Часть 1
30 сентября 2025 г., 19:34
Когда голова перестала кружиться, Джонни смог, наконец открыть глаза, вновь краем уха прислушиваясь к разговорам и смеху Императрицы. Это никогда не было хорошим знаком, — Синдел веселило весьма немногое. Одной из этих вещей были попытки Джонни сохранить чувство юмора или время от времени сопротивляться. Другие были связаны чаще всего с кровопотерей и сломанными рёбрами её гостей.
Впрочем, марать руки она не любила. Шао Кан с радостью делал это за неё.
Медленно моргнув, Джонни попытался привстать на локтях и оглянуться, чтобы узнать, кто же развлекает его хозяев сегодня. Уши заложило и он слышал все разговоры и голоса словно сквозь толщу воды.
Голова на секунду отдалась тупой болью в висках. Вероятно, всё то же несогласие с новым положением вещей.
С тем, что он теперь просто зверушка, зависящая от своих хозяев.
Хозяева. У него.
От одной мысли хотелось скрежетать зубами. Раньше. Теперь у него просто не осталось на это сил. Или терпения на самообман. Уж точно не в реальности, где он, будучи выряжен в ничего не скрывающий наряд в лучших традициях принцессы Леи, измотанный, лежал на тёплых мраморных ступенях у трона Его Императрицы и Его Императора. Золотая, тонкая цепь от его ошейника до самого трона Синдел была не более, чем напоминанием о его месте. Или аксессуаром. Как и сам Джонни. Ему даже не разрешалось больше носить нижнее белье, если не считать тех неуместных тряпок, что на нём сейчас. Кто знает, в какой момент Шао станет скучно и он решит воспользоваться своей земной, не слишком послушной, но очень умелой тренированной собачкой.
Не то чтобы у него до сих пор осталось что-то своё, чтобы менять одежду.
Хуже всего было, когда это происходило на глазах у гостей. Когда перед кучей народа ему приходилось скрывать слёзы от болезненных ощущений, обнимая плечи Императора и уткнувшись в его плечо, пока Шао Кан заставлял его приподнимать и опускать бёдра, с силой надавливая, чтобы Джонни принимал его полностью, так, что Джонни с подкатывающей тошнотой чувствовал, как выпирает от этого живот, хотя казалось, что этот огромный член ему засадили до самой глотки. Он никогда не мог до конца привыкнуть к его размеру, это было слишком больно каждый раз. Или слишком унизительно и противно. Он уже не чувствовал разницы.
Было намного легче, когда приходилось ублажать только Синдел, — к женщинам он привык больше, пусть Джонни и всё ещё воротило от мысли о том, что он так ласкает того, от кого его мутит. Да, быть может, он был немного романтиком в этом плане.
По крайней мере, Синдел предпочитала душить его бёдрами, а не огромным членом в горле, как Шао. Но, как оказалось, наблюдать за этим ей понравилось даже сильнее.
Если он начинал хоть на секунду задумываться об этом, давление этих мыслей становилась невыносимым. Казалось, им просто нравится его трахать, чтобы напомнить о том, в каком он положении. Он был почти уверен, что его вывернет, если его заставят проглотить семя Шао ещё хоть раз за последние сутки. Оно словно всегда теперь было в нём, этот отвратительный, тяжёлый вкус на языке нельзя было даже заесть теми редкими кусочками фруктов, которые Синдел, будучи в хорошем настроении, могла ему скормить.
Джонни с тихим вздохом положил голову обратно на мрамор, прикрывая глаза. Лёгкое обезболивающее, которое ему позволили принять утром, едва покрывало боль в мышцах и ногах, и особенно в тазу. Кажется Шао Кан в прошлый раз слишком сильно пытался прогнуть его в спине. Или это была Синдел? Всё смешалось в одну головокружительную рутину. Джонни знал, что если бы на сегодня не было никаких важных встреч, его оставили бы корчиться от боли. Они любили за этим наблюдать, используя это как ещё один способ поиздеваться, — ну или узнать, сколько он может выдержать, не отключившись. Обычно в таком состоянии сложно было заснуть, тем более на полу. Время от времени Синдел могла быть достаточно милосердной, чтобы позволить ему спать в ногах, но Джонни слишком часто забывал держать язык за зубами и оставался внизу, словно побитая бездомная собака. Кану же было всё равно. Он больше не воспринимал его как чемпиона Земного Царства. Теперь Кейдж был для него не более, чем игрушкой его жены.
