Тень крыла: Восхождение из пепла

На следующий день Нугзар остался один в их комнате.Наташа ушла на задание на Землю,и её отсутствие будто выбило из него опору. Он сидел у окна,смотрел на серое небо и вдруг,словно удар молнии,воспоминание пронзило его разум.Лицо девушки,перекошенное от боли и гнева,её голос,полный отчаяния: — Ты убийца! Тебе всё равно на жизни! Ты холоден к чужой смерти! Херейд резко вскочил.Ладонь невольно врезалась в стену.Камень треснул.Грудь сдавило,словно туда вбили кол. — Чёрт… — он зашипел сквозь зубы,глаза налились тьмой. — Она… действительно это говорила… Он закрыл лицо руками,но перед глазами всё равно стояла её фигура. Внутри зашевелилось что-то тёмное,опасное.Он вспомнил,сколько душ забрал,сколько врагов палило его пламя,как оставался холодным,черствым,и как часто внутри не было ни капли сожаления. — Она права… — выдохнул парень глухо. — Я убийца.Я всегда им был. Юноша подошёл к зеркалу,взглянул на своё отражение.Чужое,холодное лицо смотрело на него.Внутри поднялась ярость,смешанная с болью. — Но тогда… — он ударил по зеркалу,осколки брызнули на пол. — Почему же я… всё равно хочу её,больше жизни? Он сел на край кровати,уткнувшись лбом в ладони.И впервые за долгое время внутри была не только ярость – была слабость. — Наташа… если ты вернёшься и увидишь во мне лишь монстра… — голос сорвался на шёпот, — я не смогу этого пережить. Гибадуллин лёг на кровать и,словно по привычке,укрылся собственными крыльями.Чёрные перья сомкнулись над его телом,превращая его в мрачный кокон.Лицо оставалось напряжённым даже во сне.Губы чуть подрагивали,а дыхание то замедлялось,то учащалось,будто он вёл войну внутри себя. Через какое-то время дверь скрипнула,и в комнату вошла Лазарева.На ней всё ещё был плащ после задания.Волосы чуть растрёпаны,а глаза горели усталой сосредоточенностью.Она остановилась в проёме,долго смотрела на любимого.Его силуэт под крыльями казался одновременно угрожающим и трогательным. — Ну ты и чудо… — шепнула она себе под нос,чуть улыбнувшись. Она сняла плащ,аккуратно повесила его и подошла к столу.На поверхность легли бумаги,перо,карта.Ангел зажгла свечу,и мягкий золотой свет разлился по комнате,скользнув по перьям архидемона.Они поблёскивали,как отполированный металл,будто скрывали под собой не только тепло,но и память о боях. Наташа села,склонилась над бумагами.Её пальцы быстро скользили по строкам.Она что-то писала,делала пометки,а взгляд всё равно то и дело возвращался к нему. Он лежал недвижимо,укрытый крыльями,словно боялся,что кто-то прикоснётся к нему и разрушит хрупкий покой. В комнате воцарилась тишина,и единственным звуком были царапающие по пергаменту движения пера да ровное,чуть глухое дыхание Нугзара из-под чёрного покрывала его крыльев. Девушка задержала руку над бумагой и прошептала: — Спи… Я рядом. Лазаревп сосредоточенно выводила строки на пергаменте,когда вдруг тишину нарушил слабый,едва слышный шёпот: — …Наташа… Она подняла голову.Сердце сразу кольнуло.Херейд,укрытый крыльями,словно ворочался внутри собственного кокона.Его губы едва шевелились,и имя слетало с них так тихо,будто он боялся,что оно растворится в воздухе. — Я здесь… — прошептала ангел,не отрывая взгляда от него. Вдруг крылья распахнулись,аак чёрные паруса,и он резко сел.Его взгляд был чуть потерянный,но в тот же момент сосредоточенный,будто между сном и явью.Юноша медленно поднялся и шагнул к столу,где сидела Наташа. Он остановился прямо перед ней,долго молча смотрел в её глаза.А потом – к её удивлению – опустился на колени.