Whisper of the ocean

Минхо не рвался к океану, он его вообще не любил, да и провести летние каникулы около пахнущего тиной болота совсем не претило ему. Вот если бы предложили в горы отправиться, эдак на недельку, чтобы ни связи, ни интернета, ни людей рядом… Мечта, а не уикенд. Но Чан оказался настойчивее, чем могло показаться сначала, на первом курсе, когда они с Минхо только познакомились. Чан был родом из Австралии, и с океаном знаком с раннего детства. Для него вонь от водорослей — не вонь, а лучший запах на свете. Он мог часами рассказывать о том, как в пять лет впервые увидел дельфина с серфа, о тепле песка под босыми ногами на рассвете и о том, что соленая вода на губах на вкус словно свобода. Эта немыслимая в современном мире и такая чуждая для выросшего в строгой семье Минхо вещь. — Океан — это просто большая лужа, Чан, — говорил он, уткнувшись в монитор. — Мокрая, солёная и полная непредсказуемых существ. В горах всё проще. Медведь либо есть, либо его нет. Акулу в ручье не встретишь. Но Чан, этот вечный двигатель оптимизма, не сдавался. Он действовал не напором, а какой-то тихой, нерушимой настойчивостью. И именно из-за этой настойчивости Минхо сейчас тух под палящим солнцем на белом песке, усыпанном множеством мелких ракушек. Он щурился от ярких лучей, морщил нос от жары и недовольно смотрел на доску для серфинга, которую притащил Чан. Если бы сам ее хозяин сейчас находился рядом, то точно бы посмеялся с недовольного друга и, наверное, даже попробовал отпустить какую-то глупую шутку. Но Минхо с этим повезло — Чан убежал за другой доской. — Может, мне лучше на матрасе поплавать? — Минхо с недоверием смотрел на вторую доску, которая отличалась от первой толщиной и материалом. — Ага, может, еще круг и нарукавники принести? — Чан фыркнул и потащил обе доски к воде. — Я все тебе объясню, не утонешь. Минхо продолжал недовольно пялиться вслед другу, не двигаясь с места ни на сантиметр. Чан, уже по колено в воде, обернулся и увидел эту неподвижную, преисполненную скепсиса фигуру на берегу. Минхо стоял твердо, словно его ноги вросли в песок, пока руки были скрещены на груди в немом протесте. — Ну же! — крикнул Чан, и его голос прозвучал слишком весело для того, кто собирается подвергнуть друга смертельной опасности. — Вода отличная! — Она мокрая, — мрачно констатировал Минхо, не сдвигаясь с места. — И солёная. Чан покачал головой, оставил доски в воде и побрёл обратно по песку. Он подошёл к Минхо, остановился перед ним, заслонив солнце, и улыбнулся своей самой обезоруживающей, слегка виноватой улыбкой. Это вообще его любимое выражение лица, с ним он умудряется уговорить кого угодно. Однако у Минхо к нему уже иммунитет… По крайней мере, он так думал. И, видимо, очень ошибался. Он сидел на той самой доске, которая была чуть потолще. Чан вообще сказал, что она называется сапборд, что это и не доска вовсе, что она более устойчивая и что кататься на ней можно как на матрасе. — Так, — Чан повторил позу Минхо и тоже сел на свою доску, — держи весло… — Это еще зачем? — Гребсти им будешь. — А ты чем будешь? — Руками, — Чан перелёг на живот и бросил на Минхо быстрый взгляд. — Просто поплаваем из стороны в сторону, привыкнешь к ощущениям. — Если я утону, тебе придется жить с осознанием, что в этом виноват ты, — напоследок буркнул Минхо и начал следовать указаниям. *** В принципе, каникулы проходили куда лучше, чем Минхо изначально себе нафантазировал. Никто не дергал его по пустякам, не таскал по достопримечательностям, не заставлял часами гулять под ничуть не щадящим солнцем. И приятным бонусом стало то, что Чан разрешил ему самому выбираться на пляж и кататься на сапборде недалеко от берега. Звучало, конечно, так, будто он несмышлёныш, вымахавший ему по пупок, но факт оставался фактом — Минхо в воде тонул быстрее, чем мешок с песком. Чан, конечно, был прав насчёт устойчивости этой штуки. Минхо даже удавалось лежать на ней животом вниз, свесив руки в воду, и тупо смотреть в толщу. Солнце грело спину, доска слегка покачивалась, и через некоторое время он начал понимать, что в этом есть какое-то свое удовольствие. Тишина, нарушаемая только плеском волн, и полное отсутствие Чана с его бесконечными «Смотри, дельфин!» или «Попробуй встать!». Вот и сейчас он был один. Лежал, лениво ворочая пальцами в прохладной воде, и наблюдал за игрой света на песчаном дне. Вода была прозрачная, метра на три вглубь точно, но из-за ясной погоды можно было разглядеть каждую песчинку. Он уже знал каждую стайку мальков, уже не удивлялся медузам и крабам — этот пейзаж настолько приелся, Минхо даже не сразу сообразил, что уже минут пять наблюдает за чем-то из ряда вон выходящего. Сначала Минхо подумал, что это просто странный коралл или кусок водорослей необычной формы. Но «кусок водорослей» двигался. Быстро, но плавно, иногда с некоей осторожностью, иногда замирая, словно в замедленной съемке. Минхо приподнялся на локтях, щурясь от бликов и пытаясь получше разглядеть, что там происходило. Существо было… нелепым. Или прекрасным. Он не мог решить. Длинное, гибкое тело было покрыто не чешуей, а чем-то вроде бархатистой кожи перламутрового оттенка, однако если приглядеться, то цвет этой кожи не особо отличался от цвета обычного человека, лишь на солнце становился виден этот невероятно красивый оттенок. А еще у него были странной формы уши, иногда выглядывающие из-под копны волос — совершенно человеческих, к слову — такие слегка вытянутые, блестящие еще сильнее, чем все это создание. Это что-то копошилось у дна, среди мелких камней. Его тонкие пальцы ловко подбирали с песка крошечные ракушки и каких-то мелких рачков, а потом аккуратно раскладывали их в причудливые узоры, словно играя с самим собой. Он был так увлечен, что совершенно не заметил наблюдателя. Минхо замер. Дыхание перехватило. Он бы точно решил, что это галлюцинация от солнца и соленой воды, если бы не абсолютная ясность деталей. Он видел, как шевелились темные, почти черные волосы, обрамлявшие его лицо, под водой. Видел выражение легкой, сосредоточенной задумчивости на его чертах. Видел, как мило выпячивалась более пухлая нижняя губа, когда какой-то рачок пытался убежать со своего места и испортить картину, которую с таким упорством создавало это… нечто. И вот, закончив выкладывать очередную спираль из ракушек, существо