Едины навеки

– Ты позабыл как ездить верхом… дорогуша? Резкий порыв ветра отбросил золотистые пряди с обернувшегося к Дэймену лица. Губы, прежде крепко сжатые в тонкую линию, сложились в некое подобие беззлобной ухмылки, едва с них слетели неизменно дерзкие слова. Дэймен в ответ лишь широко улыбнулся и пришпорил лошадь. Принимая спор, он и не планировал одержать в нем верх в привычном понимании природы побед и поражений. Должно быть, он научился этому у Лорана. Дэймен, очевидно, выигрывал намного больше, оставаясь позади своего соперника. Когда он вскочил в седло, то рассудил, отнюдь не хладнокровно, что сегодня позволит Лорану вырваться вперед. Дэймен нагонит златовласую фигуру лишь за тем, чтобы отвести от себя подозрения, но по итогу оставит свое преимущество, преследуя одну-единственную цель – держать Лорана в поле зрения. Вид, который открывался ему сейчас, стоил тысячи колких реплик, брошенных в его адрес. Лоран держался в седле настолько естественно, словно был для этого рожден. Плечи уверенно расправлены, его спина прямая, как если бы позвоночник ему заменял стальной стержень. Только Дэймен обладал властью, достаточной для того, чтобы этот твердый металл внутри него плавился, когда легкими касаниями вынуждал Лорана исступленно прогибаться ему навстречу… Тугая шнуровка следовала вдоль его тела от самой шеи. Процесс высвобождения гладких лент из тканевых петелек всегда требовал от Дэймена львиной доли терпения, и сколь бы сильно не ощущалось удовольствие от предвкушения атласной кожи под кончиками пальцев, он поклялся себе, что однажды церемониться не станет и одним движением разорвет тот плотный футляр, в который ежедневно облачал себя Лоран… Сейчас же его обтянутые насыщенно-синей тканью бедра упрямо сжимали бока тонконогой кобылки, – той самой, что Дэймен преподнес Лорану во время их пребывания в Лентосе в качестве подарка. Дэймен был прекрасно осведомлен о силе и ловкости молодого короля Вира, поскольку с относительно недавних пор имел возможность оценить его способности наездника не только в тренировочном зале, но и в личных покоях. Их личных покоях… Лошади поравнялись спустя пару десятков ударов копыт. Лоран слегка натянул поводья, выравнивая темп. Причиной прекращения шуточного соревнования скорее всего являлась его догадливость. Всем своим видом Лоран показывал: он давно заметил, что Дэймен даже не старался его обогнать, но все же снисходительно позволил Акилосскому королю осуществить свой план по наблюдению за превосходством соперника. Дэймен тихо хмыкнул. Ему нравилось это в Лоране. Опасное сочетание коварного ума и сокрытой глубоко внутри безграничной нежности – и лишь одному Дэймену улыбнулась удача познать обе его стороны. Ему нравилось то упорство, с которым Лоран неизменно добивался своего, нравился его продуманный до мелочей образ, его манера держаться и говорить. За что бы тот ни брался, он не останавливался, пока результат не достигал идеала. Лоран и сам был воплощением идеала, оба прекрасно об этом знали. Пусть Лоран не был рожден править, власть вкупе с умением покорять всегда были у него в крови. И Дэймен был счастлив, счастлив до безумия, что Лоран не постеснялся применить на нем свои навыки и покорил его сердце, невзирая на все выставленные судьбой преграды, которые они рука об руку преодолели изматывающим путем крови и слез. В глубине обращенных к нему глаз Дэймен готов был утонуть, позволить себе задохнуться в манящей синеве и не видеть ничего кроме них, наблюдать мир лишь в их отражении. Безоблачное небо было не столь прекрасно, как два воззрившихся на него кристалла чистого льда в обрамлении золотых ресниц, вопреки всем законам природы вынуждающих кожу Дэймена гореть. Присмотревшись чуть ближе, можно было заметить в них озорные