Смелый котёнок

      — Пи’Джефф!       Сатур замирает посреди гримёрки, слыша голос Тина, и хочет трусливо сбежать. Потому что его руки, глаза, тело жили на протяжении всего Send Off своей жизнью, а сейчас он ловит осознание, что позволял себе слишком много, что претендовал на того, кто не принадлежит ему и принадлежать не может. Он облажался, облажался по всем пунктам, но сейчас ему нужно взять себя в руки, натянуть нейтральную улыбку и делать вид, что ничего не произошло, надеясь только на то, что Баркод не заметил.       — Пи’Джефф, — уже тише зовёт Тин, подходя ближе на дрожащих негнущихся ногах. Сегодня было так много всего: волнение, страх, куча фанатов, старт тура, выступление на сцене, но сильнее всего среди этой какофонии событий выделяются взгляды и прикосновения Сатура, его улыбки, поглаживания по спине и рука на талии, которая заставила сердце сделать кульбит и упасть в желудок. Код знает, что это может ничего не значить, понимает: вполне вероятно, что Сатур волновался и так избавлялся от этого самого волнения, но Баркод всего лишь восемнадцатилетний мальчишка, который реагирует слишком бурно и ярко на всё, что происходит, плавится под прикосновениями, краснеет из-за взглядов и поддаётся необдуманным решениям. Таким, как… сделать ещё два шага к повернувшемуся Джеффу, умножая расстояние между ними на ноль, обхватить его длинную скульптурную шею пальцами и врезаться губами в губы, жмурясь до мелькающих под веками мушек. Он ждёт удара, ждёт хотя бы отказа или протеста, потому целует Джеффа без согласия, идёт на поводу у желаний, вспыхнувших неоново-красным, и заслуживает самого жёсткого толчка.       И толчок действительно происходит, когда Сатур до боли стискивает ладони на талии и толкает к стене, вжимаясь телом в тело.       Тин ахает от неожиданности, кажется, случайно царапает короткими ногтями нежную кожу, но не может попросить прощения, потому что на его поцелуй отвечают. Джефф двигает губами по губам, наклонив голову, целует греховный рот и губы, являющиеся во снах, словно наваждение, и обхватывает поперёк спины, ныряя ладонями под кожаную рубашку и ощущая жар юношеского тела даже через майку.       Тин стонет в его губы, отвечает неумело, стукается зубами, но не желает отстраняться, вплетая тонкие пальцы в длинные, покрытые лаком, волосы. Его так тянет, его так сильно тянет к Сатуру, будто в одном человеке собралась вся земная сила магнетизма, которой невозможно противостоять. Хотя Код и не сопротивляется, целует, плывёт от того, как музыкант прикусывает, лижет и ласкает его губы, оставляя, по ощущениям, синяки. И это так приятно, так крышесносно — ощущать на себе потребность и голод, что Тин отстраняется на несколько миллиметров, чтобы глотнуть воздуха, делит кислород с Джеффом на двоих и слизывает с нижней губы слюну, боясь открыть глаза и понять, что всё закончилось. А он не может себе этого позволить. Не тогда, когда только получил. Не тогда, когда самый вкусный сон стал реальностью.       А Сатур смотрит в лицо зажмурившемуся Баркоду, рассматривает его красивые черты, длинные ресницы, родинки и пухлые, такие манящие губы, и не может заставить себя прерваться, касается языка Кода своим, когда он снова облизывается. И это безмолвное «можно?» на которое отвечают моментально умоляющим:       — Пожалуйста.       И Джефф вжимается грудью в грудь, бродит ладонями по спине, пояснице, острым лопаткам и позвонкам, и снова набрасывается на горячий влажный рот, больше не церемонясь и толкаясь между губ языком.       Баркод глухо утробно стонет, сжимает волосы парня на затылке и отвечает, лижется неумело, но с невероятным, пылающим огнём желанием. Он неуверенно касается языка Сатура своим, кружит вокруг него, не понимая, что нужно делать и чуть ли не теряет равновесие от того, какое удовольствие в нём вызывает его первый поцелуй, ещё и с человеком, в которого он настолько сильно влюблён.       