верный

— Джулс, послушай, — начал доктор, растягивая на губах сладкую улыбку, — Ты же не маленький. Ты сам все понимал. Неужели нельзя было… просто отойти? — он медленно протянул руку, накручивая мой волос на палец. Я стоял и хлопал глазами. Доктор Хендрикс… пытается меня обвинить? — Тобиас, под- — Нет, дай мне закончить. — он отпустил прядь и завел мне ее за ухо. Я почувствовал тепло его отнюдь не нежных рук. — Обязательно было дожидаться вмешательства? Ты не мог как взрослый самостоятельный человек пресечь его попытки сразу? — Я растерялся… — слегка опустивши голову, начал было я… Но тут же почувствовал, как его ладонь прикладывается к моему затылку. Пальцы медленно сжимают отросшие волосы, собирая их, оттягивая назад. Я снова поднимаю на Хендрикса взгляд. На его лице больше нет улыбки, нет того оттенка нежности, который я вижу обычно. Я вижу в его глазах лишь несдерживаемое желание обладать. — Растерялся? — тихо, почти шепотом произносит Хендрикс, и я гулко сглатываю скопившуюся слюну. — Джулс, ты надо мной издеваешься? Ты, мать его, врач неотложной помощи. Я моргнул. Я не знаю, что ответить. Мне становится… страшно? Помолчав несколько секунд и не дождавшись ответа, он артистично — почти до абсурда театрально — разочарованно вздыхает. Что бы он ни хотел вызвать у меня своим поведением, он смог. Меня накрывает волна эмоций, и все, что я могу — смотреть на Хендрикса и внимать его словам. — А может… — он наклоняется ко мне почти вплотную, я чувствую его обжигающее дыхание на лице. У меня, должно быть, горят щёки, — Может, тебе вообще нравится такое внимание? Я замираю. Его мнение обо мне повергает меня в такой шок, что я не могу нормально сделать вдох; картинка перед глазами резко плывет, а в ушах застывает звон. Через мгновение этот ужас проходит и я снова вижу перед собой Хендрикса в приглушенном свете неоновых ламп. Его лицо до того болезненно-расстроенное, что я сам хочу расплакаться. Он смотрит на меня так, будто я только что признался ему в измене. Мне становится физически плохо. Нет-нет-нет. Только не думай обо мне так. Только не оставляй меня. Я буду для тебя хорошим. Я обвиваю его бицепс свободной руки и вдыхаю поглубже. — Тобиас, нет… Я не знаю, что со мной сегодня. Может, на мою сообразительность действует недосып? — он хмурится и поджимает губы. — Нет, прости, глупое оправдание. Я не хотел, чтобы так вышло. Я обещаю быть осмотрительнее с… компаньонами.  — Да ну? — он наклоняет голову вбок и недоверчиво прищуривается.  — Да, честно. Мне очень жаль, что я заставил тебя думать обо мне так. Прости меня. Мне нужен только ты. — на одном выдохе быстро тараторю, чтобы он не успел меня прервать. — Правда? Чем докажешь? — Все, что угодно, Тобиас. Я тебя очень люблю. Он отпускает мои волосы и кладет руку на шею, медленно поглаживая. Я на секунду прикрываю глаза, плавясь под его нежным прикосновением. — Джулс… — я приоткрываю глаза и вижу его ухмылку. Его почти опасный прищур красивых глаз. По спине поползли мурашки. — Знаешь, мне кажется, тебя нужно кое-чему научить. — Научить? — я удивленно мигаю глазами в непонимании. Мои руки плавно перетекают на плечи мужчины, и мне становится жутко комфортно стоять с Тобиасом вот так — в полутьме, скрытым ото всех его широкой спиной. Я на мгновение улыбаюсь этому ощущению. — Да… Пожалуй, назовем это… Правилом поведения. — вторая рука заведующего ложится мне на поясницу и пла-авно, тягуче-медленно движется ниже. От его действий у меня краснеет лицо, я сдерживаю смешок от щекочущего покалывания в местах, где Хендрикс меня трогает, боясь испортить момент. — Я научу тебя отказывать, кому нужно.  — Серьезно? Как? — Увидишь. Поехали ко мне. Я вновь сглатываю, но в этот раз не от страха, а от появляющегося возбуждения. Он приглашает меня к себе. Он… Вау. — Да, поехали… — приглушенно говорю я, смущенно опустив глаза. — Отлично. — и он, схватив меня за руку, повел на парковку. *** Уже сидя в его авто, я ерзаю от нетерпения. Или от того, что он крепко держит мое бедро одной рукой, пока сам полностью сосредоточен на дороге. Мне интересно, каково это — быть в квартире Хендрикса. Каково трахаться в квартире Хендрикса. Каково быть оттраханным в квартире Хендрикса. Этот мужчина — просто нечто. С ним я испытываю такой спектр эмоций, что, кажется, одной встречи должно хватать на неделю. Но он как наркотик. С каждым разом хочется больше, дольше, чаще. У меня кружится голова от волнения и выпитого алкоголя, когда он замедляется, заворачивая в двор. Мы оказываемся в квартире резко, я не замечаю, как мы попадаем внутрь, потому что всю дорогу от машины Хендрикс не отпускает меня. Он целовал меня в салоне, вел за руку в подъезд, зажимал в лифте. И сейчас не дает мне даже нормально снять обувь, стискивая шероховатыми пальцами мои запястья и кусая мою челюсть. Я тихонечко шиплю от этой приятной боли. Тобиас наощупь ищет выключатель и включает в прихожей мягкий теплый свет, от которого я на секунду жмурюсь. Хендрикс просто обжигающе горячий. Буквально и фигурально. Но во мне все просто кипит от температуры его тела, он прижимает меня все сильнее и сильнее к стене, в каком-то неосознанном желании расплавить меня. Чтобы я прикипел в прихожей его квартире и был всегда в его доступе. В его видимости. Досягаемости. Чтобы провожал его на работу и встречал после тяжелого дня своей… беспомощностью.  Он обрывает поток моих безумных возбужденных мыслей своим прекрасным хриплым голосом: — Взять бы тебя прямо тут. Я не выдерживаю и стону. Потратив не слишком много времени на размышления, выдаю: — Так возьми. В ответ Хендрикс не просто улыбается. Он скалится. — Как скажешь, Джулс. Он начинает спешно меня раздевать. Казалось бы, в таком состоянии у него должно все… ну просто из рук валиться. Но он делает это, как будто стягивал с меня одежду тысячи раз. Он успевает целовать меня и толкать свое колено между моих ног. Боже, этот мужчина… Я не замечаю, как остаюсь полностью без одежды. Я стою на своей куртке голыми стопами и чувствую, как мои плечи покрываются мурашками от холодного воздуха, идущего от входной двери. Полагаю, для этого некоторые ставят вторые двери..? Неосознанно, я качнулся в сторону заведующего в поиске тепла. Он ловит меня, и резко проводит руками от плечей сразу к ягодицам. С силой, чувственно сжимает их, и я прикрываю глаза, шумно выдыхая. Он ведет носом по моей скуле, словно говоря «подними голову», и я сразу, не думая, исполняю эту невербальную просьбу. Я чувствую, как он доволен мной. Хендрикс проводит языком по моим губам, и я сразу приоткрываю их. Он продолжает держать меня за ягодицы. Я аккуратно кладу ладони на его крепкие надплечия.  Он влажно меня целует, пропихивая язык чуть ли не в горло, но я принимаю все, что он мне дает. На вкус его слюна как кофе без сахара и дорогущий виски. Не лучшее сочетание, но зная, что это Тобиас, я готов глотать эту смесь литрами. Одна капля стекает по моему подбородку, и отрываясь, Хендрикс слизывает ее, смотря мне прямо в глаза. И от его взгляда меня прошибает насквозь.  