не имело значения. Только они вдвоём, тепло Аленки и холодная рука Влада, переплетённые здесь и сейчас. Когда он отстранился, на его лице появилась лёгкая, почти растерянная улыбка: — Ну вот, это уже точно не по правилам бала. Аленка фыркнула, но улыбка не исчезла: — А кто сказал, что я всегда их соблюдаю? И снова раздался лёгкий, искренний смех — теперь уже не как часть спектакля, а как предвестие чего-то настоящего, нового, что только начинается.