А Джефф улыбается в поцелуй, оценивая мальчишеское нетерпение, обнимает так крепко, что ещё чуть-чуть — и затрещат кости, и сам успокаивает поцелуй, делает его нежным и тягучим, аккуратным и таким мягким, каким только можно. Его язык ласкает нёбо, скользит по кромке зубов и гладит язык парня, мягко прихватывая желанные губы.       И когда поцелуй из глубокого превращается в еле ощутимые касания губ к губам, осознание всей ситуации накрывает их обоих. Вот только в выводах они оба единодушны: «Я не жалею о том, что сделал», — потому что о вкусных поцелуях с человеком, в которого влюблён, жалеть нельзя, это противозаконно.       Джеффа переполняет чувство вседозволенности, ощущение, что ему действительно можно прикасаться к Баркоду, целовать его и делать всё, что вздумается. И он делает, подхватывает парня под бёдра, вынуждая обнять себя за талию ногами, и целует снова, пьяняще мягко, нежно, слизывая с губ стоны и выдыхая свои собственные, когда Тин начинает массировать затылок.       Баркод отвечает на поцелуй с огромным наслаждением, прижимается к Джеффу как можно ближе и надеется, что этот момент никогда не закончится.       И они даже не вздрагивают, когда в гримёрку кто-то входит, Бас смотрит на них как-то… понимающе, хмыкает, замечая, что Код ярко краснеет, а Сатур крепче обнимает его за талию. Они оба были такими очевидно влюблёнными уже долгое время, но казалось, что об этой влюблённости знают все, кроме них самих. И вот сейчас, в этот самый миг, Бас застаёт их на проявлении близости, в моменте осознания и, он надеется, принятия этой влюблённости.       Он разворачивается и молча выходит, приберегая все шутки на потом. И ещё жалея, что они так и оставили все свои споры в отношении Джеффа и Кода на уровне шуток.       А Сатур целует Тина в линию челюсти, касается губами шеи и проговаривает жарко, обдавая кожу влажным дыханием:       — Именно в твою смелость я и влюбился. Она слишком сексуальна и прекрасна, — он крепче обхватывает Кода поперёк спины одной рукой, и вжимает в стену, чтобы не уронить ценный груз, а второй тянется к лицу и нажимает на подбородок, вынуждая Тина опустить голову. Вот только парень жмурится, словно по инерции, будто боится, что ему всё это примерещилось и сейчас Сатур скажет, в лучшем случае, что он просто ещё ребёнок, а в худшем — что противен ему, но Джефф касается нижней губы большим пальцем, ласково скользит по ней и добавляет мягко, — бесстрашный котёнок, вдруг, решил спрятать свою смелость. Открой глаза, Код.       И Баркод не может не поддаться этому голосу, смотрит на парня, нервно перебирая его волосы, и сам расплывается в улыбке, видя улыбающегося Джеффа.       — Отвезёшь меня домой, Пи’?       — Отвезу. К себе. Потому что нам нужно поговорить.       — А, может, не только поговорить? — Тин возвращает свою смелость, гладит музыканта по шее кончиками пальцев и кусает нижнюю губу, снова краснея скулами.       — Отличный вариант, мне очень нравится, — Сатур приближается, тоже прикусывает губу Баркода и ведёт ладонью вниз по шее, груди, животу, перебирается на бедро и сжимает ягодицу через плотную ткань джинсов, ощущая твёрдость, прижатую к его животу.       — Поехали, Пи’, — Баркод расцепляет ноги и сам опускается на пол, нетерпеливо выдыхая Джеффу в губы, — я хочу тебя.       И он знает, что краснеет, ощущает, как из-за стыда горят уши, шея и лицо, а тело наверняка покрывается некрасивыми пятнами, но он сегодня решился на поцелуй, решился переступить черту дружбы и отношений Пи’-Нонг’, а заняться сексом с человеком, который ответил тебе взаимностью точно не кажется плохой идеей.       