Он отходит на шаг и наконец-то стягивает с себя пальто. Спокойно берет с рейла вешалку и аккуратно вешает верхнюю одежду, полностью отворачиваясь от меня. На секунду замирает. И поворачивает голову обратно на меня, быстро обводя глазами. Оценивая свою работу. Я знаю, что он видит. Я стою абсолютно голый, абсурдно возбужденный, нездорово красный и обнимаю свои плечи, не отпуская тепло. Он тихо, еле слышно усмехается, почти незаметно качает головой и, наконец, возвращается ко мне. Меня наконец-то окутывает его запах: дорогой одеколон вперемешку с потом. — Ты такой милый, когда слушаешь меня. Нравится быть в подчинении у мужчин постарше, хм? — он встает рядом, протягивая ко мне руки, но не касаясь. Я чувствую подвох в этом вопросе. Он на поверхности. Поэтому отвечаю максимально безопасно: — Мне нравится быть у тебя в подчинении. Он одобрительно зачесывает мне челку назад и чмокает меня в лоб. Я таю.  — Рад слышать. Ты очень быстро понимаешь, чего я от тебя хочу. Такой умный… Боже, будь я собакой, я бы радостно замотал хвостом.  Хендрикс будто читает мои мысли. Говорит: — Но знаешь… К слову о верности… — он гладит меня по лопаткам своими раскаленными ладонями, чтобы я не мерз. — Какой наиболее популярный ее пример ты можешь назвать? До меня сразу доходит к чему ведет разговор. Но я хочу притвориться глупым для себя самого. Притвориться, что я не знаю, чем это кончится. — …пес? Полагаю.  От нежности улыбки, которую мне дарит Хендрикс после после ответа, в моей груди что-то трепещет. — Да, Джулс. И знаешь… — доктор легонько, нежно обхватывает мою шею двумя руками: спереди и сзади, ничего не сжимая, просто… показывая. — Думаю, тебе не помешает побыть для меня верным один вечер. М? Я сглатываю. Вот оно. Я быстро метаю взгляд на дверь и возвращаю обратно на лицо Хендрикса. Рвано и медленно киваю. — Милый, — я втягиваю в себя воздух от этого прозвища. — Я так не могу. Скажи это вслух. — он выжидает секунду и добавляет: — Давай. — Я хочу быть верным для тебя. — осторожно и тихо, я отвечаю. Пути назад нет. Хендрикс тянется к галстуку… Я глотаю слюну, у меня сильно сбивается дыхание, пульс стучит в ушах и под его ритм у меня размывается и возвращается зрение. Окей, надо признать. Это горячо. Он снял с себя галстук. Он темно-бордового цвета без узоров. Аккуратно и методично затянул его на моей шее. Пару раз дернул на себя, не сильно, лишь проверяя узел. Улыбнулся моему виду. Я, наверное, и вправду выгляжу как пес. Взъерошенный, смотрящий на него влюбленными глазами, готовый сделать все, что он попросит. Я схожу с ума. Он кладет руки мне на плечи и давит вниз, чтобы я опустился. Когда я оказываюсь на коленях, он присаживается на корточки и смотрит мне в глаза. Вкрадчиво и растянуто говорит: — Хороший мальчик.  Я стону. Он берется за край галстука и поднимается обратно на ноги. Смотрит на меня сверху вниз. Я покорно сижу, ошеломленный происходящим. У меня просто нет слов. Я никогда не был поклонником БДСМ-практик, но… Это, кажется, оно? Ролевые игры, все дела? Повторюсь. Меня это никогда не возбуждало. Я в принципе занимался только… ну, традиционным сексом? Вообще без нововведений. Но эта ситуация… Она переворачивает во мне целый мир. Я не знаю, дело ли в этом шикарном мужчине или в каком-то особом настроении, но мне нравится абсолютно все, что сейчас происходит. И я готов отключить нахуй свой мозг. Пожалуй, этим я и займусь. Так вот, о чем это мы… Тобиас смотрит на меня сверху вниз и коротко, но сильно и резко тянет на себя «поводок». Я втыкаюсь лицом близ его паха и жмусь щекой к его бедру, ощущая жар его кожи через тонкую ткань классических брюк.  — Ты умный песик. Ты знаешь, что нужно делать. Я поднимаю свои руки в безмолвном вопросе. — Я сегодня добрый, — улыбается Хендрикс. — И ты ведешь себя хорошо. Можешь помочь себе руками. Я благодарно улыбаюсь и киваю. Тянусь к тяжелой на вид пряжке и стягиваю ремень. Дрожащими руками пытаюсь совладать с пуговицей. Видимо, вожусь с ней слишком долго, потому что ощущаю, как на шее натягивается галстук. Все это время сижу, не пытаясь поднять голову. Хотя лбом чувствую, как Хендрикс пожирает меня взглядом. Наконец расправляясь с его брюками, спускаю их до середины бедер и, шустро стрельнув глазами в Тобиаса, принимаюсь за белье. Я вижу очертания его члена в боксерах. Рот наполняется слюной. Я медленно оттягиваю резинку, медленно дергаю ткань вниз и крупный возбужденный пенис заведующего предстает прямо перед моим лицом. Я обхватываю его рукой и Хендрикс чертыхается под моим касанием. Он дергает меня на себя и я трусь носом о ствол. Меня ударяет мускусный запах. Не удерживаясь, я тихо зову: — Тобиас… Он отвечает мне тихим мычанием. Я переступаю на коленях, с мыслью, что завтра будут нещадные синяки. Но это потом.  Сейчас же я медленно веду языком до головки, обвожу ее и звучно целую, смотря прямо в глаза доктору Хендриксу. Он криво ухмыляется. — Милый. — у меня в то же мгновение вспыхивают щеки, мне становится теплее. Кажется, если бы не давление шелковой ткани вокруг моего горла, я бы растекся лужицей в ногах Тобиаса. Я кладу вторую свою руку на его бедро для равновесия, а первую сдвигаю к тяжелым яйцам. Провожу кончиком его члена по своей щеке, размазывая по ней предэякулят. Хендрикс опускает свободную ладонь к моей голове, впутывает в волосы свои пальцы, окончательно разрушая весь мой внешний вид. Не оставляя ничего, что было в начале вечера. Сильно сжимает, заставляя меня замычать от боли. — Давай-ка я тебе помогу. Господи, да, помоги мне, доктор Хендрикс.  Он поднимает мою голову, заставляя привстать и поставить стопы в более устойчивое положение. Опускает меня ниже… Я открываю рот, стараюсь сразу расслабить горло. Не дай бог, не опозориться перед мужчиной моей мечты. Чувствую на языке тяжесть ствола и солоноватый вкус.  — Блять… Джулс, какой у тебя рот… — я довольно мычу в ответ на комплимент и Тобиас низко стонет от вибрации.  Он берет процесс под свой контроль, двигая меня туда-сюда. Я стараюсь игнорировать рвотные позывы, максимально расслабиться. Хендрикс мне помогает: он не тянет галстук на себя, наоборот, опустил руку, ослабив удавку вокруг моей шеи. Я держусь руками за его бедра.  Тобиас не сдерживается и толкается глубже. От неожиданности я давлюсь и распахиваю глаза, в уголках которых выступают слезы. Я жалостливо поднимаю их наверх, но… Встречаю только снисходительную и, в каком-то плане, ироничную усмешку.  — Что такое? Не можешь больше? — слишком сладко для подобной ситуации говорит Хендрикс, постепенно возвращая давление на горло, утягивая мой поводок. Я тихонечко мотаю головой, показывая, что могу идти дальше. Смаргиваю непрошеные слезы и царапаю его бедро правой рукой в каком-то просящем жесте. Он довольно кивает: — Умница.  Он не возвращает мне свободу действий, продолжает управлять мной, крепко держа за волосы. Едва слышно стонет на выдохах через зубы. Это все ощущается нереально. Я забываюсь в этой монотонной дрочке с помощью моего рта. Смиренно жду, пока он закончит, откуда-то зная, что до того, как Хендрикс не получит свое, он не даст мне ничего. Через пару мгновений он на выдохе толкается в меня, прижимает мое лицо как можно ближе к паху. Я упираюсь носом в короткие волоски на лобке и чувствую горячую струю вязкой-превязкой спермы. Она заполняет мой рот, горло и я стенаю от этого ощущения.  