Если он вёл себя достаточно хорошо продолжительное время, они позволяли ему видеть Соню, — наверняка исходя из той извращенной фантазии о том, что они смогут им сделать побольше новых чемпионов, — но после того, что они с ним делали ему было противно даже пытаться коснуться её. Словно его руки могли оставить ужасные, постыдные, грязные пятна на коже дорогого человека. У Сони появилось много новых шрамов и синяков с тех пор, как её забрали на Арену, и Джонни было больно на них смотреть, чувствуя, что он сам виноват в этом, — он должен был быть рядом и предотвратить что бы она ни проходила на этом подобии боёв гладиаторов. Она же прекрасно всё поняла ещё в первый раз, когда его к ней пустили, — в конце концов, эти нелепые тряпки ему менять на что-то поприличнее не позволяли, а Соня не была идиоткой. С этим отравляющим их встречи ужасом она каждый раз обращала внимание на наготу, синяки на шее, на руках, на бёдрах, нетвёрдую походку и непривычно затравленный взгляд, направленный куда угодно, но не на неё. Джонни до сих пор помнит её слова, единственные за всю первую встречу длиной меньше, чем десять минут.
«Мне жаль».
Какой-то чудом уцелевшей части его гордости было невыносимо слышать эту жалость в её голосе, эту боязнь затронуть тему, — в конце концов, ему уже было всё равно, что будет с его телом, это всего лишь мясо. Но его пугала перспектива того, что Шао и Синдел обратят свой взор на Соню или, Господи помилуй, Кэсси. От одной только мысли об этом внутренности скручивались в узел, вызывая новый приступ тошноты. Он просто должен перетягивать их внимание и потребность в развлечении на себя. Он должен стараться лучше.
***
— Ну? Чего ты ждёшь, шут? Мне казалось, ты любил хвастаться тем, насколько умело можешь ублажать своих любовников, — немного нетерпеливо издевалась Синдел, подтащив его тогда к своим ногам. Какое-то время он развлекал их на арене, но, видимо, этим двоим стало скучно. — Давай, уверена, твой язык способен на нечто лучшее, чем идиотские шутки. Джонни даже не заметил, как хватка её волос вокруг шеи исчезла, пока он пребывал в лёгком шоке. — Мне, конечно, известно, что женщины от меня без ума, но у нас даже не было романтического ужина, дамочка, — потерев горло, усмехнулся актёр, пытаясь встать. Но эти жуткие волосы, словно поводок, снова дёрнули его за шею обратно на колени. — Тебе никто не позволял вставать, — сурово отозвалась женщина, одаривая его презрительным взглядом. — Меня не интересует твоя компания, землянин. Скорее как слуга ты мне подходишь больше. Слуга, который будет рад удовлетворить свою госпожу, — она легонько провела кончиками пальцев у своей шеи, словно красуясь. — Дамочка, такие ролевые игры только после третьего свидания, — прохрипел Джонни прежде, чем хватка на горле лишила его возможности разговаривать. Синдел опасно сощурила глаза. — Ты будешь подчиняться. Ты жив только потому что ты уморителен и достаточно красив. Но твоя наглость не делает тебя менее сносным. Джонни снова мог говорить, откашливаясь и рефлекторно потянувшись к горлу. — Леди, боюсь, я не привык подчиняться. Скорее разделять и властвовать. Синдел вздохнула, закатывая глаза. Это начинало надоедать. Но лёгкая улыбка, появившаяся вдруг на её лице заставила Джонни напрячься. — Что ж, тогда пожалуй, придётся воспользоваться твоими женщинами. Полагаю, стоило так поступить с самого начала, — они-то получше тебя будут знать, как доставить мне удовольствие. Мужчины не слишком расторопны для этого занятия. Всё напускное нахальство исчезло, улыбка медленно сошла на нет. Не слишком шустро обдумывая слова Императрицы, — а может, просто не желая в них верить, — Джонни поджал губы, с лёгкой паникой отводя бегающие глаза в сторону. — Ты… ты не посмеешь, — тихо выдал он слабым шёпотом. — Они бы не… Звонкая пощёчина, почти такая же сильная, как любой удар по лицу, заставила его ошарашенно умолкнуть, прикусив себе язык от неожиданности. — Прошу прощения?! — громко отозвалась Синдел, угрожающе неспешно поднимаясь со своего места. — Ты будешь говорить мне, что делать? — не дав даже возможности ответить, Императрица добавила к пощёчине быстрый удар ногой, опрокидывая мужчину с небольшой лестницы к трону. Теперь он лежал на спине и с разбитым носом, пытаясь проморгаться. — Ещё одно слово не к месту и я тебя кастрирую на глазах твоей блондинки, — Синдел не сдержала злобный смешок. — С другой стороны тогда её маленькая копия никогда не появится на свет, верно?.. Она села обратно