Сатур же подвисает, смотрит на смущённого Кода, гладит его бока через ткань майки и пытается заставить себя быть разумным взрослым, который напомнит и о том, что не нужно торопиться, и о том, что у них разница в возрасте, и ещё что-то там, что должны говорить взрослые, но… он не хочет быть этим самым занудным взрослым, потому что Тину не десять лет, он может уже понимать свои желания и потребности, хоть и говорит о них, жутко смущаясь. Поэтому Джефф только шире улыбается, нежно чмокает в мягкие зацелованные губы и проговаривает хрипло:       — Только нам нужно заехать в аптеку, у меня нет смазки, — ведь первый раз Кода должен пройти на высшем уровне и в полной безопасности.       Баркод краснеет ещё сильнее, кивает неловко, но ощущает, как тело отзывается на эти слова, как по груди прокатывается огонь желания, а внизу живота скручивается предвкушение. Яркое, сочное и такое необходимое.       Они быстро переодеваются, бросая шмотки куда попало, уходят, толком ни с кем не попрощавшись, и залезают в машину Джеффа, оба сгорая от предвкушения и желания. А у Сатура есть два варианта: дом его семьи или квартира, в которой он иногда предпочитает оставаться, чтобы побыть наедине с собой.       И второй вроде как кажется более удачным, но он выбирает первый: сегодня никого нет, мама и Джесси уехали в гости, зато есть просторная душевая и мягкая кровать, которая точно позволить залюбить этого мальчика до потери пульса.       Баркод нервничает, мнёт края футболки и боится открыть рот, чтобы ничего не испортить и не разрушить. Он сам удивляется себе, откуда у него взялось столько смелости, чтобы поцеловать Джеффа, но он благодарит себя за неё, потому что в подарок он получил крепкие объятия, жаркие поцелуи и «в твою смелость я и влюбился», произнесённое хриплым голосом. Значит, Сатур тоже в него влюблён, значит, Сатур тоже его хочет и не делает одолжения, значит…       — Код, если ты передумал…       — Я не передумал! — Тин резко поднимает голову, отрывая взгляд от своих коленей, и прикусывает губу, замечая, что они стоят в пробке, и Джефф может смотреть на него, а не на дорогу. А ещё может протянуть руку и накрыть его наверняка потную от волнения ладонь. Да уж, кто и может передумать, так это сам музыкант, не желая возиться с ничего не умеющим мальчишкой, у которого весь опыт сводится к мокрым снам и уединению с рукой.       –… то в этом нет ничего страшного, — Сатур упрямо договаривает свою фразу, гладит большим пальцем косточки и ощущает всю неловкость, которая грузом висит над ними. — Нам некуда торопиться, мы можем просто провести вечер вместе, поговорить, поиграть, послушать музыку, как десятки вечеров до этого, — Джефф нехотя убирает руку, потому что нужно переключить скорость и ехать, и жутко сожалеет о том, что не видит лицо Тина, когда он говорит, смотря прямо на Сатура:       — Я безумно нервничаю, потому что ничего не умею, но очень хочу научиться именно с тобой. Всего хочу с тобой.       Нужно ли говорить о том, как эти слова влияют на музыканта? Стоит ли рассказывать, как ярко вспыхивает желание под кожей, когда самый притягательный в мире парень говорит подобные вещи?       — Я обязательно научу тебя всему, когда буду покрывать поцелуями каждый дюйм твоего тела, — отзывается Сатур, желая, чтобы эта пробка испарилась, потому что ждать и держать себя в руках становится всё труднее, а предвкушение кружит голову.       Остаток дороги проходит в ещё большем напряжении между ними, только теперь уже сексуальном, ведь Код услышал то, что хотел услышать: его желают так же сильно, как и он сам. Он плохо помнит, в какой момент они заезжали в аптеку, совсем не обращает внимания на мелькающие мимо дома и приходит в себя только тогда, когда позади него захлопывается дверь знакомого дома.       