Мы стоим так какое-то время. Член Хендрикса расслабляется у меня во рту и мужчина отодвигает меня, внимательно смотря мне в глаза. Я понимаю все без слов: гулко сглатываю все, что он в меня залил. И вижу его нежную, гордую улыбку. — Ты молодец, Джулс. — он проводит своим большим пальцем по моим губам, притягивая ближе галстуком. Собирает все, что на них осталось, и засовывает фалангу мне в рот. — Ты такой замечательный песик. — он наклоняет голову в бок и прищуривается, — Может, мне тебя так и оставить у себя? М? После этих слов меня пронзает электрическим зарядом и я позорно кончаю без притрагивания к себе. Сильно трясусь от перенапряжения. Я резко опускаю свои глаза куда-то в пол. Какого хуя?  Сверху слышу мягкий, добродушный смех Тобиаса. Он смеется так каждый раз, когда я делаю и говорю что-то нелепое. Он так смеялся, когда я уронил кипу документов по дороге к нему в кабинет. Когда пытался разбавить тишину откровенно тупыми шутками. Когда разлил кофе на его новую рубашку. И сейчас, когда я кончил от предложения взять себя к нему в сексуальное рабство. Так держать, Джулс! — Вот, значит, как? Я могу воспринимать реакцию твоего тела, как ответ? — я чувствую его пристальный взгляд на себе и слышу веселую нотку в его голосе. Но у меня просто не получается найти в себе силы даже поднять на него глаза. Я задыхаюсь от стыда. — Эй, милый. Все нормально. Это не странно, просто избыток чувств. Я не стану стыдить тебя за это. Дай мне увидеть твои замечательные глазки. Я перевожу взгляд с узора на паркете на Хендрикса, он мягко берет меня за подбородок, поворачивает мою голову на себя и улыбается. Говорит: — Ты хочешь продолжить? — он подтягивает трусы и брюки, не застегивая их. Ха-ха. Какой смешной вопрос. Даже если бы я не, я бы не смог так ответить. Я же сегодня… песик. Но я, конечно, хочу. Поэтому отвечаю честно: — Очень. — я опускаю руки на колени, в смиренном ожидании.  — Тогда посиди так минутку. — проходит пару метров и оборачивается, — Хочешь пить? — — Да. Да, пожалуйста. — и он скрывается в темноте своей квартиры.  Возвращается через пару минут. Для меня они тянулись как часы. У него в руках стандартный набор «чтобы трахнуть человека» и стакан воды. Какой замечательный вечер. Пока я сидел, прокручивал мысли о произошедшем. Пришел к простому выводу: это было чертовски горячо и я хочу еще. Эрекция крепчает. Хендрикс молча подходит ко мне, опускается на корты и кладет рядом со мной квадратик презерватива и лубрикант. Почти не использованный, кстати. Он купил его для секса со мной. Он берет меня за щеки и подводит к моим распухшим горячим губам холодный стеклянный стакан. Запрокидывает мне голову и вливает в меня освежающую своей прохладой воду. Я выпиваю залпом до дна. И Хендрикс ставит пустую емкость подальше. И внимательно смотрит на мое лицо.  Он протягивает мне руку и я вкладываю свою ладонь в его. Он крепко держит меня, и встает, притягивая меня на верх тоже. От долгого нахождения в сидячем положении ноги у меня затекли и, когда я выпрямляюсь, они подкашиваются и я чуть не падаю. К счастью, Хендрикс всегда тут, чтобы меня поймать. — Ну-ну. Потише. Давай аккуратно. — он поддерживает меня за талию, чтобы я не свалился, как мешок картошки. — Стоишь? — Кажется, да? — Тогда подсоби. — он наклоняется и подбирает свое, вернее, наше добро. Протягивает мне. — Держи. Так, теперь подними свою ножку, любую. Я подтягиваю к себе колено левой ноги и Тобиас тут же хватает меня под ним. Прижимает меня к холодной стене, проводит второй рукой по бедру вниз, слегка наклоняясь, и сжимает мое другое колено. Подкидывает меня, и я оказываюсь оторванным от земли в абсолютно открытой позе для доктора. Я вижу, как на его кистях вздулись вены, как под рубашкой напряглись бицепсы. Ох… Он закидывает мою ногу к себе на правое плечо и теперь свободную руку протягивает ко мне. Я непонимающе мигаю, смотря на нее. — Давай, мне нужно тебя растянуть.  