Чёрное Солнце в твоих глазах...

Мина… Это имя тебе к лицу, любовь моя… Руки всё ещё помнят остывающее тепло твоей жизни. Она покидает тебя, оседая слезами заката на снегу и обращаясь в лёд. Жалею, что не успел почувствовать твой последний вздох на своих губах, поцелуем скрепляя договор с корыстной смертью. Возможно, вместе с тобой уснул бы вечным сном, держа в крепких объятиях… Перед внутренним взором — чёрное Солнце, отражающееся в твоих застывших глазах. Его лучи не греют, они жгут леденящим всё существо жаром, постепенно превращая заснеженное Божьей ненавистью сердце в камень. Рад бы рассыпаться прахом, но… что-то заставляет проживать день за днём в безутешной скорби. Наивность искалеченной горем души? Ах да, её нет… Тогда… надежда? Надежда не даёт сил продолжать существовать. Она медленно убивает сквозь столетия, с каждым новым днём вселяя осознание своей тщетности. Но снова и снова ищу тебя в безучастных лицах пёстрой толпы. Проношу через время нашу печальную любовь, надеясь однажды увидеть среди густой темноты сияющее Солнце в твоих лукавых глазах. И… Ты словно не касаешься пола, когда идёшь навстречу мне. Кажешься прекрасным сном, нарисованным сбредившим сознанием. Боюсь отвести взгляд хотя бы на секунду. Смотрю на тебя, и галдящая толпа испаряется в дымке миража. Лишь ты — всё, что знаю о реальности. Образ твой ещё никогда не был так близко, как сейчас. — Мы уже встречались? — твой голос звучит неуверенно, но чувствую в нём сладость страха и горечь призрачного узнавания. Твоя рука, мягкая и тёплая, тонет в моих хладных ладонях, и мёртвое сердце, кажется, издаёт тихий обречённый удар, когда касаюсь губами нежной кожи, шепча: — Влад Дракула… Любовь моя, ты всё также любишь смотреть на огонь и тянуться к нему своими ласковыми ладонями, желая ощутить его согревающий жар. Тебе нравится Солнце, пляшущее маленькими зайчиками на снегу, и музыка, чья плавность и нежность очаровывает, кутая в тёплые объятия тихого сна. И… ты хочешь, чтобы весь мир замер. Тебе скучна его извечная суета. Ты… мечтаешь уединиться с любимым где-нибудь вдали от шумных городов и просто… наслаждаться тишиной… Мина… Элизабета… Всё это — ты… Твоё отчаянное смятение завораживает. Чувствую волнение и тонкий испуг в каждой трепещущей клетке, в каждой случайной мысли, в каждом вздохе. Ты соткана из страха и кроткой любви. Не можешь до конца понять чувств, что искорками вспыхивают в мечущейся душе, вместе с ударами сердца пробуждая сокрытые пеплом времени воспоминания. Шкатулка в твоих нежных руках вновь начинает петь. Её песнь наполнена щемящей грустью ожидания и восторженной радостью долгожданной встречи. Такие разные струны затрагивает она. Так чудесно счастье в родных глазах, в чьей глубине светит искомое мною Солнце. — Это просто слова. Красивые слова, чтобы обмануть меня…, — любовь моя, сопротивление не имеет смысла. — Ты права. Слова могут быть обманчивы. Возьми меня за руку. Руки не лгут! — осторожно беру твои похолодевшие руки и прижимаю к своей груди. — Они расскажут тебе правду обо мне, но также и о тебе. Ты помнишь свои последние слова? Ты сказала… Сердце твоё стучит так громко, что заглушает все звуки вокруг. Солнце в твоих прекрасных глазах блестит в отражении горьких слёз, чьи капли окропляют мою хладную кожу болью долгой разлуки. — Береги себя, мой князь… Мой король… Жизнь моя… Без тебя мне не выжить… Ощущаю, как одинокая скупая слеза катится по холодной коже, обжигая тоскливой нежностью признания.

«Я нашёл тебя, свет души моей…»

Наш первый поцелуй… полон боли и безумного счастья. Он грубый, жёсткий, жгучий пламенем и льдом. Ты впиваешься в мои губы так, будто хочешь забрать пустоту, что вместо души, без остатка. Целуешь, не отпуская ни на миг, боясь потерять мои ледяные касания. Заставляешь сжать себя сильнее, не оставляя и миллиметра между нами. Чувствую дрожь твоего хрупкого тела, прильнувшего ко мне в поисках забытого единения. Твоя обнажённая кожа, кажется, сияет в лунном свете, рассыпая тёплые блики в танцующих огоньках свечи. — Я так по тебе скучала… Я хочу быть с тобой всегда... Прошу... Мешкаю. Так долго мечтал об этой драгоценной секунде, но, когда она наступила, сомнения скребут моё окаменелое сердце. Бессмертие моё — проклятие или второй шанс? — Пожалуйста…, — ты опять плачешь, любовь моя. В твоих слезах — страх снова потерять меня. В твоих мягких поцелуях цветёт проклятыми шипами роз адская боль. В твоей крови шепчет наша мечта. Мечта о покое для нашей любви. Касаюсь шеи любующимся поцелуем, мягко лаская. Медленно пронзаю клыками тонкую кожу, слыша стон. Делаю маленький глоточек, ощущая разливающееся по телу нежное тепло. И слушаю, как твоё сердечко заходится в предсмертной агонии, отдаваясь яростными ударами в моей груди, и стихает, замирая на моих губах последним вздохом. На этот раз договор подписан… И Смерть отныне — наше «навсегда»… Знаю, что нас снова попытаются разлучить. Священник будет читать нотации о морали и подогревать мои сомнения о правильности содеянного. Замок сотрясут удары пушечного ядра и скрежет столкнувшихся в бою мечей. Литься будет людская кровь по его безучастным покоям. Но… Горе тому, кто осмелится ступить за порог… Моя княгиня… Любовь моя… Моя Элизабета со мной… Она дома спустя столько веков… А значит никто никогда не разлучит нас… Не нарушит воцарившийся покой… Кто же отважится — умрёт жестокой Смертью…