на трон, явно не настроенная больше выносить выходки актёра. — Давай. Я подумаю над тем, чтобы их не трогать, если сможешь заставить меня кончить раньше, чем вернётся мой муж. Джонни, сглотнув и приподнявшись на четвереньки, мельком оглянулся на всё так же не обращающую на них внимание стражу. Она хотел, чтобы он… здесь? Сюда постоянно приходит кто-то ещё, то гости, то слуги. Синдел, заметив его колебания, снова коротко рассмеялась. — Что такое? Ты стесняешься? Я думала, тебе нравится внимание, — она с искренним весельем наблюдала за ним, подперев голову ладонью. Джонни обернулся обратно к ней, криво улыбаясь. — Я снимался в боевиках, а не в порно, милочка, так что к такому вниманию не особо привык, — оттягивая момент, насколько можно, усмехнулся актёр, всё ещё сидя у начала лестницы, словно испуганная дворняжка, с кровью, текущей из носа. Синдел фыркнула, теряя интерес и терпение. — Вот как? Так значит и все твои бахвальства были пустым звуком? Я не удивлена. Так и знала, что стоит взять твою дочурку, она ещё совсем молодая, неопытная, её так легко будет воспитать под себя… Вспышка злости от этих слов была быстро заглушена реальностью происходящего и отсутствием возможности огрызаться. Если только он не хотел, чтобы эта сумасшедшая и правда что-то сделала с его девочкой. — Н-нет, нет! Прошу прощения, — слова, как и жалкий, извиняющийся тон давили горло своей беспомощностью, он чувствовал, даже не поднимая головы, что эти слова позабавили Императрицу. Джонни, не рискуя снова подниматься на ноги, чтобы не получить новую дозу асфиксии, крепко сжав зубы, чтобы игнорировать жаркую волну унижения, медленно поднялся обратно к ней по лестнице ползком, уверенный, что подобное понравится этой жестокой женщине. И правда, — она довольно улыбалась, когда он пододвинулся ближе к трону, осторожно кладя ладони на её бёдра и поднимая исподлобья хорошо отрепетированный игривый взгляд. — Но разве ваш супруг не будет против? — Это была его идея. Он не хотел, чтобы я оставалась без развлечения. Что-то внутри упало от этих слов, и Джонни нервно улыбнулся в ответ на хищную улыбку Синдел. Он мог немного преувеличивать о своих любовных похождения, но он хорошо знал, как обращаться с женщиной. Вот только раньше это всегда были женщины, которых он любил, о ком заботился и к кому относился с такими нежностью, страстью и лаской, словно перед ним были богини. Он просто не мог обращаться с ними по-другому. Сейчас же всё было совсем не так. Джонни старался действовать так же, как и если бы это было это чем-то искренним, добровольным, но в сознании то и дело почему-то всплывала Соня, и какая-то часть твердила, что будет легче, если он представит её на месте Императрицы. Но от одной лишь мысли ему становилось дурно и так гадко на душе, пока он, не оставляя прелюдий, мягко целовал бёдра Императрицы, цепляя пальцем и отодвигая в сторону её чёрные трусики. Хотелось оторваться от своего занятия всего на секунду, чтобы хоть прокомментировать то, насколько она уже была мокрой, но Джонни быстро передумал, глянув вверх. Судя по выражению лица, она бы не потерпела идиотских шуточек прямо сейчас. Подхватив женщину под массивные бёдра, Джонни поцелуями добрался ниже, пробуя солоноватую, тёплую вязкость, и тяжело вздыхая, чувствуя, как Синдел сжимает его голову своими ногами с тихим смешок. Кажется, его подчинение возбуждало её сильнее, чем сам процесс. Конечно, вряд ли женщина, которая спит с околоминотавром, будет довольна каким-то человеком. Даже не пытаясь отстраниться и чувствуя, как некое непривычное чувство щиплет нос, Джонни не отрываясь, ласково работал языком, не спеша, растягивая процесс, чтобы сделать его приятнее для партнёра. Пол под ногами был на удивление тёплым, пока колени начинали болеть от позы и нагрузки на плечах. Жаркий запах вместе с тяжёлым обхватом бёдер кружил голову. От него слезились глаза. Или от лёгкого удушья?.. Ткань чужой одежды под пальцами казалась грубоватой наощупь. Он старался не думать о Соне. Вообще не думать ни о чём. Будто он в первый раз делает что-то неприятное, чтобы получить нечто взамен. Нужно просто постараться абстрагироваться. Раньше не приходилось делать нечто подобное с настолько завышенными ставками. Где-то снизу и сбоку послышался тихий лязг чьих-то доспехов. Ладони, продолжающие поощряюще оглаживать на удивление гладкую кожу, вызывали у Синдел тихие, довольные вздохи. Всё же, как бы ей ни нравилось представление, проходящийся по чувствительному