Птичка

Тусклый свет желтеющей под потолком лампы, словно большое пузико какого-нибудь откормленного светлячка, расслаблял усталые глаза, что в последнее время что-то не смыкались даже ради минутного сна. Бессоница была чем-то.. чем-то уже таким обыденным, что никаких других действий помимо принятия не предпринималось, завязывая груз недосыпа на шее, как закрепляют лысые мужчины в золотых цепях кирпичи на шее человека, поступившего не по понятиям. Тонкие изящные пальцы стучали по хрупкому бокалу из цветного стекла, выполненного в форме красивой розы. Так странно.. казалось, у данного Греха должна быть посуда в формах более интересных и вызывающих, и Столас не сомневался, такая имелась, но от чего-то Асмодей не доставал ее в обществе своего дорого друга, и было ли это пренебрежением к обществу его или же тихая забота, принц до конца не понимал, лишь тихо покивал расслабляющий скованные мышцы алкоголь, выжидая чужих действий. В этот раз его выдернули прямо во время работы, перемещая в дивной красоты залу дворца на воздушный диван бардового цвета в кучу декоративных подушек, пока на низеньком стеклянном столике, облаченном в гнутое чёрное железо, содержащее в себе сюжет с обнаженной парой, так подходящий на картины эпохи Возрождения. Гоэтия уже не задавал вопросов, привыкший к такой лёгкой вспыльчивости своего дорого товарища, что сейчас также устало сидел напротив - в мягком кресле такой же цветовой гаммы, в этот раз не пробуя никакого алкоголя, тихо вздыхая в ожидании оправдательных слов, но.. тот не понимал допущенной ошибки, лишь попивал чарующий напиток, с интересом разглядывая его напротив, и спустя пару мгновений тишина обрушилась на двоих словно обвал несущей стены - резко, болезненно, неприятно. — Ты уже какие сутки не спишь, Птичка? — Ответа не последовало, ведь Асмодеус продолжил ворчливую, местами крикливую тираду. — Я понимаю, ты в ссоре со своим бесенком, но это не повод.. — Он не мой. — И тем не менее.. — Неловкий кашель от резкости чужих слов. — ..я вижу как ты страдаешь, наносишь себе вред, хотя это всё не должно было вылиться за рамки обычной интрижки. Столас, птичка моя, пойми, — диванчик прогнулся в месте рядом с ним. — Ты должен жить дальше. Хрупкие плечи опустились ещё ниже, чуть не опрокидывая полупустой бокал на себя, его вовремя подхватил Асмодей, осторожно забирая из чужих лапок, чтобы с лёгким звоном поставить на стол. — Я просто.. я уже не люблю его, правда, даже не думаю о нем. — Начав оправдывать свое поведение, мужчина наконец взглянул на обеспокоенное лицо Похоти. — Состояние такое, скорее, из-за чувства.. одиночества. Ничего не могу поделать, понимаешь? Развод со Стеллой был уже давно, Октавия тоже выпорхнула из гнезда, и теперь мой замок пуст, даже слуг я разогнал.. По-моему я сам себя закапываю в это состояние, мне так неловко. Голова опустилась, уже не желая чтобы эмоции на лице читались проницательным взором, пока руки сжимали друг друга то ли в попытке ухватиться в своем оголенном состоянии хоть за что-то, то ли желая свернуться во что-то такое маленькое, чтобы просто пропасть из виду, даже Столасу до конца не были ясны свои же мотивы. — Почему ты тогда отверг мое предложение? — Брось! Тут же оживился тот, вскидывая плечами так, что мягкий шелковый халат, который, казалось, не содержал под собой ни единого лоскута другой одежды, всколыхнулся, пока обеспокоенные расширенные от удивления, смешанного в какую-то злую неловкость глаза не взглянули на Греха, желая найти там хотя бы одно доказательство того, что вновь поднятая спустя месяцы тема не более чем шутка. — Я не хочу мешать тебе, твоей работе и отношениям! А как отреагирует твой.. Физз? Так его зовут, если не ошибаюсь. Резкое молчание, и хохот содрогнул потолок с массивной навесной люстрой, покачнувшейся от этого темрба, пока Похоть утирала невидимые слезы в уголках глаз. — Птичка, какие отношения, это всего лишь мой секс-партнер. Да, у нас тесная связь, но точно не какая-то там романтика, а уж тем более не любовь. Мужчина зафыркал, все ещё пытаясь отойти от недавнего истеричного смеха, пока властитель созвездий, совсем уж сконфуженный своей доверчивостью к красивой обёртке, выжидал когда тот успокоится, блеклыми глазами высматривая фальш в этом напускном веселье, какое, казалось, должно было разрядить обстановку. — Тем более.. — Массивная фигура откинулась на спинку дивана, тяжело выдыхая, все ещё со снисходительной улыбкой глядя на своего гостя. Когтистая лапа, на этот раз близко расположившаяся к чужой макушке, ласково прошлась по приглаженным перьям. — ..Мое сердце занято другим существом. Он так и не скажет имя этого существа, будто бы боясь чего-то, за то поможет облегчить существование своему любимому другу, какой наконец спокойно выспится в чужой постели, окружённый тяжелыми одеялами и чьей-то любовью.