В следующую секунду его впечатывают спиной в эту дверь, голодно целуя в нежные губы, и опять подхватывают на руки, сжимая бёдра до синяков.       — Подожди, постой, Пи’, — Код заставляет себя отстраниться и громко стонет, чувствуя, как Сатур прикусывает кожу на шее и зализывает этот укус, словно не может себя контролировать. Хотя почему «словно», он действительно не может, сгорает от нетерпения, ласкает губами линию челюсти и собирается снова поцеловать, но его останавливают руки Тина, вынуждая замереть в нескольких сантиметрах от губ. — А если твоя мама или брат нас увидят?       Джефф фыркает и смеётся, крепче прижимает к себе парня, но чуть ли не падает, зацепившись за какую-то обувь. В целях безопасности он всё же опускает Баркода на пол, но не разрывает объятий, отвечая мягко:       — Они бы не слишком удивились, но их нет дома.       А Коду хватает этой информации, чтобы расслабиться, теперь он сам тянется к губам и целует, посмеиваясь прямо в рот музыканту с того, как неловко и долго они поднимаются по лестнице. И Тин ощущает абсолютную, ни с чем не сравнимую эйфорию, когда человек, о котором он грезил, стаскивает с него и с себя футболки, прижимаясь голым торсом, и опускается на край кровати, усаживая мальчишку к себе на колени.       Они собирались поговорить, обсудить и разобраться в чувствах, но сейчас хочется совсем не этого, хочется кожа к коже, стоны в унисон и ощущение наполненности там, внизу. И хоть Баркоду страшно, действительно страшно, но он падает на спину, приподнимая бёдра, и позволяет снять с себя штаны вместе с бельём. Сатур раздевается следом, демонстрирует невероятной красоты тело с точёными линиями мышц и красивыми изгибами, словно вылепленное великим искусным скульптором.       Код на его фоне кажется сам себе несуразным, слабым, с детскими припухлостями и угловатостью, поэтому ему хочется прикрыться. И он краснеет, неловко ёрзает и стыдится смотреть Джеффу в глаза, когда он бросает смазку и презервативы на кровать.       Сатур же разглядывает такое красивое тело, такое желанное, мягкое и нежное на вид, что ощущает потребность написать о его красоте песню, написать о нём стихи, вложить все свои чувства в строки и никогда их никому не показать. Потому что это будет его личное и сокровенное, ода влюблённого музыканта, который получил шанс прикоснуться к тому, о ком мечтал так долго.       Джефф опускается рядом, поворачивает голову Кода к себе и проговаривает низко, возбуждённо:       — Ты великолепен, я представлял тебя в своей постели, но настоящий ты в сотни раз красивее, — он безошибочно угадывает настроение Тина, придвигается ближе и даёт почувствовать бедром горячую твёрдость, — если ты не веришь моим словам, то поверь хотя бы моему телу, — и Сатур понимает, что, кажется, сработало, потому что Баркод немного неловко кивает и приподнимается, целуя в сотый раз за вечер. А Джефф не протестует, с радостью принимает этот горячий поцелуй, скользит ладонью по шее, ласкает косточки ключиц, плоскую грудь, дрожащий нежный живот и касается, гладит крепкий стоящий член, оттягивая крайнюю плоть вниз и обнажая головку. Баркод стонет, посасывая язык парня, и дрожащими пальцами решается тоже его потрогать, касается сильной груди, кайфуя от рельефа, проходится пальцами по рёбрам, вызывая невольный смешок, ласкает косые мышцы и обхватывает эрекцию Сатура, неловко вывернув запястье. Тину так странно сжимать и трогать не себя, так непривычно, но безумно приятно, потому что кожа там бархатистая, мягкая и такая нежная наощупь, что он двигает рукой, вынуждая Джеффа разорвать поцелуй, и выдаёт, не контролируя язык из-за возбуждения:       — Я хотел бы тебе отсосать когда-нибудь, — и это его одна из самых развратных и желанных фантазий: ощутить тяжесть члена Сатура на своё языке, почувствовать вкус, пососать головку и узнать, какие звуки он будет издавать в этот момент.       — Если ты продолжишь, я кончу раньше времени, — Джефф сам убирает руку от члена Кода и опускается ею ниже между ног, ласкает яички и добирается к сжатой дырочке, нежно на неё нажимая, — мне хотелось бы кончить, когда я буду здесь.       Баркод выдыхает, тушуется из-за прикосновения внизу, чувствуя, как пятнами стыда покрывается даже грудь, но разводит бёдра, понимая, что тоже этого хочет. Желает безумно сильно.       А Сатуру становится сложно терпеть, когда его мальчик перед ним: обнажённый, жаждущий и желанный, поэтому он нащупывает флакон со смазкой, выдавливает на пальцы и согревает, чтобы через несколько мгновений снова опустить руку и толкнуться внутрь указательным всего на одну фалангу, давая Тину привыкнуть к новым ощущениям. Вот только мальчишка тянет его к себе, целует страстно и горячо, сжимает влажные у корней пряди и сипит прямо в рот:       — У меня не было секса с другими, но никто не запрещал мне трахать себя пальцами, когда я думал о тебе, — и он сверкает потемневшим взглядом, возвращая свою смелость, которая помогла ему оказаться в этой постели.       Джеффа бьёт током от его слов, а утробный стон невольно вырывается из груди, когда он представляет это зрелище: Тин, в полумраке комнаты, выстанывающий его имя и вгоняющий в себя пальцы, скользкие от смазки. И это кажется таким пошлым и притягательным одновременно, что Сатур просит, ухмыляясь и толкая палец до упора:       — Расскажи мне, как это было.       — Я… ах! — Код шире разводит бёдра и гнётся, ощущая, как палец внутри ласкает и массирует простату. — Это было за день до того, как мы полетели на Пхукет, — Тин сглатывает, цепляется за плечи Джеффа, и, кажется, царапает кожу, ощущая, как в него аккуратно проникает второй палец, и музыкант двигает ими внутри, растягивая, подготавливая для себя. — Ты тогда позвонил по видео после душа и был без футболки, и пока мы говорили, я… м-мм, — жар охватывает всё тело Баркода, а желание оказаться поскорее наполненным кажется просто неистовым, сжигающим изнутри, и Сатур не делает лучше, смотрит своими тёмными, глубокими глазами так, словно заглядывает в самую душу, и ждёт, продолжая, желает услышать это из уст своего мальчика. — Я возбудился тогда. Это было не впервые, но впервые я представил, что мы не просто будем целоваться, а что ты меня трахнешь…       — Какие развратные словечки, — хмыкает Сатур, массирует узкий вход и медленно проникает третьим пальцем, сгорая от вожделения.       –… и я нашёл какой-то крем для рук и попробовал засунуть в себя палец, и мне… мне понравилось. Мне настолько понравилось, что я кончил только от пальцев, потому что представлял, что это ты меня растягиваешь, — стыд Баркода испаряется, оставляя после себя только пламя, его тело изнемогает, гнётся, а Джефф, который накрывает губами сосок, не делает ни грамма лучше.       — И сколько пальцев ты принял в себя тогда, чертёнок? — Сатур держится из последних сил, проникает четвёртым пальцем и двигает ими, так сильно мечтая уже оказаться внутри.       — Четы… ре, — Баркод глотает звуки, давится стонами и ощущает наслаждение, которое охватывает каждую клеточку его тела. Натяжение мышц внизу достаточно болезненное, но прикосновение к простате и давление на неё, делают всё более приятным и крышесносным, не позволяя концентрироваться на боли.       — Сейчас внутри ты почувствуешь кое-что другое, — обещает Джефф, отстраняясь только для того, чтобы разорвать зубами упаковку презерватива и натянуть его на член, обильно смазывая.       А Коду больше не страшно, он смотрит горящим взглядом, наполненным желанием, обнимает парня поперёк спины, когда он опускается сверху, и только выгибается, громко простанывая, когда крепкий член оказывается внутри него одним слитным движением.       