искорки, потому что Лоран отчетливо понимал, что именно делает с Дэйменом, и ясно видел, что чем дольше сплетены их взгляды, тем глубже становится его дыхание. Теперь поводья натянул и Дэймен. Гнедой жеребец фыркнул, склонив морду к покрывающему землю ковру луговых трав, когда наездник спешился под сенью одного из растущих неподалеку фруктовых деревьев. Лоран неспеша приблизился, внешне не выказывая никакой заинтересованности в причине их внезапной остановки. И все же Дэймен знал, что ему любопытно. Лоран несколько мгновений буравил взглядом затылок Дэймена, затем лениво осмотрелся и, со всей присущей ему грациозностью перекинув ногу через спину лошади, соскользнул с седла. Он подошел неслышно, остановился рядом, слегка вскинул подбородок, задавая вопрос без слов. Дэймен с ответом не тянул. Он придвинул нижнюю ветвь раскидистого дерева ближе к себе и выбрал сочный плод среди зелени листвы, срывая его с черенка и тут же разделяя мякоть на половинки. В воздухе витал сладкий аромат цветов и согретой солнцем травы и ноты плодовой спелости гармонично влились в симфонию соблазна. Предложение Дэймена было заманчивым до такой степени, что отказ за вариант ни одним из них не рассматривался. Лоран смотрел прямо в ореховые глаза, не отрываясь ни на миг. В его собственных больше не было сходств с лазурью неба: теперь они темны, их глубина – пучина моря. Дэймен, затаив дыхание, поднес кусочек персика к чуть приоткрывшимся губам. Он замер, ожидая. Кончиков пальцев коснулось почти осязаемое дыхание. Резкое, горячее. Взгляд Дэймена скользнул вниз, выбравшись из плена синевы, задержался на едва заметно порозовевших щеках и, проследовав ниже, остановился. Когда Лоран подался вперед, в нем не было смущения. Он сделал неторопливый укус, наблюдая за реакцией. Кадык Дэймена прокатился под кожей, вторя движению, с которым Лоран проглотил лакомство. Тот наверняка чувствовал, как по подбородку сладкой струйкой стекает сок. Он позволил Дэймену отрешенным взглядом проследить мокрую дорожку и вновь приоткрыл рот, чтобы забрать оставшийся кусочек с руки. Блестящие от влаги губы мягко и легко накрыли приблизившиеся пальцы, пуская волну чистейшего удовольствия по телу. Дэймен опустил веки, полностью растворяясь в ощущении. Вполне довольный результатом Лоран спустя мгновение отстранился и под пристальным взглядом затянутых дымкой карих глаз вальяжно прошелся языком по губам. Дэймен шумно втянул воздух через нос. Между ними – смешение искр, пляска дикого неукротимого пламени, согревающего поначалу, но неизменно сжигающего все без остатка по итогу. Их первая близость ознаменовала конец играм в хищника и укротителя, сейчас же между ними и вовсе нет места притворству, попыткам сдержать эмоции. Дэймен больше не раб. Лоран больше не хозяин. Роли не предписаны заранее, они вольны выбирать и выбрали жить друг другом. Дышать друг другом. Дэймену хотелось вновь и вновь чувствовать каждое касание губ, движения проворного языка, тепло осмелевших от его ласки рук. Он хотел ощущать дрожь в мышцах и слышать сбитое напрочь дыхание, когда Лоран терялся в его любви, когда одаривал в ответ неловкими проявлениями нежности, негромко постанывал от удовольствия, доводя их обоих до грани, до головокружения, до остановки сердца, вынуждая его биться вновь, под новый ритм, в унисон тому, что всегда будет рядом. – Расскажешь мне, – голос Лорана опустился до шепота, – что еще ты успел позабыть за время моего отсутствия? Дэймен сделал над собой усилие и поднял глаза, встречая прямой, откровенный взгляд, устремленный на него. В них читалось желание. Разве можно устоять? Большим пальцем Дэймен осторожно погладил подбородок, неторопливо двинулся выше, собирая капли, ласково провел им по нижней губе. О да, он расскажет. На языке тела