Хиганбана

      Они гуляют по пляжу, держась за руки. Мори смотрит на горизонт и жмурится, точно хитрый кот, когда солнце выглядывает из-за туч. С утра было жарко и солнечно, и они просидели дома, однако под вечер наконец выбрались на улицу. Теперь идут вдоль берега, и песок попадает им в туфли.       Коё тоже жмурится, когда солнце светит на неё — хитро-хитро, так, как жмурилась бы кицунэ. Мори нравится это сравнение, хотя Озаки убила бы его за него. Ей не нравятся японские мифы, особенно эти, про кровожадную лисицу. Поэтому Огай благоразумно ничего не говорит.       Хотя сейчас довольно тепло, даже жарко, на море дует достаточно сильный ветер, и Коё накинула платок на плечи. Яркий аксессуар был куплен в каком-то магазине в Гинзе и стоил немалые деньги. Наверное, не стоит носить его на пляже, где морская вода и ветер нещадно треплют его. Но Мори не против. Он рад, что Коё носит его. Она редко одевается в европейскую одежду, но всегда выглядит в ней очаровательно. Сейчас Коё одета в лёгкую блузку и юбку, завязанную на боку. На ногах у неё босоножки в греческом стиле, завязки идут до самого колена. И на плечах — тот самый платок.       Сейчас, когда они вдали от всего мира бредут по этому пляжу, Мори чувствует, как сильно благодарен судьбе. Несмотря на все трудности, несмотря на все проблемы, на все дни, когда он хотел сдаться, он не опустил руки. Он добился своего положения, своего статуса.       И своего главного сокровища. Коё.       Поймать бы этот момент, взять его, такой влажный и пахнущий солью и водорослями, и засунуть себе в копилку, как засовывают кораблик в бутылку. Мори бы вечно смотрел на это играющее и спокойное море, на это солнце, пронзающее тяжёлые осенние тучи своими яркими лучами, и на свою милую Коё, идущую по берегу так, словно она — Афродита, вышедшая из пены морской. Подчас Мори думает, что это так и есть. Озаки слишком прекрасна для этого мира. — Сфотографируй меня, — вдруг говорит она, словно прочтя его мысли.       Мори послушно достаёт телефон, открывая камеру, пока Коё готовится позировать. Она встаёт спиной к морю, и солнце, уже не такое яркое, как днём, подсвечивает её фигуру мягким светом. Лучи просвечивают сквозь ткань и очерчивают её талию и её бюстгальтер. Мори смотрит на это и думает не о постели и не о других грязных вещах, а о чистой солёной воде, южных морях, песчаных пляжах и гальюнных фигурах на кораблях пиратов.       Пока Озаки позирует, Мори снимает. Он щёлкает кнопкой, даже не думая, сколько там памяти осталось. В голове чётко звучит лишь желание: запечатлеть этот момент.       Коё подбирает позу: вскидывает руки, смотрит в сторону, распускает и собирает волосы, улыбается в камеру, делает задумчивое лицо. В какой-то момент она вскидывает руку, и шальной ветер срывает платок с её плеч, бросая его на мокрый песок. — Твой платок!.. — восклицает Мори, от волнения опустив телефон.       Коё пожимает плечами, поднимает промокшую ткань, рассматривая её. Узоры теперь все в чёрном от воды песке. Мори сжимает губы в тонкую полоску. Свидание омрачено грязным платком. Он поднимает голову и видит мягкий взгляд Коё. — Что платок, — мечтательно улыбается она. — когда я делю это мгновение с тобой.