подняло голову. И взгляд его, темный, бездонный, немного даже пугающий, встретился с взглядом Минхо. Они смотрели друг на друга сквозь толщу воды несколько секунд, возможно, не больше двух, но Минхо показалось, что в этот момент время просто замерло. На удивление, он не почувствовал ни страха, ни паники, только всепоглощающее удивление и желание рассмотреть свою находку поближе. А эта «находка», словно почуяв его интерес, не уплыла, не проявила агрессии, лишь склонила голову набок, хлопая пушистыми ресницами, которые можно было разглядеть даже на таком расстоянии. А затем медленно, словно преодолевая какие-то сомнения, подняла одну руку и помахала Минхо своими длинными пальцами, между собой соединенными тонкими перепонками, как у лягушки. И только тогда Минхо осознал, что сидит на доске, уставившись в океан на полусумасшедшее существо, которое только что помахало ему, как старому приятелю. «Чан, — первая мысль пронеслась в голове, — ты ни за что не поверишь». Вечером, когда Чан, довольный и загорелый, жарил на мангале рыбу, Минхо вёл себя как обычно. Ворчал на песок, который налип на ноги, и на комаров. Но внутри всё кипело. — Эй, а ты чего такой задумчивый? — поддел его Чан, переворачивая стейк. — Небось, на сапе так заплыл, что акулу увидел? Минхо вздрогнул. — Нет акул, — буркнул он. — Одни медузы. Надоели. Он украдкой посмотрел на океан, тёмный и бескрайний в наступающих сумерках. Где-то там, в этой «большой луже», жило нечто, что перечёркивало все его представления о скучности этого места. И самая дурацкая мысль, которая вертелась в голове, была не «что это было?», а «придёт ли оно завтра?». И этот странный интерес с каждой минутой рос в геометрической прогрессии, сидеть на попе ровно становилось почти невозможно. Будь воля Минхо, он бы прямо сейчас сорвался к воде и сидел там всю ночь, дожидаясь, пока это существо само выплывет к нему. На следующее утро он проснулся раньше Чана, не стал себя заставлять лежать дальше, просто встал и пошёл к воде, даже не позавтракав, пока мысли о бредовости этой ситуации не стали слишком навязчивыми. Минхо взял сапборд и отплыл на то же место — ориентировался по валунам, заросшим разноцветными водорослями. Вода была холоднее, чем вчера, спокойнее. Океан еще спал, как и все окружающее его. На пляже не было ни души, со стороны оживленного района не доносились ни голоса, ни шум машин. Он ждал. Минуту, пять, десять. Ничего. Только рыбы и привычное песчаное дно. Появилось глупое чувство разочарования. Может, и правда показалось? Может, солнце так припекло, что такое причудилось, а может… Продолжить есть себя этими мыслями Минхо не смог — отвлекся на легкое покачивание воды. Он резко вскинулся, повернулся, мгновенно забывая, что сидит на сапборде, тут же вцепился в него руками и взглядом нашел темную макушку, появившуюся в метре от него. Видно было лишь кудрявую челку, брови и большие глаза, с таким же интересом наблюдающие за ним. И Минхо… растерялся. Вдруг понял, что совершенно не знает, что теперь делать. Спросить, кто он? Протянуть руку? Потрогать за волосы, кстати, совершенно сухие? Или ничего не делать? А непонятное создание в это время подплывало все ближе, уже почти настигая края доски. Оно смотрело таким невинным, детским и наивным взглядом, словно не подвергало сейчас себя опасности быть пойманым. — Ты… Договорить Минхо не смог — сап покачнулся, а затем ловко перевернулся вместе с ним. Тот минимум звуков, который его окружал, исчез, вода обволокла его со всех сторон, забралась в нос и в рот, больно кольнула глаза, заставив инстинктивно зажмуриться. В первые секунды сознание Минхо было пустым, в нем бушевала лишь животная паника. Он не сразу осознал, что именно произошло. Потребовалась вечность в несколько секунд, чтобы мозг, преодолевая шок, начал анализировать ситуацию: мелькнувшая над головой кромка света и воды, увиденная в пузырях и искажениях, не приближалась, а, наоборот, становилась все дальше и призрачнее. А сам он плавно продолжал погружаться, ощущая, как темная глубина тянет его ко дну. И вот тогда, в этой ледяной мгле, у него промелькнула последняя, кристально ясная и горькая мысль: он ошибался с самого начала. Бояться надо было не этому таинственному существу, а ему самому. Ему, жалкому человеку, который за это время пребывания здесь так и не научился плавать. Ему, которому глубина не кажется манящей и привлекательной. Минхо несколько раз дернулся, пытаясь выплыть, но получилось только нелепо барахтаться, выпуская из легких последний воздух. Он растерянно обвел взглядом окружающую его тьму и наконец смирился со своей участью, окончательно расслабляясь и позволяя своему телу падать дальше. Перед глазами промелькнуло что-то темное, быстрое, что-то, что Минхо не смог разглядеть даже при всем желании. Но разглядывать было и некогда — чьи-то небольшие теплые ладони подхватили его под мышки, стремительно поднимая со дна и не давая времени на подумать и разгадать, что это было. Еще через мгновение Минхо уже мог вдохнуть полной грудью. Он сделал это слишком резко, закашлялся, дернулся, чтобы прикрыть рот, и понял, что его все еще держат чьи-то руки. Страх снова охватил его, как в первые секунды падения. Минхо заворочался сильнее, пытаясь обернуться и увидеть того, кто его вытащил, но смог только расплескать воду и, кажется, развеселить этого спасителя. И все же Минхо удалось вырваться, схватиться за сапборд и забраться на него почти со скоростью света — так быстро у него еще ни разу не получалось залезть. — Какого черта?! — возмущению Минхо не было предела, когда он наконец смог разглядеть рядом с собой это… это непонятное существо. Но спросить у Этого имя Минхо не успел — руки действовали быстрее, чем мозг успевал оценить ситуацию. Парень схватил весло, все это время лежащее на сапе, и ловко треснул им по торчащей из воды макушке. Послышался всплеск, высокий писк и несколько ругательств. Следующее, что увидел Минхо, была уже знакомая кудрявая голова, стремительно удаляющаяся от него. — Эй! — крикнул Минхо, но в ответ услышал лишь очередной всплеск и нечто, похожее на обиженное ворчание. Он сидел на своем сапборде, мокрый, дрожащий от адреналина и холода, и тупо смотрел на весло в своей руке. Инстинкт самосохранения сработал быстрее, чем любопытство или благодарность, и теперь он чувствовал