расскажет, как скучал по сладости этих губ, их неуверенности, скованности поначалу, но одновременно с тем податливости, требовательности и даже жадности, являющих себя, когда ломались последние преграды… Лоран смотрел. Ждал. Дэймен больше ждать не мог. Его ладонь легла на затылок, утонула в шелке золота, запуталась в коротких прядях, настойчиво притянула к себе. Дэймен с трудом оторвал взгляд от губ Лорана лишь для того, чтобы прильнуть к ним своими. Пульс ускорился до предела, кожа пылала. Дэймен невероятным усилием заставил себя сдержаться, замедлиться. Он наклонился, поцеловал нежно, не спеша, не пытался проникнуть глубже, лишь поверхностно касался чувствительной кожи. Лоран ощутимо вздрогнул, носом приник к щеке. Дэймен слегка отстранился, провел плавным движением кончиков пальцев по шее, по краю высокого воротника, спустился на грудь, едва дотрагиваясь до плотной ткани. Он поднял взгляд, давая Лорану время, последнюю возможность перевести дыхание или сбить его окончательно. Лоран замер. Слегка зажмурился, прогоняя напряжение и скованность, что были вечными спутниками после потери самого близкого человека, но до момента приобретения того, кто стал теперь ему самым родным. Теперь Дэймен был терпелив. Он мягко прижался к уголку сжатых губ, сцеловывая с них остатки нектара, а вместе с ним – всю мнимую неопытность Лорана, его сомнения, его настороженность и опасения. Спустя пару касаний Дэймен почувствовал короткое движение губ: тот миг, когда они смялись в последний раз и, расслабившись, приоткрылись навстречу его собственным. Они едва дышали. Еще мгновение. Преодолев последние преграды, Лоран решительно подался вперед, открылся ему, ведь стен между ними больше не было. Только наслаждение. Руки легли на плечи, дрогнув в момент соприкосновения, будто Лоран сам не ожидал от себя такой дерзости. Еще немного. Неожиданно осмелев, он спустился по обнаженной коже, сминая ткань хитона на талии. Дэймен мягко улыбнулся. Поцелуй вышел неспешным, тягучим, с нотками того чувства, которое испытываешь при воссоединении после долгой разлуки, со вкусом позабытой тоски и радости от осознания: впереди целая жизнь, сотканная из ласки, нежности и любви. Руки проследовали ниже и теперь по-хозяйски покоились на крепких бедрах. Плотная ткань не стала преградой теплу, что разливалось по венам от близости Лорана, они оба ощущали его. Дэймен купался в лучах заходящего солнца, отраженных в голубизне распахнутых глаз. Чуть согнутым пальцем он провел по зардевшейся щеке, ласково заправил за ухо упавший на лицо локон. Свет играл бликами в золоте волос, сиял пудрой на трепещущих ресницах. Лоран прикрыл глаза. Он все еще немного напряженно, но вместе с тем до безумия соблазнительно наклонил голову в сторону и, не в силах удержаться, невольно, на грани слышимости, сладко простонал в предвкушении уже знакомой, но от того не менее желанной ласки. Дэймен рвано выдохнул. Получив позволение продолжить начатое, он поднял руку и неторопливо распустил туго завязанный под горлом узел, пропустил ленту между пальцами, вытягивая ее из петелек. Слой за слоем Лоран осознанно лишался защиты. Шнуровка воротника постепенно расходилась, открывая бледную шею, ключицы, ямку между ними, просвечивающие под мраморной кожей прожилки вен… Тело, скрытое ото всех, кроме Дэймена. Осознание этого кружило голову. Он наклонился ближе и приник к коже губами, поймал ртом пульс бешено колотящегося сердца и поцеловал так нежно, как только мог. Так, как ему нравилось. Как нравилось им обоим. Медленно… Непрерывной дорожкой мокрых поцелуев Дэймен поднялся от изгиба шеи к линии челюсти, оставил еще один, тягучий и долгий, на теплом участке у подбородка, скользнул в сторону и выше, горячо дыша в заалевшее ушко, посасывая мочку, неторопливо