А, точно. Я лью лубрикант на его пальцы. Щедро, много. Хендрикс быстро растирает и, особо не церемонясь, протискивает в меня первый палец. — Джулс, мать твою, расслабься, — рычит он, подталкивая меня выше для удобства, заставляя проехаться лопатками и задницей по стене.  — Меня впервые собираются трахать на весу, я не могу.  Тобиас смотрит на меня зло, но я вижу, как на дне глаз плескается гордость. «Да, Джулс, я первый мужчина который возьмет тебя на весу, запомни этот вечер» — я читаю в них. Окей, надо просто расслабиться. Я открываю глаза и бросаю на Хендрикса быстрый и жалобный взгляд. Он что-то понимает, и целует, двигая пальцем внутри меня.  Он выцеловывает мне шею и лицо пока растягивает. Гладит другой рукой под коленкой, пытаясь успокоить. Хендрикс лихо справляется: удерживать на руках взрослого мужчину ростом выше 180, еще и трахать его пальцами надо уметь. Из нас двоих я, пожалуй, последний, кому можно жаловаться. Галстук расслабленно висит на моей шее, открывая красные полосы от утяжек.  Я отпускаю себя и полностью погружаюсь в процесс и ощущения. Меня выгибает не то от боли, не то от удовольствия, когда движения Тобиаса становятся резче и глубже. Я стараюсь стонать не слишком громко, ощущая какой-то стыд. Доктор целует мои веки.  — Посмотри на меня, Джулс. — я осторожно открываю глаза и впериваюсь взглядом в его. На цвет они — чище океана. Как чистый лед. Но то, как он смотрит на меня… Я уверен, что он готов меня съесть. — Ты такой красивый сейчас. Не закрывай глаза. — Хорошо, — я киваю. Голос у меня охрипший настолько, что кажется, будто я его сорвал.  Теперь, с открытыми глазами я ощущаю обстановку слишком явно. Я слышу, как наше с Хендриксом дыхание смешивается в единое, слышу снизу хлюпающие звуки от движений его пальцев — все-таки, со смазкой я немного перестарался. Я вижу, что он смотрит прямо туда, как будто проводит сложную операцию. У меня перехватывает дыхание, от осознания открытости моей позы, и я разрешаю себе вновь прикрыть глаза. Всего на пару секунд. Но он замечает раньше, чем я успеваю открыть их обратно. — Ты меня не понял? — повышая голос, он обращается ко мне, и я тут же возвращаю взгляд на него. — Я сказал. Не закрывай. Глаза.  — Извини, я… — Ты, блядь, думаешь о том мудаке с вечеринки? Да? — я чувствую в его голосе угрозу. Я настроил его против себя. Он меня уничтожит. — Нет, я просто… — Джулс. Я же пытался по-доброму. С поблажками. Думал, тебе хватит и пряника, чтобы осознать свою ошибку. — он вытаскивает из меня три пальца и вытирает о мое бедро. — Но ты не хочешь меня слушать, да? — Я же… — Прекрати оправдываться! — он сжимает мои ляжки до белых отпечатков, сильнее пригвождая меня к стене. — Ты не смог исполнить легчайшую просьбу, Джулс. Ты плохой пес. Он выжидает секунду, презренно смотря на меня сверху вниз. — Тебя бы наказать. Я громко сглатываю и вижу, как он наблюдает за движением моего кадыка. Это вызывает у него усмешку. Он снова убирает руку с моей ноги, висящей у него на плече, чтобы забрать у меня пакетик презерватива. Хендрикс разрывает его с помощью зубов. Я вовремя успеваю захлопнуть рот, прежде чем у меня потечет слюна.  У Тобиаса раскраснелись щеки, но скорее от злости, чем от смущения. Мне на секунду становится очень грустно, что я его разозлил. А ведь я бы правда мог вести себя лучше. Я неуверенно кладу ладони на его плечи, но услышав одобрительное хмыкание, хватаюсь покрепче. Тобиас раскатывает резинку по стволу и я чувствую, как горячий толстый член прижимается к моей заднице.  Я вдыхаю. И в следующее мгновение в меня медленно, туго протискивается ствол доктора. Я громко и протяжно стону, не в силах ничего с этим сделать. Теперь у Хендрикса есть свободная рука, и он хватается за край галстука и тянет его вниз. Я сразу чувствую, как ткань стягивает мое горло, не давая сделать ни вдоха.  