8. Безрассудный
8 октября 2025 г., 14:08
«Насколько я безрассуден? Чем ближе заветная дата, тем сложнее не задаваться этим вопросом. И если днём отвлекают либо работа-прикрытие, либо приготовления, то ночью мысли врываются в голову, требуя внимания. К чему приведут мои действия в долгосрочной перспективе? Положив руку под голову — уже давно был объявлен отбой, и я тихо отдыхаю на своей койке, — отвечаю самому себе как прилежный ученик на экзамене.
Америка потерпит крах. Экономика, демография, общественные структуры и институты — ядерный огонь выжжет всё дотла. Транспортные сети, электричество, авиалинии и, конечно, главный ресурс — люди. Дальнейшее существование сверхкапитализма станет невозможным: демон будет уничтожен. Абсолютная победа и... тишина. Страна окажется разрушена, но — не полностью. Людей и ресурсов останется ровно столько, чтобы хватило на построение новой общественно-социальной модели.
Зачем обществу новизна? Не начнётся ли реконструкция по тем же паттернам? Я не знаю, и я не могу решать за них. Только дать шанс, заставив пережить первобытный ужас, невыносимую боль утраты, отчаяние и безысходность. И видя тела любимых, которых не вернуть, дома, которые не отстроить, люди начнут жалеть об утраченном, задыхаясь в скорби от цепляясь за то немногое, что осталось. Ценя то немногое, что осталось. Особенно — друг друга. Блестящие слои краски потребительства смоют слёзы страха и горечи, обнажая то, что давно утонуло в инфошуме: человечность.
Не много ли я на себя беру? С губ невольно срывается тихий смешок. Не брал бы, да больше некому: иным не хватит либо стратегических навыков, либо решительности — или всё-таки безрассудства — чтобы выжечь Гоморру дотла.
Койка тихо скрипит, когда поворачиваюсь на бок: проклятый лунный свет падает прямо в лицо, мешает спать... когда я вообще спал больше шести часов? Не помню: слишком уж хороша ночная тишина для вдумчивого планирования.
Отдохну позже: когда дело будет сделано, когда Александр Кессель младший исчезнет, и я стану новой личностью, денег у которой будет столько, что при желании можно дрыхнуть в самых роскошных постелях до конца дней. Но думать об этом сейчас контрпродуктивно: нужно набраться сил, потому что завтра прибудут поставки, разгружать которые, без сомнения, отправят уборщиков, а я хотел ещё свериться с планами вентиляционных систем. Красить перила по периметру наружной части SBX-1 тоже, разумеется, будем мы.
А проклятая луна всё светит. Ворочаюсь как роющая нору мышь, пока, наконец, не удаётся организовать себе какое-то подобие кокона — но и там я не смыкаю глаз, вместо этого перечитывая досье Джоанны Коллинз. Система перемолола её, как и десятки других, выплюнула, втоптала в грязь. Изучение этого дела лишь укрепило во мне веру в необходимость действий: такие, как Кроуторн, должны гореть, и они будут гореть. Даже жаль, что Коллинз не поймёт и не поблагодарит: сама бы она не решилась на... нет, не возмездие — оставлю это Биверу. Я проведу чистку: бескомпромиссную уборку всего лишнего с целью освобождения места под новое. Ради будущего. Ради шанса для таких, как Коллинз... но что это? Я чувствую, как мысли густеют словно горячая резина, тянутся, путаются... Я засыпаю? Наконец-то…
(тело становится таким лёгким)
Наконец-то... надо... отдохнуть... ведь послезавтра, когда всё начнётся, спать не будет ни один человек на Земле».