месту горячий, влажный язык заставлял забыть обо всём кроме чистой, низменной похоти. Её рука нетерпеливо коснулась головы Джонни, пальцы тщетно пытались зацепиться за коротко стриженые волосы, поэтому Синдел, плавно подмахивая бёдрами, немного мстительно прижала мужчину к себе сильнее ногами, почти заставляя задыхаться. Глубоко дыша и чувствуя, как закатываются глаза, она развязно рассмеялась, скорее чувствуя, чем слыша, короткий, жалкий стон. На едкий комментарий её сил уже не хватало, поэтому она сосредоточилась лишь на главном желании, — утолить этот сводящий с ума жар, царапая ногтями скальп мужчины. Его пальцы приятно, но не больно мяли бёдра, очевидно, зная, насколько желанной от этого будет чувствовать себя женщина, и, когда Синдел уже опустила голову вниз, намереваясь поторопить актёра, почувствовала, как его язык со сладким, нежным давлением легко скользит внутрь, заставляя прикусить губу и застонать от удовольствия. Он был таким гибким, таким тёплым, в отличие от слегка шершавого и более грубого, большого Шао. Такой мягкий и дразнящий, почти сводящий с ума в желании большего. Мысль о том, каким, на самом деле, податливым и слабым был этот наглый мужчина, вызвала у Синдел слегка безумную, злую улыбку, вместе с новой волной жара, оседающей где-то внизу позвоночника. По мере того, как Джонни глубже, без необходимости осторожно проникал языком внутрь, всё крепче сжимая её бёдра, уже царапая их короткими ногтями до приятной поверхностной боли, Синдел понимала, что скоро кончит, задней мыслью удивленная тем, что это понимал и Джонни, наращивавший темп и интенсивность, отпуская ещё пару плаксивых стонов. С поджимающимися на ногах пальцами, Императрица, тяжело дыша и одной рукой придерживая Джонни, откинула голову, грубо потираясь об него, с дрожью сжимая бёдрами голову до протестующего мычания. Сквозь её вздохи стали слышны чьи-то гулкие, отдалённые шаги. Она протяжно застонала, чувствуя, как Джонни всё сильнее пытается отстраниться, жарко дыша на чувствительную кожу. Громкий, зычный хохот разнёсся по залу после громкого открытия дверей и тех самых тяжёлых шагов. В ту же секунду Синдел кончила, кусая расплывающиеся в улыбке губы, вжимаясь в рот своей новой маленькой игрушки и продолжая удерживать брыкающегося актёра между ног, намекая на то, чтобы он закончил работу, вылизав её дочиста. — Я смотрю, тебе пришлось по вкусу моё предложение, моя женщина, — огромная кувалда упала рядом с троном Синдел. Шао Кан, оперевшись на своё оружие, наклонился к ней, всматриваясь в сытое, по-кошачьему довольное выражение лица, убирая с него выбившийся локон волос. — И насколько же хорош этот пёс? Смог ли он тебя порадовать? Синдел ответила не сразу, силясь отдышаться и наслаждаясь тем, как её продолжала согревать своим ртом славная собачка. — М-м, не так хорошо, как радуешь меня ты, любовь моя, — с благоговением потянувшись за прикосновением, выдохнула Императрица, отпуская, наконец Джонни, который, спешно отодвинувшись, наконец, от душившей его женщины, силился восстановить дыхание, глядя в сторону, всё ещё с кровью, уже подсохшей, у разбитого носа и мокрым подбородком. Шао, снова раскатисто рассмеявшись, наклонился к нему, хватая за лицо и стирая кровь большим пальцем. Джонни лишь молча поджал губы, пытаясь прийти в себя после произошедшего. — Что ты с ним сделала? — с жестоким весельем и тонким восхищением спросил Шао, облизывая палец. — Он так покорно сидит у твоих ног. Почти не похож на себя без вечного чириканья. — Просто указала ему, где его место, — промурчала женщина, глядя только на своего мужа. Джонни молча смотрел в пол, глотая любые слова или едкие оскорбления со стекленеющим взглядом. — Он и правда неплох для развлечения, если тебя нет рядом. — О? Может, и мне стоит попробовать? Убедиться в качестве исполнения его долга как твоего нового питомца? — огладив пальцем щёку своей Императрицы, Шао наклонился для быстрого, глубокого поцелуя. Его сила и действия были приятным контрастом по сравнению с Джонни, что скорее услужливо поклонялся ей своими прикосновениями. Синдел тихо рассмеялась, приглашающе махая рукой в сторону мужчины у её ног и поудобнее устраиваясь на своём месте, расслабленно подпирая голову рукой. — Только будь с ним осторожнее, — приторно-ядовитым голоском отозвалась она, глядя на то, как её мужчина вздергивает актёришку на ноги за шиворот, с утробным, рычащим смехом подтаскивая к своему трону. — Было бы очень жаль ломать его слишком быстро.