себя полным идиотом. — Отличная работа, Минхо, — прошипел он сам себе. — Нашел способ отблагодарить за спасение. Хотя… Надо было сильнее ударить мерзавца. Конечно, Минхо сумел сложить два и два и понять, что в воде он оказался по вине Этого. И он был искренне зол из-за такого поступка, но… Все же он поступил неправильно и импульсивно. Он ударил его. Хотя что еще он должен был сделать? Существо вело себя странно, пугающе, оно подкралось незаметно… Оправдания звучали жалко даже в его собственной голове. Из кармана промокших шорт навязчиво запищал телефон. Чан. На экране сиял его смайлик с подмигиванием и надпись «Завтрак остынет». Минхо сглотнул ком в горле и выключил телефон. Он не мог сейчас говорить с Чаном. Не мог смотреть в его полные энтузиазма глаза и рассказывать, что он только что чуть не утонул, а потом атаковал веслом возможно мифическое морское создание, которое, судя по ругательствам, понимало по-корейски. Это звучало как бред сумасшедшего. А может… Может, это Минхо ударили веслом по голове, и теперь он думает, что все это произошло наяву? Он посмотрел на безмятежную гладь океана. Вода была спокойной и чистой, словно ничего и не произошло. Никаких темных макушек, никаких серебристых шлейфов. Только солнце, начинающее припекать сильнее, и навязчивое чувство, что за этой безмятежностью кто-то наблюдает. И этот кто-то теперь очень сильно на него зол. Последнее ощущалось чуть ли не на физическом уровне. — Взаимно, мудила, — буркнул Минхо и поплыл к берегу. *** Следующая их встреча состоялась вечером, почти на закате. Минхо тогда просто наблюдал за тем, как Чан ловил волны и выпендривался перед красивыми, загорелыми, фигуристыми местными девушками. Кажется, они все здесь были знакомы друг с другом, потому что девушки постоянно выкрикивали имя Чана, а он в ответ снисходительно улыбался им, словно младшим сестрам. Минхо же отплыл подальше, чтобы погреться под лучами уходящего солнца и насладиться вечерним гулом уходящих с пляжа людей. Визги девчонок его не сильно привлекали. Он настолько сильно задумался, что не сразу заметил расходящуюся от его доски рябь. Минхо обернулся, ища взглядом хоть малейший намек на присутствие еще кого-то, но наткнулся взглядом только на горстку мелких ракушек на краю сапа. — Что за?.. — Привет, — раздалось с совершенно другой стороны. Минхо вскинулся и снова схватился за весло. Мало ли, его снова опрокинут. — Эй! — Этот обиженно надул губы, пристально следя за руками Минхо. — Положи эту штуку! Мне больно вообще-то было! — Больно? — парень фыркнул и слегка опустил весло, чтобы лишний раз не нарываться. — А мне не больно было, когда ты скинул меня с доски?! Зачем ты вообще это сделал?! Этот надул губы еще сильнее, а потом так смешно улыбнулся одним уголком, поднимая глаза. Этот приторно невинный взгляд из-под ресниц мог свести с ума кого угодно, но не Минхо. У него к такому был иммунитет. — Но ты так смешно упал с этой фигни, — кивнул Этот на сап. — Смешно? — Минхо чуть не поперхнулся возмущением. — Я чуть не утонул! — Ну, я же тебя вытащил, — парировал тот чудила, словно это было самым очевидным делом в мире. Он легко держался на воде, лишь изредка подрагивая плечами, чтобы сохранить равновесие. Его кудри, теперь Минхо разглядел их лучше, были чуть светлее каштана и, что поразительно, все еще оставались абсолютно сухими. — А ты меня за это веслом по голове! Это жестоко! Минхо почувствовал, как жаркая волна стыда разливается по его щекам. — Я… испугался. А ты подкрался сзади. Это инстинкт. — Глупый инстинкт, — констатировал Этот, и в его глазах заплясали озорные искорки. — Меня зовут Джисон. А тебя? Минхо колебался секунду, но что-то в открытом, хоть и нагловатом, взгляде Джисона заставило его ответить. — Минхо. — Минхо, — повторил Джисон, будто пробуя на вкус. — А почему ты плаваешь так далеко, если боишься утонуть? Это тоже глупо. Минхо тут же вскинулся, поджимая губы от негодования и хмуря брови. — Это ты глупый, — буркнул он в ответ и отвернулся, чтобы меньше мозолить себе глаза кудрявым дурным… Э, кто он вообще. Ну, помимо того, что он Джисон, он же должен принадлежать какому-то семейству. — Я и не собирался плавать, я даже не собирался сюда ехать. — Но ты здесь, — перебил его Джисон. — Знаю! Что хочу, то и делаю… — Ты не хочешь. — Хочу! — Нет. — Че ты прицепился?! Джисон в ответ хитро улыбнулся и вдруг оказался совсем близко, хватаясь руками за щиколотки Минхо и дергая его на себя в воду. Старший испуганно округлил глаза и попытался вцепиться в сап, но было уже поздно — эта хтонь ловко потащила его в воду. — Пусти, придурок! Минхо бухнулся в воду с глухим всплеском, наглотался солёной жидкости и вынырнул, отчаянно барахтаясь. Он тут же вцепился в край сапборда, отплёвываясь и хрипя от ярости. — Ты совсем охренел?! — просипел он, пытаясь закинуть ногу на скользкую поверхность доски. Джисон отплыл на безопасное расстояние, беззаботно покачиваясь на мелких волнах. Его смех звенел, как колокольчик, и бесил невероятно, вот прям до дрожи в руках. — Видишь? Ты же не утонул! — крикнул он, сверкая белозубой улыбкой. — Просто надо было перестать бояться! — Я тебя сейчас утоплю, кудрявый уродец! — пообещал Минхо, наконец завалившись на доске и откашливая воду. Он был мокрый, злой и униженный. Опять. Джисон лишь подплыл ближе, его глаза светились озорством. — Не утопишь. Ты же плавать не умеешь. А я — рыба. Вернее, не совсем, но ты понял. Минхо, бешено загребая руками, попытался дотянуться до него, но Джисон ловко увернулся, нырнул и вынырнул уже с другой стороны. — Успокойся, человек! Я же по-дружески! — Мы не друзья! — рявкнул Минхо, сжимая кулаки. — Мы даже не просто знакомые! Ты — тварь морская, которая меня травит! Джисон притворно надулся, изображая обиду. — Ой, какая грубость. А я думал, мы уже лучшие друзья, после того как ты мне по голове веслом съездил. С берега снова донёсся голос Чана: — Минхо-о! Ты там с кем это воюешь? Минхо резко обернулся. Чан стоял у кромки воды, поднося ко лбу руку козырьком, пытаясь разглядеть, что происходит. Джисон мгновенно исчез под водой, оставив лишь пару пузырей. «Идеально, — с горькой иронией подумал Минхо. — Снова один, мокрый и с репутацией психа». — Иди домой без меня, — крикнул в ответ Минхо, постоянно оглядываясь в поисках заметной темной фигуры под водой. — Я позже