Я скольжу вниз по стене, постепенно опускаясь на член доктора. В углах глаз собирается влага, и когда ствол полностью вмещается в меня, от избытка ощущений скатывается первая слеза. Я чувствую, как Хендрикс подбирает ее губами и проводит по соленой дорожке языком до моего глаза. Он снова дергает галстук, и мое зрение плывет, застилаемое водой. Я пытаюсь стонать, но от недостатка воздуха могу издавать лишь жалкие хрипы. И это… странно возбуждает. От этого осознания меня резко выгибает, и я сжимаю кулаки на плечах Хендрикса, царапая их. В ушах у меня громко стучит пульс. Я путаюсь в том, что чувствую, хочу сбежать от всего этого, но Тобиас меня не пускает. Он играет на контрасте нежности и жестокости: то стягивая, то расслабляя мой «ошейник»; то нежно поглаживая, то сжимая мои бедра; то целуя, то кусая губы. Всего этого так много, что я чувствую, как во мне что-то трепещет, стремясь убежать из тела, хоть и понимает, что это невозможно.  Он трахает сильно. Его толчки глубокие, жесткие. Медленные. Толчок: меня подбрасывает вверх. Я съезжаю вниз. Снова толчок. Меня опять подкидывает. Я съезжаю вниз, обтирая стену, и так по кругу. У меня нет сил, чтобы как-то возразить ему. Попросить больше.  Он наслаждается, вот так вот мучая меня. Сквозь слипшиеся ресницы я размыто вижу его улыбку. Я так рад, что могу доставить ему удовольствие.  Он снова толкается внутрь. Очень удачно бьет по простате. Я чертыхаюсь и откровенно хнычу, неспособный справиться с гиперстимуляцией.  — Ш-ш. Все в порядке. Ты в надежных руках. — Хендрикс резко все останавливает, кладет руку мне на щеку. Я пытаюсь сфокусировать зрение. — Теперь скажи, Джулс. Чей ты? Чей я. Я не думаю, говорю: — Твой! Он довольно улыбается и целует меня в подбородок. Спускается ниже к шее. И сильно кусает меня за ключицу. Я вскрикиваю и хватаюсь рукой за его волосы, но вовремя вспоминаю, где я, и тянуть за них не решаюсь. Он присасывается к моей коже, оставляя первый засос.    Сам жмусь к нему ближе с желанием обнять его. Он чмокает меня в яремную вырезку и обнимает. Тобиас вжимает меня в стену весом своего тела и я окончательно расслабляюсь. Тихо добавляю: — Я только твой.  И он снова вбивается в меня. Резче, быстрее, с желанием наконец-то достигнуть разрядки. Он держит меня под бедрами обеими руками и опускает голову на мое плечо. Я обнимаю его за шею и сипло стону ему на ухо. Мы заканчиваем быстро и почти одновременно. Я достигаю разрядки раньше и пачкаю своим семенем его красивую, праздничную рубашку, сжимая его внутри. Хендрикс резко застывает и я чувствую, как пульсирует его член, изливаясь. В глазах предательски темнеет. Я прихожу в себя, когда он опускает меня в теплую ванну. Тобиас замечает это и шутит: — Извини, что без пены. Слишком стар для этого.  Я улыбаюсь. Хендрикс стоит в одних боксерах, но в тот же момент начинает снимать и их. Залезает ко мне. — Как ты? — дотрагивается до моей ноги своей, расположившись напротив меня. К счастью, ванна у него достаточно большая, чтобы вместить двух взрослых мужчин. — Нор-кха… — я прочищаю горло, — нормально. — говорю тихо, ибо голоса не осталось никакого после наших игр. — Не злишься? — На что? — Хендрикс на мой ответ улыбается и качает головой. — А вдруг. — он помолчал секунду и впился в меня своими ледяными голубыми глазами. — Джулс, я хочу чтоб ты знал. У меня на тебя большие планы и я хочу с тобой только серьезных отношений.  «Я не потерплю даже намека на других мужчин.»  — Я понимаю. Я тоже. — Отлично. Рад, что мы друг друга поняли. В эту ночь мы спали в обнимку.