Он дышит раскрытым ртом, переживая вспышку боли и проезжаясь короткими ногтями по лопаткам Джеффа.       Музыкант глухо стонет, видя под веками звёзды из-за узости и жара, обхватывающего его эрекцию, и ему так хочется начать двигаться, вбиваться всё глубже и глубже, получая удовольствие, но он ждёт, пока Тин привыкнет, гладит его по бедру и боку, ласкает немного опавший член и целует, слизывает с шеи пот, хрипло шепча на ухо:       — Такой горячий и узкий, мой… ты теперь мой, ты же это знаешь, да? — и пусть это звучит сентиментально или слишком ванильно, но Сатуру есть дело только до собственных чувств и до того, что испытывает Баркод, который поворачивает к нему голову и проговаривает в губы:       — Это ты теперь мой… я, наконец-то, могу быть с тем, в кого влюблён.       А Джефф не знает, что на это ответить, только улыбается широко, накрывает рот в сладком, тягучем поцелуе и двигается внутри, практически выходя и Кода, а затем вгоняя член до упора. И несколько первых толчков им обоим достаточно больно, но постепенно Тин расслабляется, становится податливым и мягким в нежных руках, и получает вознаграждение в виде такого потрясающего и точного давления на простату.       Сатур двигается размеренно, плавно, пока видит, что Код ещё морщится, но когда парень начинает громко стонать, выдыхая: «Да… ещё… пожалуйста… хорошо», — он ускоряет темп, приходит в восторг от невероятных ощущений, от музыкальных стонов Кода и его нежного, гибкого тела под собой.       Баркоду кажется, что настолько хорошо от секса быть не может, но Джефф доказывает обратное, трахает его, двигается, таранит членом нутро и целует в губы, нос, подбородок, шею, буквально погружая его в любовь. И Тин с радостью ныряет, сам насаживается, двигается навстречу и даже не понимает, что происходит: мир обрушивается на него горячей волной, обжигая каждую клеточку огнём, вынуждая громко застонать и выгнуться до хруста позвонков над постелью. Руки и ноги немеют, а живот покрывается слоем белёсой спермы.       Сатуру нравится смотреть на оргазм Баркода, нравится видеть, как дрожит его живот, а член дёргается, выплёскивая ещё одну порцию семени, но его собственное удовольствие тоже уже близко, и он собирается выйти, чтобы закончить рукой, но Тин протестует, смотрит мутным взглядом и просит дрожащим голосом:       — Во мне.       А Джефф не может отказать, двигается, ощущая пульсацию мышц, и слышит всхлипы над ухом: тело слишком чувствительно после оргазма, особенно при давлении на простату. Оргазм накрывает Сатура так же внезапно и сильно, он сжимает парня до боли в своих руках и прикусывает ключицу, наверняка оставляя след. Они оба кончают быстрее, чем, наверное, хотели бы, но это их первый раз, их первый секс, когда они дорвались друг до друга, позволили себе получить то, о чём мечтали, наслаждаясь каждой секундой близости.       Что было дальше Тин вообще плохо помнит, запоминая только отрывки, вырванные из реальности: ощущение горячей воды на коже и нежные прикосновения, когда его сначала моют, а потом одевают. Единственной яркой вспышкой смущения отпечатывается то, как Сатур уже снова на кровати стянул с его задницы мягкие трусы и что-то там смотрел, касаясь между ягодиц прохладными пальцами. Но у Кода не нашлось силы на протесты и возмущения, он просто закрыл глаза, что-то сказал и позволил себе утонуть в пучине сна.       Джефф помогает полусонному затраханному Баркоду помыться и переодеться, испытывая щемящую нежность к этому парню, которого так сильно прошибло оргазмом, несёт его на руках в постель и достаёт заживляющую мазь, понимая, что она в любом случае не помешает и не сделает хуже.       И он аккуратно стягивает бельё, осматривает припухший вход, нежно его смазывает, и тихонько смеётся, слыша бормотание в подушку:       — Пи’Джефф, я посплю, а потом можно ещё раз…       Сатур улыбается этому, возвращает трусы на место и укладывается рядом, прижимая к себе теперь уже своего мальчика и накрывая их одеялом. Он не ожидал, что этот день закончится именно так, но ни о чём не жалеет, ни на секунду. И очень надеется, что Баркод тоже не пожалеет, проснувшись в его руках.