подойду. Он не увидел и не услышал, что ему сказал Чан, потому что теперь его больше волновало наличие чего-то сверхъестественного рядом. Солнце уже село, вода стала темной, почти черной, пугающей. Минхо старался не думать о страхе, не позволять ему охватить тело и мысли. Он же не один здесь. Не один ведь? Хтонь еще тут? Или этот мокрый, воняющий тиной, придурок уже уплыл? Вода снова всколыхнулась, а затем появилась худая бледная рука, поманившая Минхо к себе. Ли изогнул одну бровь и хмыкнул. «Я же не дурак, чтобы на такое повестись.» Но рука ждала долго, никуда не пропадая и, казалось, будто даже не двигаясь. Минхо смотрел долго, как загипнотизированный. Разум кричал, что это ловушка, что нужно немедленно грести к берегу. Но что-то другое, глупое и любопытное, парализовало его. Может, это была усталость от постоянного сопротивления. Может, та самая навязчивая мысль, что с этим… существом нужно разобраться раз и навсегда. С проклятием, отпущенным себе под нос, он медленно, будто против воли, протянул руку и схватил прохладные пальцы. В следующее мгновение его резко потянули под воду. Но на этот раз не было паники, только странное ощущение полета в толще темноты. Он не успел даже зажмуриться, как почувствовал, что его утягивают все глубже. А затем он почувствовал что-то теплое, такое мягкое и нежное на своих губах. И в этот момент ощущение скованности под водой исчезло, воздух забрался в легкие, а глаза сумели увидеть все в самом наилучшем качестве. — Что ты сделал? — спросил Минхо, как только понял, что все это не сон и не результат больной фантазии. — Поцеловал тебя, — Джисон улыбался так широко и искренне, с интересом наблюдая за реакцией Минхо. — Понравилось? — Да… То есть нет! Зачем ты вообще это сделал?! — Чтобы ты смог дышать. И только тогда Минхо до конца смог принять тот факт, что вокруг него сплошь вода да несколько стаек мальков. Отнюдь не теплый песчаный пляж и даже не скользкая поверхность сапа. — Как ты это сделал? — он завороженно прикоснулся к своим губам, к носу, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, а затем поднял удивленный взгляд на до сих пор улыбающегося Джисона. — Секрет фирмы, — буркнул тот, а затем схватил Минхо за руку и потащил за собой в неизвестном направлении. В этот раз Минхо не стал дергаться, сопротивляться, пытаться вырваться или узнать, куда они плывут. Он просто доверился, плюнул на все и решил, будь что будет. Пока его жизни не угрожают напрямую, можно было расслабиться и насладиться океаном. В конце концов, не так часто ему удавалось увидеть все прелести с такой стороны. Да если уж совсем честно, то никогда. Чем темнее становилось вокруг, тем отчетливее Минхо замечал, что каждое их движение под водой сопровождается яркими, немного голубоватыми вспышками света. На пробу он даже несколько раз провел по сторонам рукой с растопыренными пальцами. Свечение чем-то было похоже на россыпь искр, но Минхо не чувствовал ни тепла, ни щекотки — в принципе ничего особенного не ощущал. Джисон, на секунду обернувшись, чтобы проверить обстановку, заметил замешательство Минхо и остановился. Для него это явление уже было нормой. Живя всю жизнь в окружении биолюминесцентных существ, кое-что просто перестает удивлять. Но он как-то совсем не подумал, что для обычных людей это может быть таким удивительным. — Нравится? Минхо, даже не поворачиваясь на его голос, кивнул и продолжил водить руками, вызывая все более яркое свечение. — Это ночесветка, — пояснил Джисон, специально активнее двигаясь, чтобы искр разлетелось еще больше. — Недавно был прилив, ее принесло вместе с ним. Джисон наблюдал, как Минхо, забыв обо всём, разгребает воду ладонями, заставляя сияющие сине-зелёные спирали разлетаться в темноте. В этом свете его обычно хмурое лицо казалось зачарованным, почти детским. — Знаешь, — сказал Джисон, нарушая тишину, которая была наполнена лишь звуком их движения и мягким свечением, — обычно люди кричат, когда их тащат на дно океана. А не начинают играть с планктоном. Минхо медленно опустил руки, и свет вокруг них стал тусклее. Он повернулся к Джисону, и на его лице застыла сложная гримаса — смесь стыда, удивления и всё ещё не до конца угасшей злости. — Обычно морские твари не целуют людей без предупреждения, — парировал он, но в его голосе уже не было прежней ярости, лишь лёгкая смущённая обида. Джисон рассмеялся, и этот звук странно резонировал в толще воды. — Ага, а люди обычно не бьют своих спасителей вёслами. Похоже, мы квиты. — Он снова сделал резкое движение рукой, очертив вокруг них сияющий круг. — Но признай, твои горы не могут такого. — Какие горы? — Минхо удивленно вскинул брови, а затем снова нахмурился. — Ну, те, в которые ты хотел поехать. — Откуда ты знаешь об этом? — Секрет! Минхо, на удивление, не стал дальше допытываться, лишь отвернулся и сам поплыл в том направлении, которое изначально держал Джисон. — Будто ты знаешь, куда плыть, — хихикнул тот, догоняя Минхо и возникая прямо под ним. — Лучше уж заблудиться, чем тебя слушать. — Тебе не нравится, как я болтаю? Джисон продолжал широко улыбаться, кружа около Минхо и постоянно задевая его руками и ногами. — А кто будет тебе вести экскурсию? А? — он вдруг рванул в сторону и подозвал Минхо к себе. — Вот если бы не я, узнал бы ты, что у этих медуз сейчас сезон миграции? Смотри! Мимо них действительно проплывала стайка светящихся медуз. Свечение от них было слабым, и если не приглядываться, его можно было даже не заметить. — Как они могут мигрировать, если их просто несет течением? — парень попытался подплыть ближе, но путь преградила худая бледная рука Джисона. — Конкретно этот вид умеет осознанно менять направление, — пояснил он. — И если ты подберешься слишком близко к ним, они могут изменить свой маршрут на тебя. Поверь, не самое приятное ощущение. Минхо кивнул и невольно отпрянул, дергаясь от одного только представления, как куча мерзких склизких существ обрушится на него. Спустя какое-то время перед ними возникло более освещенное место, окруженное множеством невероятно красивых кораллов и водорослей. Живности тоже стало больше — рыбы сновали туда-сюда, морские коньки держались небольшими группами, то там то тут мелькали странные существа, чем-то похожие на смесь медуз и осьминогов. Когда Минхо пригляделся, то смог за всем этим разнообразием