Красный мак

Трава была поистине зелена, когда Бог огласил свое решение. Пархающие бабочки, слегка влажные от утренней росы, что собралась в дивных цветах, лениво сидели на коре деревьев, прятались в их листве, совсем не желая расправлять свои чудные крылья, чтобы пархать по завораживающему небу. Небосвод там и правда был таким чистым и светлым, и совсем не жёг глаза, как раздражает синева у людей, никаких туч, пушистых, слегка сероватых по краям, какие бы гнал лёгкий ветерок, проворный, сбивающий пряди ко лбу. И, по правде вам сказать, эта безупречность наводила на мысли, о каких, пожалуй, до этого не задумывался больной мозг. Что делает существо живым? Спокойствие иль буря эмоций? В спокойном, даже безразличном состоянии не теряется ли вся сущность той твари, в которую когда-либо вдохнули жизнь? Разум будто входит в сон, пока тело существует, выполняет обязанности и предписания, и ничего его не может вывести из себя, ни смерть близкого, ни мелкая неудача. Но чувства ли вдыхают ощущение живости в костлявое тело, набитое потрохами? Страхи, что сжирают душу темными ночами, пока руки твои дрожат от бессилия? Вина, затмевающая разум, поселяясь где-то под коркой словно второе «я», заменяющая собою разум? Может быть.. гнев? О, такое приятное чувство, особенно когда оно сопровождается местью, жестокой и, зачастую, вдвое превышающей жестокость поступка, какой и побудил на подобные действия. И все же они пожирают ту живость, о которой я пытаюсь вам сказать, нет, они явно не относятся к этой теме, нет. а счастье, радость, любовь, что вы, возможно, вздумали себе, не длятся дольше жизни той прекрасной бабочки, какая сейчас сидит на этом великолепном красном маке, цветущем в моем разуме не хуже настоящего. Мысли мои в тот день не пришли ни к чему, даже к лживому изречению, какое бы хотя бы на миг успокоило взбудораженный км. Да и сейчас, размышляя обо всей живости естества, я не могу прийти ни к одному из умозаключений кроме как бесполезности этой мысли и собственной беспомощности.