продвигаясь к чувствительному месту за ним, выбивая из груди Лорана новый, едва слышимый полустон, от которого внутри все сгорело дотла. Мир перестал существовать. Он преобразился, сжался до них двоих, до безграничной ласки и неприкрытого желания. Глухое биение сердца отдавалось набатом в голове, обратилось отчетливой пульсацией под кожей. Нет нужды думать, лишь потребность чувствовать друг друга. Дэймен настойчиво обхватил Лорана за плечи и слегка толкнул назад, заставив отступать, пока тот не уперся спиной в ствол персикового дерева, а сам прижался к нему. Лоран в ответ бросил короткий взгляд из-под опущенных ресниц, который был неприлично далек от застенчивого. Ледяная корка растрескалась в крошку, ее затапливало поднимающимися из глубины чувствами. Его взгляд рассеян, зрачки расширены, перед ними – дрожащее марево, и среди размытых образов лишь он реален, он рядом, сейчас и всегда. – Дэймен… Беззвучный выдох. Судорожный вдох. Когда Дэймен почувствовал, как Лоран отчаянно вцепился в его хитон, как настойчиво придвинулся к нему, когда его руки пробрались под одежды, и тот пальцами впился в кожу, он перестал осознавать происходящее. Это сон, сладостная мечта, это… Голос достиг его ушей через пелену плотного тумана. Задыхаясь, он носом прижался к виску Лорана, игриво закусил мочку, но не остановился и бессвязно промычал: – М-м? – Ты же помнишь, что нас ждут?.. – в ответ Дэймен жарко выдохнул в самое ухо, – …толпа придворных… – ладонью скользнул с шеи на затылок, пропуская пряди сквозь пальцы, – …из Вира… – привлек другой рукой за талию, прижимая еще плотнее к себе, – …и наместники Акилоса… – вновь оставляя легкие поцелуи на губах Лорана, из раза в раз вынуждая его прерываться, – …оба Королевства… Наши Королевства. Дэймен, наконец, оторвался от пленительного шелка бледной кожи и поднял взгляд на покрытое румянцем от его близости лицо, на взъерошенные от его прикосновений волосы, на припухшие от его внимания губы… Он моргнул, поборов желание приникнуть к ним снова. – О да, Ваше Величество, – тяжело сглотнув, Дамианос поймал пальцами ленты и резко затянул шнуровку под горлом. Лорану пришлось слегка запрокинуть голову, что, однако, не помешало ему стрельнуть колючим прищуром глаз в сторону своего партнера, – пожалуй, вы правы, – ладони переместились на плечи, настойчиво отодвигая от горячего и столь желанного тела, – нам действительно пора, – все еще с трудом переводя дыхание, Дэймен нашел достаточно сил и наглости, чтобы состроить невинное выражение лица, – ведь сейчас как раз самое время прерваться. На широкую улыбку Лоран ответил убийственно-холодным взглядом, в котором все же не смог скрыть мелькнувших озорных искр. В иных обстоятельствах молодой и теперь уже полноправный король Вира без тени раздумий лишил бы титула или же любопытного носа любого, кто посмел бы помешать ему в таком важном деле как объединение Королевств путем восполнения пробелов в памяти второго правителя, но сейчас в густой тишине по саду нарочито громко разносился шум приближающегося конного сопровождения, и Лоран не горел желанием попадаться им на глаза в столь личный момент долгожданной встречи с Дэйменом. В одурманенном разуме промелькнула мысль, что можно было бы скрыться среди кустарников, однако подобное ребячество показалось неуместным. Что ж, Лоран уже признавался, что никогда не мог думать в присутствии Дэймена. У них еще будет время побыть вместе. Сотни и тысячи возможностей насладиться друг другом, едва тронный зал покинут последние приглашенные гости. Как только смолкнут инструменты и стихнут праздные голоса, опьяненные вином и любовью, они проследуют в покои и никому не будет дела, насколько открыт Лоран за закрытыми дверьми. Никто не посмеет им помешать. Да, теперь у них есть время.