разглядеть множество таких же людей, как Джисон и сам он. Хотя… Некоторые из них были скорее русалками, но большинство все-таки являлось обладателями двух ног. Минхо наблюдал за всем этим с таким любопытством и неподдельным интересом, что Джисон невольно выпятил грудь, гордясь тем, что додумался привести его сюда. — Это Океания. — Красиво, — Минхо позволял вести себя в неизвестном направлении, постоянно оглядываясь и буквально впитывая в себя все увиденное. — Еще бы, — хмыкнул Джисон, — я здесь вырос. Минхо закатил глаза, заметив хитрую улыбку парня. — С самооценкой у тебя проблем точно нет. — А зачем? — Джисон беззастенчиво поймал его взгляд, всё так же ухмыляясь. — Если ты и вправду что-то стоишь, грех этим не похвастаться. Смотри вон туда. Он указал на массивную арку из пористого камня, увитую светящимися анемонами. За ней открывался вид на нечто вроде подводной площади, где их двуногие и не очень собратья занимались кто чем — одни торговались за блестящие безделушки на импровизированном рынке, другие просто болтались небольшими группами, и их смех, приглушённый водой, доносился до Минхо как странный переливчатый звон. Всё это напоминало ему уличные рынки в Сеуле, только вместо шума машин — тихий гул океана, вместо неоновых вывесок — холодное сияние жемчужин и фосфоресцирующих моллюсков, встроенных прямо в стены пещер. Воздух, вернее, вода, пахла солью, водорослями и чем-то ещё, сладковатым и незнакомым. — И что, все они… как ты? — тихо спросил Минхо, чувствуя себя чужим на этом празднике жизни. — Ну, я-то единственный и неповторимый, — парировал Джисон, но, увидев, что Минхо не шутит, смягчился. — Ну вообще большинство из них никогда на поверхность не выбирались. Их это не интересует. Жизнь что здесь, что там постоянно кипит, многим тупо не до прогулок. Вон видишь, — он показал пальцем на пожилую женщину, вокруг которой вилось множество мальков, — бабушка Рю за всю свою жизнь ни разу не выбиралась из Океании, потому что ей постоянно нужно присматривать за молодым поколением. А вот тетушка Хван, у нее свой магазин одежды, кстати, очень даже хорошей одежды. Присмотри себе что-нибудь там, а то эти твои… прозрачные шорты не особо что-то прикрывают. Минхо тут же округлил глаза, глянул вниз и стыдливо прикрыл пах рукой. Ткань его плавок из-за воды плотно облепила все самые аппетитные места, совершенно не оставляя места для фантазии. — Ты вообще зачем туда смотришь?! — шикнул он на довольного Джисона. — Ну так он такой большой! Я один раз случайно заметил, а потом уже просто не мог оторваться! От его слов Минхо покраснел еще сильнее и опасливо огляделся, замечая, что некоторые… существа, привлеченные шумом перепалки, уже начали заинтересованно рассматривать их. — Расслабься, — Джисон легко ткнул его в бок, заставив вздрогнуть. — Они все на меня смотрят, а не на тебя. Я здесь местная знаменитость. — Потому что самый противный? — предположил Минхо, по инерции хмурясь и продолжая прикрывать пах рукой. — Потому что самый очаровательный, — без тени сомнения поправил Джисон и вдруг потянул его за собой в сторону от главного потока, к узкому проходу между двумя коралловыми рифами. Проход оказался уже, чем казалось, и Минхо на секунду застрял, зацепившись шортами за острый выступ коралла. — Ты специально выбрал самый узкий путь? — проворчал он, высвобождая ткань с неприличным звуком. — Ага, — беззастенчиво согласился Джисон, не оборачиваясь. — Чтобы ты наконец перестал прикрываться. Смотри, впереди свет. Перед ними открылась довольно просторная подводная пещера, по стенам которой расползалось большое количество морских звезд, блестящих камней и других странных обитателей. В одном углу вообще пряталась каракатица, по всему телу которой мерцали маленькие точки, будто она была посыпана каким-то глиттером. — Это мое любимое место, — Джисон подплыл к самой дальней стене, усаживаясь на один из камней, подозрительно похожих на стулья. — Здесь обычно проходят представления и концерты, но когда нет никакой программы, то это идеальное место, чтобы позаниматься уроками. Минхо присел рядом, теперь уже разглядывая пещеру под другим углом. И сколько бы он ни водил взглядом по сторонам, каждый раз обнаруживалось еще что-то, что в предыдущий он не заметил. — И не отвлекают тебя от учебы эти всякие эм… побрякушки? — Минхо потянулся рукой к одной из морских звезд, лежащих то тут то там, но Джисон юрко шлепнул его по руке и пригрозил пальцем. — Во-первых, не трогай их, человек! Они не любят лишних касаний. А во-вторых, нет, не отвлекают, — Джи снова устроился поудобнее, вытягивая стройные ноги и упираясь пятками в мягкий белый песок, которым было устлано все дно пещеры. — Тут обычно очень тихо, почти никто не приходит просто так, ничего не тревожит. Минхо слушал, не перебивая. Ему не то чтобы было интересно знать нюансы учебы Джисона, но сам его голос завораживал, его хотелось слышать на постоянной основе, желательно перед сном. — А чему ты вообще учишься? — спросил он, больше для того, чтобы этот голос не умолкал. — Океанографии, конечно, — ответил Джисон, словно это было само собой разумеющимся. — Только не той скучной, что у вас на суше. А настоящей. Я изучаю язык китов, секреты глубоководных течений и как правильно направлять потерявшиеся косяки рыб. — Он замолчал на секунду, глядя на мерцающую каракатицу. — А ещё мы проходим историю кораблекрушений. Грустный предмет. Тишина снова повисла между ними, но на этот раз она была комфортной, что ли, тёплой. Или это просто очередное течение. Минхо откинулся назад, чувствуя, как песок мягко поддается под его ногами. Он смотрел, как светящиеся узоры на спине каракатицы медленно меняются, и думал о том, как странно устроена жизнь. Ещё вчера он мечтал о горах и тишине, а сегодня сидел на дне океана рядом с существом, которое изучает язык китов. — Знаешь, — тихо сказал Минхо, глядя в потолок пещеры, где светлячки-моллюски выкладывали новые узоры, — а ведь это... не так уж и плохо. Джисон повернул к нему голову. Его ухмылка смягчилась до простой, спокойной улыбки. — Ну конечно не плохо, — прошептал он. — Я же тебя сюда привёл. И в этот раз Минхо не стал спорить. Он просто кивнул, закрыл глаза и позволил тихому гулу океана и мерцающему свету убаюкать себя. Рука сама собой легла на песок рядом с рукой Джисона, и их мизинцы почти касались