Миры

– Господин капитан! – удивлённо окликнул старпом. – Посмотрите! Капитан глянул в подзорную трубу, уже ожидая увидеть британский фрегат, или что-то наподобие. Но, к его недоумению, в волнах двигалось нечто странное. Оно напоминало огромную коричневую рыбу с круглым блестящим глазом и зазубренным плавником на спине.  – Что это? – протянул капитан. Старпом пожал плечами.  На палубу вышли пассажиры. Все они тоже уставились на непонятную рыбу. – Профессор, взгляните на это… создание. – сказал капитан, протягивая подзорную трубу Аронаксу.  Профессор добросовестно зажмурил один глаз, поднося к другому трубу.  – Ну, что Вы можете сказать о нём? – Я никогда не видел ничего подобного, капитан.  – Признаться, я тоже. Что, если это подводный корабль? – Такой же, как Ваш? Но как это возможно? Ведь Наутилус – единственный в своём роде!  Но когда непонятный объект приблизился, стало ясно, что это, действительно, корабль. В солнечных лучах поблескивало мокрое железо с заклёпками, “глаз рыбы” оказался иллюминатором. Субмарина застопорила ход неподалёку от Наутилуса, словно выжидая чего-то.  Там на палубу тоже вышли люди и, в свою очередь, глядели на них. И тоже достали подзорную трубу. Капитан разглядывал их. Четверо. Высокий, в синей форме и белом свитере, видимо, главный у них. Остальные в штатском.  – Как странно всё это… – пробормотал капитан.  – Думаете, это британцы, господин капитан? – спросил старпом. – Не знаю. Не похоже. И не атакуют они. – Что прикажете делать? – Подождём. Кажется, пока агрессии они не проявляют. Изучают нас, как и мы их.  Ещё несколько томительных минут спустя, человек в синей форме крикнул: – Who are you? – Я говорил: британцы! – прошептал старпом. Капитан сделал ему знак молчать.  Ленд оживился, услышав знакомую речь, но вперёд не выступал, озадаченно глядя на лодку. Хмурился и торопливо приглаживал светлые волосы. “Чёрт его знает. Будешь просить спасения, да и попадёшь опять в тюрьму.” – думал он.  – Из какой вы страны, господа? – крикнул капитан тоже по-английски.  – Это и мы хотели бы у вас спросить. – донеслось в ответ.  Нормальной беседы не получалось.  – Этот корабль называется Наутилус. А я – капитан Немо. – решил представиться капитан.  Почему-то эти слова произвели ошеломляющее впечатление на людей с “железной рыбы”. Они переглянулись с явным замешательством.  – Кто Вы такой, сударь, и почему выдаёте себя за меня? – спросил этот в синей форме.  – В каком смысле? – нахмурился капитан.  – Я капитан Немо, и мой корабль называется Наутилус.  У людей на обеих субмаринах возникло чувство, что происходит нечто очень сюрреалистичное и бредовое.  – О, теперь две штуки стало. – прошептал Консель.  – Позвольте, но это же абсурд. – хмыхнул капитан.  “Рыба” подплыла ближе, остановившись вплотную, борт к борту.  Два капитана рассматривали друг друга напряжённо и с долей недоверия.  Тот, что говорил по-английски, был пониже ростом, черноволосый, черноглазый. Нахмуренные густые брови, внимательный и жгучий взгляд.  Две пары глаз – антрацитовые и серо-синие, встретились.  – Так Вы утверждаете, что Вы – капитан Немо? – протянул синеглазый.  – Да. Что за люди с Вами? – Мои пассажиры.  – Пленники, вообще-то. – сказал Ленд. – Тише… – зашипел профессор. – Профессор Пьер Аронакс, его слуга Консель, гарпунёр Нед Ленд…  Черноглазый нахмурился.  – Нет, это уже никуда не годится.  – А что, у Вас тоже?.. – Да, очевидно. – он кивнул на своих спутников.  Профессор его внешне мало отличался: тоже в костюме и галстуке, тоже серьёзный. Но существенно старше и более сдержанный.  Консель – весь какой-то округлый, небольшого роста, с тонким голосом. Ленд – весёлый и любопытный парень в полосатой футболке.  – Что происходит, капитан? – спросил профессор. – Ничего не понимаю. Эти люди утверждают, будто они – это мы.  – Провокация, капитан! – зашептал старпом. – А смысл? – капитан пожал плечами, и второму капитану: – Ладно, прошу сюда, господа. Поговорим.  Вскоре восемь человек разделились на пары по двое: капитаны, профессора, два Конселя и два Ленда, соответственно. Каждый подозрительно рассматривал свою копию. И каждый думал, что двойник – подделка, а он – настоящий. Разве что Аронаксы глядели друг на друга скорее с научным интересом.  – Может быть, сингулярность? – предположил кудрявый профессор. – Теория параллельных вселенных? Возможно. – согласился пожилой профессор.  Тем временем Ленды вели иной диалог. – Слушай, тебя тоже бесит пребывание на этой железной банке? – спросил Ленд со шрамом через щёку. – А как же иначе. Конечно.  – Наконец-то хоть кто-то меня понимает. Ты пытался бежать? – Неоднократно. И я придумал… – Ленд в полосатой футболке покосился на своего капитана и потащил собеседника в сторону, шепча ему что-то.  – Бутылки с записками? Интересно. Думаешь, сработает? – Должно сработать. Я про него всё выяснил. И где у него база на острове. Достал он меня. На орга́не своём всю ночь наяривает…  – У него орган есть? У нашего нет. – Хорошо вам.  Консели были солидарны друг с другом: – Главное, чтобы всё было в порядке с господином профессором, и чтобы Ленд ничего не учудил. – Капитан пусть делает, что хочет. – Да.  Черноглазый капитан покосился на своего собрата. – Из какой Вы страны? – Индия. – Разве? Но Ваш акцент, он скорее не индийский, а… Русский? – Не знаю, я всегда так говорю.  – И что у Вас произошло на Родине? – Там я был принцем. Потом началось восстание, и я принимал в нём участие. А у Вас разве было не так? – Нет. Про мои изобретения узнали, и хотели выведать у меня информацию. Я отказал. Он погубили мою семью. – Тираны. – Угнетатели. Потом по очереди осматривали обе лодки, сравнивая. Внутреннее убранство отличалось. Наутилус индийского принца был довольно неброским. Просто военная подводная лодка, с лабораторией и перископом. На “железной рыбе” всё было богаче – орган, красная обивка кресел и диванов, винтовая лестница на палубу.  – Тюлень? – кудрявый профессор взглянул на чёрного, лоснящегося тюленя, неловко пробирающегося по коридору.  – Её зовут Эсмеральда. – Ленд погладил тюленя.  – А у нашего есть эти… лемуры, вроде как.  – Кинкажу. – сказал профессор.  – Да. Потом капитаны ушли вместе смотреть на море, что для обоих было важным действом. – Море – жизнь и любовь, правда? – спросил синеглазый. – Да. И только здесь нет тиранов, только здесь мы свободны. Любовь, Вы сказали… Но знаете, что ещё придаёт сил, кроме любви? Ненависть. – Я знаю это. Но ненависть разрушает. Созидает только любовь.  Над морем взошла луна, отразившись в воде. Два Наутилуса разминулись, плыли каждый в свою сторону.  – Не могут в мире существовать две ипостаси одного человека, – растерянно говорил капитан, стоя на палубе уже своего корабля, – Но тут какой-то исключительный случай. Я верю ему, он так говорил об угнетателях, о своей семье… Знаете, мне иногда казалось, что я слышу самого себя.  – Капитан, я думаю, что наши с ними миры просто случайно пересеклись ненадолго. Может быть, где-то существует множество версий Вас, меня, Ленда, Конселя… И все эти миры чем-то отличаются друг от друга. – сказал профессор. – Но в каждом таком мирке постоянным является стремление одного человека бороться против общества, против угнетения. Конфликт “хозяина” и его “гостей”. Ваше восхищение мной и желание сбежать. Море… Да, что-то остаётся неизменным.