~~~

      Когда Тин открывает глаза, он ожидает увидеть, что угодно, но не пустую комнату. Он обводит взглядом пространство, щупает постель рядом и прикусывает губу, не понимая, почему на глаза наворачиваются слёзы. Возможно, потому что он ожидал проснуться в нежных объятиях, получить поцелуй и понять, что ему не привиделось всё, что было вчера. И то, что у них действительно был секс, он ощущает, когда садится слишком резко и громко ойкает, краснея, кажется, всем телом. Но Коду ведь хотелось гораздо большего, чем просто удовольствия, ему хотелось услышать о том, что он — Джеффа, будучи в нормальном состоянии, а не с мозгом, затуманенным накатывающим оргазмом. Сентиментально, глупо и по-девчачьи, но вот он такой и ничего не может с собой поделать.       Код нервно трёт глаза и сползает с кровати, морщась. Вчера было очень хорошо и безумно приятно, а сегодня… а сегодня у него болит жопа так, что хочется сесть на холодненькое, но даже с болью он понимает, что повторил бы их секс или занятие любовью снова.       Он надевает шорты, которые висят на стуле, поправляет измятую после сна футболку и идёт чистить зубы щёткой, которую ему выделили с десяток ночёвок назад. Так странно понимать, что все разы до этого он оставался здесь как друг и партнёр по сериалу, а вот сегодня как… как кто?       Код умывается, стараясь ни о чём не думать, цепляется взглядом за большой засос на шее, который видит в зеркале, и накрывает его ладонью, невольно растирая. Ему срочно нужно поговорить с Сатуром, иначе он накрутит себя со всей смелостью, которую может позволить своим мыслям.       Тин спускается на первый этаж, держась за перила, и слышит шорох из кухни, поэтому направляется туда.       — Доброе утро, П… — Баркод запинается, машинально накрывает ладонью метку на шее, пытаясь спрятать, и смотрит на улыбающуюся маму Джеффа, которая что-то помешивает на плите, — Кхун’Мэ, — Тин кланяется, складывая руки в «вай», и снова накрывает ладонью засос. Наверное, Сатур не захочет, чтобы Прани о них знала.       — Доброе утро, Баркод. Джеффи убежал в продуктовую лавку рядом, потому что Джесси выпил последний кокос. Он надеялся, что ты не успеешь проснуться, — женщина снова одаривает Тина нежной, мягкой улыбкой, а парень только сейчас замечает стоящий на столе поднос со всякими фруктами и сладостями. И ему так тепло становится на душе, так приятно, что Сатур хотел за ним поухаживать и принести завтрак прямо в постель. И ему хочется сбежать наверх, сделать вид, что он не спускался, но из коридора слышится хлопок двери, а за ним звучат торопливые шаги, и Джефф буквально влетает на кухню со словами:       — Мне пришлось идти в дальнюю, а Джесси у меня… — он запинается, замечая Баркода, и Тин ожидает чего угодно: от неловкого приветствия, до, может быть, коротких дружеских объятий, чтобы не спалиться перед мамой. Чего он точно не ожидает — так это того, что музыкант подойдёт к нему, обнимет за талию и чмокнет в щёку, абсолютно не стесняясь Прани. — Доброе утро, Код. Я кокос купил, так что завтрак будет полноценно вкусным. Пойдём в мою комнату. Возьмёшь чайник с чаем и кружки? А то они на поднос не поместятся, — он отходит от мальчишки и забирает еду, обращаясь к маме и ласково улыбаясь, — спасибо за помощь, мам.       — Приятного аппетита, мальчики.       