друг друга. Почти. — Откуда ты знаешь корейский? — Минхо наконец задал самый волнующий его вопрос. — И вы все здесь его знаете? Джисон хмыкнул и сам подвинулся ближе, почти устраивая голову на плече Минхо и обвивая своими руками его крепкое предплечье. — Так и мы, весь наш город, не всю жизнь на этом месте были. Раньше мы обитали недалеко от Чеджу, а потом случился настолько сильный шторм, что большую часть города просто укрыли пески. И тогда старшими было принято решение найти новое место для жизни. Минхо пытался концентрироваться на сказанном, но мысли так и скакали от того, какой мелодичный и нежный голос у Джисона, и какие у него маленькие ладошки по сравнению с руками самого Минхо. — И что, просто взяли и уплыли? — переспросил он, чтобы скрыть смущение. — Ага. Долго плыли. Я тогда ещё маленький был, поэтому плохо помню, — Джисон прикрыл глаза, вспоминая. — Кажется, взрослые говорили, что ищут место, где течения тёплые, а люди не забрасывают сети. Нашли здесь. — Он помолчал, а потом добавил тише: — Я почти не помню Чеджу. Только вот этот язык остался. И ещё... запах цветов с острова. Иногда мне кажется, что я его чувствую, но… на самом деле я просто обманываю себя. Минхо смотрел на его профиль, освещённый мерцанием все той же каракатицы. Впервые за весь вечер Джисон говорил без намёка на шутку, и в этой внезапной уязвимости было что-то такое, от чего сжалось сердце. — А ты не хотел бы вернуться? — осторожно спросил Минхо. Джисон покачал головой, не открывая глаз. — Здесь дом. Он снова замолчал, еще ближе прижимаясь к Минхо. А тот вдруг почувствовал щемящее чувство в груди, будто весь чудом образовывающийся там воздух перехватило. Он робко выудил руку из чужих цепких ладоней и положил ее на хрупкую спину с проступающими позвонками. Таким образом Джисону удалось еще сильнее прижаться к груди Минхо и сразу прикрыть глаза, прислушиваясь к сердцебиению. — Почему я? — шепотом спросил Минхо, поворачивая голову и задевая кончиком носа рассыпчатые пряди волос на макушке Джисона. — Зачем ты привел меня сюда и рассказал все это? Ответа не последовало, словно вопрос попросту утонул в толще воды или затерялся в волосах, колышащихся течением. Минхо пришлось извернуться, чтобы заглянуть в лицо Джисона и понять, что тот уснул. Его щеки мило надулись, нижняя губа выпятилась, а густые темные ресницы трогательно подрагивали. Минхо замер, боясь пошевелиться. Спящий Джисон под водой казался совсем невесомым, почти призрачным, но в то же время невероятно настоящим. Он сидел, опершись спиной о гладкий камень, с этим странным существом на груди, и думал, что сейчас проснётся в своей постели в общежитии, а всё это окажется сном. Но нет. Мерцание, тихий гул, тёплый песок под босыми ногами — всё это было настоящим. Так же, как и тёплое дыхание Джисона, даже под водой, вопреки всем законам физики, щекочущее его шею. Осторожно, движением, которому позавидовал бы любой сапёр, Минхо обнял его за плечи, чтобы тот не соскользнул. Джисон что-то пробормотал во сне и еще сильнее уткнулся в его шею. Минхо почувствовал, как по спине пробежали мурашки. «Что я вообще делаю?» — пронеслось в его голове. Он, Минхо, который ненавидел тактильный контакт, который предпочитал общество книг обществу людей, сейчас сидел, обняв морское существо, и боялся лишь одного — что оно проснётся и это закончится. Он сидел так, казалось, вечность, слушая, как их дыхание синхронизируется. И вдруг осознал, что ответ на свой вопрос «Почему я?» он уже знает. Потому что он был другим. Потому что он пах «одиночеством». Потому что в его сердце была та же тишина, что и на дне океана. И Джисон, должно быть, услышал её. Минхо медленно, очень медленно склонил голову и губами коснулся макушки спящего. Волосы пахли океаном, солью и чем-то неуловимо сладким — может, тем самым цветком с Чеджу, которого тот больше не помнил. — Спи, — прошептал он так тихо, что это было почти мыслью. — Я побуду тут немного. И закрыл глаза, растворяясь в гуле воды, в биении чужого сердца у своей груди и в странном, новом чувстве, которое уже не было страхом. *** Джисон снова и снова приводил Минхо в свой город, а потом провожал обратно к пляжу. Эти встречи стали их личным ритуалом. Минхо больше не торчал на берегу с доской для сапа — теперь он просто заходил в воду, и через пару минут из темноты выныривала знакомая кудрявая голова, а холодные пальцы хватали его за лодыжку. С каждым разом Океания открывалась Минхо с новой стороны. Джисон таскал его в библиотеку, где свитки были из высушенных водорослей, водил на «ночные сеансы» — целые представления, которые стаи кальмаров разыгрывали с помощью своего свечения. Минхо даже начал различать оттенки в китовых песнях, которым так внимал Джисон — от низкого, тоскливого баса до высоких щелкающих звуков, похожих на смех. Что-то между ними медленно, но верно менялось. Любопытство перетекло в привязанность, а привязанность — во что-то более плотное и тягучее, от чего сердце Минхо колотилось чаще, когда он видел, как Джисон закидывает голову и смеется. Почти каждый день они обязательно заплывали в уже полюбившуюся пещеру, удивляясь самым разным животным, которые могли ее освещать. Однажды они наткнулись там на несколько стаек смешных рыбок, в другой раз там были крабы с интересным напылением на спинах. В этот вечер в воде мерцали флюоресцентные медузы, отбрасывая на стены призрачные синие тени. Минхо лежал на песке, а Джисон устроился рядом, положив голову ему на живот, и водил кончиками пальцев по его оголенному предплечью, следя за бегущими за прикосновением мурашками. — Холодно? — тихо спросил Джисон, и его голос звучал еще тише. Минхо молча покачал головой. Холода не было. Было что-то другое — будто каждое прикосновение замыкало какую-то цепь глубоко внутри. Джисон приподнялся на локте, и его лицо оказалось в считанных сантиметрах от Минхо. В глазах, в которых отражалось мерцание медуз, плавали целые вселенные. — Хочу показать тебе еще один секрет, — прошептал он, и его дыхание, соленое с едва уловимой сладостью, коснулось губ Минхо. — Но для него нужно... Нужно, чтобы ты ничего не говорил. — Из нас двоих эта просьба была бы уместной именно в твой адрес, — хмыкнул Минхо, слегка щекоча кончиками пальцев его поясницу. — Эй! — Джисон слегка толкнул его в плечо. — Вот об этом я и говорил! Просто