Его сильные плечи дрогнули,и он склонил голову прямо на её колени. — Чёрт возьми… — выдохнул он глухо. — Только твой голос… только твоё имя держит меня живым. Наташа застыла.Её пальцы замерли над пером.А потом,мягко,почти нерешительно,она коснулась его волос,провела ладонью по его голове. — Ну ты и упрямый,Нугзар, — тихо улыбнулась она,чувствуя,как в груди распирает тепло. — Даже во сне ищешь меня. Он не поднял головы,лишь сильнее прижался к её коленям,будто искал в них опору и спокойствие,которых ему всегда не хватало. — Ты моя крепость, — глухо произнёс парень, — даже если я сам превращаюсь в руины. Девушка чуть наклонилась вперёд.Её волосы скользнули по его щеке.Она тихо шепнула: — Тогда не рушься.Я здесь,и никуда не уйду. Он молчал,но было ясно – что-то внутри него сражается,вырывается наружу. — Я раньше… боялся, — вдруг выдохнул Гибадуллин,не поднимая головы. — Боялся влюбляться. Лазарева замерла.Её пальцы остановились,но она не убрала руку. — Почему? — мягко спросила она,будто боялась спугнуть момент. Архидемон медленно поднял голову.Его глаза блестели в полумраке комнаты.В них читалась и боль,и странная,почти детская честность. — Потому что любовь делает слабым, — хрипло сказал он. — Я слишком хорошо знал,что такое потеря.Если бы позволил себе полюбить… меня бы просто не стало.Я бы сгорел. Архидемон усмехнулся,но в этой усмешке было больше горечи,чем сарказма: — Поэтому я выбрал быть холодным.Жёстким.Даже жестоким.Так легче держать мир на расстоянии.Никто не приближается – никто не ранит. Ангел слушала его и чувствовала,как сердце сжимается.Она провела пальцами по его щеке и едва заметно улыбнулась: — А теперь? Он опустил взгляд,задержался на её губах,потом снова поднял глаза. — А теперь я боюсь только одного, — прошептал он,и его руки обхватили её талию, — что однажды проснусь,а тебя рядом не будет. Наташа накрыла его ладони своими,крепко сжала. — Ты не проснёшься один,Нугзар, — ответила она твёрдо. — Я здесь.И я тоже уже не могу иначе. Нугзар закрыл глаза и,будто облегчённо,прижался лбом к её животу. — Чёрт, — хрипло выдохнул он. — Как же я раньше жил без этого? Парень потом еще долго молчал,всё ещё сидя перед ней на коленях,будто собираясь с духом.Его пальцы нервно сжимали ткань её платья.Глаза то поднимались к её лицу,то снова опускались.И вдруг он выдохнул: — Натка… а ты когда-нибудь думала о детях? — его голос прозвучал непривычно тихо,почти робко,будто он сам не верил,что задал этот вопрос. Девушка замерла.Сердце вновь ухнуло куда-то вниз.Она смотрела на него,не зная,что ответить сразу.Внутри поднялась целая буря мыслей.Ей казалось,что у неё впереди ещё слишком много дел,опасностей,а он вдруг… про детей. — Я… — она прикусила губу и отвела взгляд,пальцами машинально теребя край стола. — Честно? Я задумывалась. Но не думала,что ты снова просишь об этом… прямо сейчас. Юноша криво усмехнулся,но в его взгляде не было насмешки.Только серьёзность. — Я просто хочу знать, — сказал он медленно,будто подбирая слова, — если однажды мы решим… ты будешь рядом.Ты не оттолкнёшь меня.Потому что я не хочу детей… ни от кого другого.Только от тебя. Лазарева глубоко вдохнула.Его слова вновь ударили прямо в сердце,и от этого стало тепло и страшно одновременно.Она посмотрела на него и улыбнулась неуверенно,но искренне. — Ты знаешь, — наконец произнесла она, — мне нужно время,чтобы понять,готова ли я.Но одно я знаю точно: если когда-нибудь и решусь… то только с тобой. Глаза его на миг засияли.Он притянул её ближе,прижимая к себе так крепко,будто боялся, что она исчезнет. — Этого мне достаточно, — хрипло сказал он. — Пока.