Код ощущает, что краснеет, но подходит за кружками, ещё раз кланяется женщине и забирает их и чайник, топая следом за Джеффом наверх.       — Я не ожидал, что ты при маме… — первое, что говорит Тин, когда закрывает за ними дверь и неловко замирает на пороге, пока Сатур ставит поднос на стол и после этого забирает всё из рук Баркода, чтобы сгрузить на тумбочку и притянуть мальчишку в свои объятия.       — Извини, я не хотел тебя смутить. Если тебе не нравится, я не буду так делать, — проговаривает Джефф, поглаживания спину Кода и прикасаясь губами к основанию шеи. Сатуру становится почему-то страшно, что Тин мог и правда пожалеть о том, что вчера было между ними, а музыкант своими действиями поставил его в ещё более неловкое положение.       — Что? Нет! Я не это имел ввиду, — Баркод отстраняет Джеффа от себя, обхватывая руками лицо, гладит высокие скулы, поправляет растрёпанные, лезущие ему в глаза волосы и поясняет, — я просто не ожидал, что ты захочешь, чтобы твоя мама знала о нас…       — А-а, ну-у… — Сатур хихикает, словно подросток, чмокает Кода в уголок губ, и проговаривает легко, — моя мама давно знает, что я в тебя влюблён, поэтому для неё не стало удивлением ничего, что она видела сегодня утром. Даже твой засос.       Щёки Кода вспыхивают ярко-алым, и он снова накрывает отметину на шее, что Джеффа только ещё больше забавляет. Но веселье быстро сходит на нет, когда он рассматривает милое лицо Кода, медленно скользит взглядом по носу, губам, глазам, поправляет его чёлку и ласково касается щеки, проговаривая едва слышно:       — Всё, что я вчера говорил — правда, но сейчас мне хочется узнать, действительно ли ты согласен стать моим? — Сатур никогда не чувствовал себя настолько неуверенно, как сейчас. Он понимает, что от волнения у него даже слегка дрожат руки, а спина покрывается мурашками. Он влюблён в Баркода, они поцеловались и переспали, но если бы это всегда было гарантией начала отношений, то секса на одну ночь практически не существовало бы.       — Пи’Джефф, — Код гладит музыканта по груди, скользит вверх, ласкает тёплую кожу и проговаривает уверенно, но мягко, — я поцеловал тебя, потому что устал скрывать свои чувства, устал бояться сделать что-то лишнее и быть неправильно понятым. Я рискнул вчера, потому что простых объятий и прикосновений от тебя мне уже было недостаточно. Я хотел больше и ближе, я хотел стать твоим, и присвоить тебя себе. Поэтому мои слова тоже не были ложью, — Баркод придвигается, целует Джеффа в губы и сжимает его волосы, наклоняя голову в сторону и выдыхая горячий воздух, когда Сатур крепче обнимает за талию и разворачивает их к кровати, медленным шагом приближаясь к ней. И Джефф опускается первым, тащит к себе Кода и роняет его на подушки, нависая сверху и видя, как парень морщится от боли.       — Сильно болит? — обеспокоенно смотрит на него музыкант, гладит нежно бедро и послушно ложится сверху, поддаваясь рукам Тина.       — Терпимо. Вчерашние ощущения стоят того, чтобы сегодня я потерпел, — и он честно так считает, вспоминая свои же стоны и удовольствие, пробегающее по всему телу.       А Сатур улыбается ласково и ярко, чмокает раз, другой, третий, прикасается губами к губам и собирается встать, вот только Тин бормочет:       — Куда? — и тянет обратно, крепче обнимая.       — Я думал, что ты захочешь позавтракать, как проснёшься.       — Я хотел, чтобы ты меня обнимал, когда я проснусь, а ещё я хотел целоваться, — и Код изворачивается, накрывает их одеялом и смотрит Джеффу в глаза, — раз ты влюбился в мою смелость, тогда я смело прошу тебя не переставать меня целовать, — Сатур кивает, прижимается теснее и целует чувственные губы, исполняя безмолвное обещание, потому что не может отказать своему смелому котёнку, лениво и сладко отвечающему на его поцелуй.