молчи! Минхо рассмеялся и все-таки кивнул. Этого хватило. Джисон медленно, словно давая ему последний шанс отступить, наклонился и коснулся его губ своими. Это был не тот первый, стремительный поцелуй, что подарил ему когда-то дыхание. Этот был медленным, неспешным, бесконечно нежным, будто Джисон пытался через это касание подарить что-то больше возможности дышать под водой, что-то очень похожее на симпатию, на смесь волнения и некоего обожания. А Минхо, недолго думая, ответил, его рука сама нашла затылок Джисона, пальцы уткнулись в мягкие кудри, пока нос неловко задевал пухлую щеку. Джисон отстранился на сантиметр, его дыхание сбилось, а глаза были широко раскрыты от удивления. — Ты... — он начал и запнулся, что было для него крайне нехарактерно. — Ты не должен был... так сразу... Минхо почувствовал, как по его щекам разливается краска. Он хотел отвести взгляд, но не мог. — Ты просил молчать, я молчал, — пробормотал он, внезапно ощущая всю нелепость ситуации. — Целовать тебя ты не запрещал. Джисон рассмеялся — коротким, сбитым с толку смехом, который прозвучал скорее как нервный выдох. — Да, но... — он снова замолк, его пальцы бессознательно сжали песок. — Я не ожидал, что ты... что это будет так... — Как «так»? — подтолкнул его Минхо, внезапно обретая смелость. Его рука все еще лежала на затылке Джисона, не давая отдалиться. — Искренне, — наконец выдохнул Джисон. Его удивление медленно таяло, уступая место чему-то теплому и беззащитному. — Ты был таким искренним. Как будто... как будто ты ждал этого. Минхо почувствовал, как сжимается его горло. Потому что это была правда. Он ждал. С того самого дня в этой пещере, когда он сидел с уснувшим Джисоном на груди и понимал, что больше не хочет быть нигде, кроме как здесь. — Может, и ждал, — тихо признался он, отводя взгляд на мерцающие очертания медуз над головой. — Просто не знал, чего именно. — Я тоже очень ждал, — Джисон, будто оголодавший, снова прижался к припухшим губам Минхо, всасывая в себя более пухлую верхнюю губу, причмокивая от удовольствия, постанывая и окончательно забираясь верхом на бедра парня. — Пожалуйста, Хо, — пискнул он, когда соизволил наконец оторваться от алых от такого долгого поцелуя губ. Только сейчас он наконец заметил на своей талии крупные ладони, сжимающие его сильно, но в то же время аккуратно, чтобы не причинить боль. — Чего ты хочешь? — голос Минхо просел, иногда отдавал хрипотцой, пока глаза чуть ли не светились от желания. — Ты же сам знаешь, — Джисон так очаровательно хныкал, закатывая глаза и ерзая, чтобы задеть напряженный пах своими ягодицами. Минхо застонал, его пальцы впились в мягкую кожу, пока разум отказывался работать, оставляя лишь животные инстинкты и огненную волну, накрывшую с головой. — Ты... уверен? — с трудом выдавил он, чувствуя, как под тонкой тканью шорт всё напряглось до боли. — Да, — выдохнул Джисон, его голос дрожал, но в нем не было и тени сомнения. — Я ждал. Очень. Он снова поцеловал Минхо, на этот раз более властно, почти отчаянно, пока его пальцы лихорадочно тянули за резинку на тех самых шортах. Минхо не мешал, лишь помогал скинуть мокрую одежду, его собственные руки скользнули под легкую ткань туники Джисона, ощущая под ладонями горячую, бархатистую кожу. Когда они остались без лишнего барьера, на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием и тихим плеском воды у входа в пещеру. Минхо смотрел на Джисона — на его растрепанные кудри, распухшие губы, темные от желания глаза. — Ты прекрасен, — сорвалось с губ, прежде чем он успел подумать. Джисон смущенно хмыкнул, но его глаза блеснули от удовольствия. — Молчи, — прошептал он, опускаясь на него с поцелуем, который смел все оставшиеся сомнения. — Просто чувствуй. Джисон любил целоваться. Это ощущалось в каждом его трепетном вздохе, в каждом касании, в том, как он пытался затолкать свой язык в рот Минхо. Он лишь с виду казался неопытным и неловким, на деле же выдавал что-то такое, что не могло даже на ум прийти. Минхо старался не отставать, исступленно водил ладонями, опускаясь к оттопыренным ягодицам, сминая их и чувствуя прерывистый выдох около своих губ. Он улыбнулся и сжал руки еще сильнее, слегка подталкивая Джисона своими бедрами, имитируя толчки и потираясь уже покрасневшим от напряжения членом о мягкую, слегка раскрытую дырочку. — Я готовился, Минхо, — Джисон уже полностью лег на грудь парня, теперь мучая его шею своими зубами. — Так ты шел сюда с одной конкретной целью? — хмыкнул Минхо и на пробу скользнул одним пальцем внутрь, ощущая жар, исходящий от судорожно сжимающих его стенок. — Такой тесный… Точно готовился? Джисон капризно дернул коленом, заставив старшего рассмеяться и утешительно чмокнуть его в висок. — Я тебе верю, — прошептал Минхо, все еще утыкаясь губами и носом в короткие волоски над ухом. — Просто волнуюсь. — Все будет хорошо. — По-моему, утешать должен я тебя, а не наоборот. Ответить Минхо не дал, приставив пульсирующую головку к явно смазанному колечку мышц и вогнав себя одним движением почти наполовину. Края дырочки действительно легко поддались и раскрылись, почти без усилий принимая его. Неужели правда так много насмотрелся, что запомнил, к чему нужно готовиться? Джисон слабо постанывал в самое ухо Минхо, чувствуя приятное напряжение в низу живота. Бедра и ягодицы слабо подрагивали от сдерживаемых чувств, а руки то и дело хватались за бока парня под ним, оставляя едва заметные розовые царапины. Минхо замер, давая им обоим привыкнуть. Он смотрел то на Джисона, то на его зажмуренные глаза, то на губы, прикушенные от концентрации. — Все нормально? — тихо спросил он, проводя ладонью по вздрагивающему боку. Джисон кивнул, не открывая глаз. — Да... просто... много. Ты... большой. Минхо фыркнул, но не стал спорить. Вместо этого он медленно, осторожно двинулся глубже, заставляя Джисона выдохнуть сдавленное ругательство. Ощущение было незнакомым и оглушающим — теснота, жар, полное погружение. Минхо, движимый желанием обеспечить комфорт им обоим, перевернулся, устраивая Джисона на мягком песке, и начал двигаться. Сначала неуверенно, подстраиваясь под ритм его дыхания, под сдавленные всхлипы, затем уже чуть смелее, позволяя собственным яйцам ударяться о подставленные ягодицы. Джисон обвил его ногами, притягивая ближе, глубже, его пальцы впивались в спину Минхо, оставляя там очередные свои следы. — Да вот так... — прошептал он, и его голос сорвался на высокую ноту, когда Минхо нашел нужный угол. А после все поплыло. Разум отключился, уступая место беспорядочным прикосновениям, поцелуям, коротким и смазанным, будто их обоих лихорадило. Песок под ними расползался, поднимался чуть вверх и снова оседал на дно, соленая вода смешивалась с потом на их коже, а тусклый свет бликовал на их плечах. Минхо чувствовал, как нарастает напряжение в животе, как сокращаются мышцы пресса. Он пытался сдержаться, продлить это, но Джисон, казалось, терял последние остатки контроля — его стоны становились громче, отчаяннее, его ноги сжимались все сильнее, маленькие розоватые пальчики на них то поджимались, то растопыривались. В такт его движениям сжималась и расслаблялась дырочка, слегка покрасневшая по краям от трения и будто затягивающая в себя член Минхо. — Минхо... — его имя на губах Джисона прозвучало как молитва и проклятие одновременно. Этого было достаточно. Минхо с рычанием, которое сам не узнал, достиг кульминации, чувствуя, как под ним дрожал и пищал от удовольствия Джисон, чье нутро сейчас заливало горячее семя. Долго он тоже не продержался, кончая и пачкая живот Минхо, сильнее сжимая его в себе и заставляя сдавленно прошипеть. Они рухнули на песок, тяжело дыша и обмениваясь ленивыми поцелуями куда ни попадя. Минхо лежал на спине, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Джисон распластался рядом, безвольный, немного грязный и уставший, но с такой довольной улыбкой на лице. Долгое время они просто лежали, приходя в себя. Джисон перевернулся на бок, подперев голову рукой, и смотрел на Минхо задумчивым, серьезным взглядом, которого тот раньше у него не видел. — И что теперь? — тихо спросил Джисон, проводя пальцами по запястью Минхо. — Ты — человек. Я — нет. Твоя жизнь там, — он кивнул в сторону выхода из пещеры, будто суша начиналась сразу за ее пределами, — на солнце, с машинами, вай-фаем и со всякими Чанами, которые таскают тебя на серфинг. А моя... здесь. Минхо повернулся к нему, его лицо было серьезным. — А почему ты решил, что мне нужен вай-фай больше, чем ты? Джисон фыркнул, но в его глазах промелькнула совсем крошечная капля надежды. — Не будь романтичным идиотом. Ты не сможешь дышать под водой вечно. А я... я не знаю, смогу ли я всегда дышать на суше. Это не так просто. — Но ты можешь, — настаивал Минхо. — Ты же выходил на берег. Ты провожал меня каждый раз. Значит, можешь находиться на суше достаточно долго. — Несколько часов — это не вся жизнь, Минхо. — А кто сказал, что мы должны выбирать одно из двух? — Минхо приподнялся на локте, его взгляд стал упрямым, тем самым, что обычно появлялся, когда он спорил с Чаном о плюсах жизни возле океана. — Ты можешь жить со мной. На суше. В моей квартире в Сеуле. А на выходные, на каникулы... мы будем приезжать сюда. К тебе. Или куда угодно, где есть океан. Я научусь плавать, в конце концов. По-настоящему плавать, а не просто барахтаться и держаться за твою руку. Джисон смотрел на него, широко раскрыв глаза, словно не веря своим ушам. — Ты... ты серьезно? Переехать? В город? — он произнес слово «город» с легким отвращением, как будто это было что-то ядовитое. — Да, — просто сказал Минхо. — Со мной. Наступила пауза. Джисон отвел взгляд, его пальцы нервно теребили песок, играя с совсем малюсенькими песчинками и пытаясь отвлечься от странного напряжения во всем теле. — А что скажут люди? Твой друг Чан? Все остальные? — А какая разница? — Минхо пожал плечами. — Чану я скажу, что влюбился. Остальным... пусть думают что хотят. Мне все равно. Мы же не будем на каждом углу кричать, что ты всю жизнь прожил под водой? — А как же руки? — Джисон растопырил пальцы, показывая тонкие перепонки между ними. — А что руки? Если кого-то это будет интересовать, скажем, что небольшой дефект. Патология. Такое и с обычными людьми бывает. Джисон снова посмотрел на него, и теперь в его глазах было что-то более уверенное, но все такое же хрупкое. — А если... если я не смогу? Если мне станет плохо? Если я не впишусь в твой мир? Минхо улыбнулся, и в его улыбке не было ни капли сомнения. — Тогда мы вернемся сюда. Или поедем куда-нибудь еще. Мы будем искать, пока не найдем место, которое подойдет нам обоим. — Он протянул руку и коснулся щеки Джисона. — Я не отпущу тебя, Джи. Не после всего этого. Джисон закрыл глаза, прижавшись к его ладони. Он глубоко вздохнул, а когда выдохнул, с ним будто ушло все напряжение. — Ладно, — прошептал он. — Ладно. Попробуем. Но только если ты обещаешь, что мы будем хотя бы раз в месяц приезжать к океану. Чтобы я мог понырять. И чтобы ты наконец научился держаться на воде, а не просто падал с доски. Минхо рассмеялся, чувствуя, как камень падает с души. — Обещаю. — И еще, — Джисон открыл глаза, и в них снова заплясали озорные искорки. — Мы же можем съездить на Чеджу? Хочу найти тот цветок… — Все, что захочешь, — Минхо потащил его к себе и поцеловал в макушку. — Добро пожаловать в мою скучную человеческую жизнь. — Она, кажется, уже не такая уж и скучная, — пробормотал Джисон ему в грудь, обнимая его крепче. — Раз в ней есть я. И лежа там, на песке, в пещере, которая стала их первым общим домом, они слушали гул океана и строили планы на свое странное, непредсказуемое и такое желанное будущее — между морем и землей, как бы банально это ни звучало. Два совершенно разных мира, со своими законами и причудами, со своими плюсами и минусами — такие непохожие и такие далекие друг от друга, что даже представить трудно, как два существа из них смогли бы обрести что-то сродни покою. И все же они нашли этот покой — не в выборе одного мира над другим, а в тихом согласии, что их вселенная теперь будет ровно такой: с запахом соли в волосах Джисона по утрам в сеульской квартире и песчинками из карманов Минхо после их ежемесячных побегов к океану. С ворчанием Чана, который в итоге оказался прав — океан и впрямь мог исцелять, просто не так, как он предполагал. И с той самой тишиной в душе Минхо, которая больше не была одинокой, потому что в ней теперь жил отзвук — в виде смеха Джисона, его бесконечных вопросов о «странных человеческих штуках» и его руки, всегда находящей руку Минхо, будь то в переполненном вагоне метро или в бирюзовой пустоте их подводной пещеры.