Щелкунчик

Деревянная кукла неподвижно сидела на краю скалистого обрыва. Бесчувственный взгляд был устремлён куда-то вперед, в глубь ясного ночного неба. Луна отбрасывала серебристый отсвет на глянцевую краску мундира. Лениво ползли по небу тёмные облака. Из пещерки, которая сегодня служила ночлегом для путников, доносились приглушенные голоса. – Так в чем же виновен принц Адриан? — как будто невзначай поинтересовалась Маринетт, стряхивая дорожную пыль со своего платья. – Это просто трусливый юнец, который опозорил отца и бросил свое королевство в трудную минуту! – отчеканил Майор д’Аржакур, резко взмахнув кулаком, будто ударил по столу. – Выбирайте выражения, Майор! — грозно повысил голос Капитан Нино. — Вы все еще говорите о своем законном правителе. За такие слова вас должно бы отправить под трибунал! – Очнитесь, Капитан, – Майор д’Аржакур вскочил на ноги и нервно заходил по пещере, – вы сами слышали, что сказал наш деревянный друг: принц Адриан мёртв. Если вам так угодно, можете отдать меня в лапы Мышиному Королю, я даже сопротивляться не буду. Все лучше, чем гнаться за какой-то мифической принцессой, которую никто в глаза ни разу не видел. – Да просто вы, милостивый государь, такой же трус, каким заклеймили принца. Другого я от вас и не ожидал, — со злой усмешкой ответил Капитан Нино. – Да как вы смеете? — закричал Майор д’Аржакур, хватаясь за свою шпагу, – да вы… Прежде, чем эти двое успели вступить в бой, Маринетт снова подала свой нежный, успокаивающий голос: – Но что мог сделать принц Адриан против Мышиного Короля? Майор д’Аржакур и Капитан Нино замерли на мгновение, как будто опомнившись. Они посмотрели на Маринетт и, немного смутившись, вновь разбрелись по разным углам. – Отец Адриана сам передал бразды правление Мышу до тех пор, пока Принц не будет готов взять власть в свои руки. Разве это не так? – продолжала мелодично задавать вопросы девушка, будто бы вела светский разговор за завтраком. Майор д’Аржакур слегка откашлялся, затрудняясь дать ответ. – Верно, но… Он уже не был ребенком, Маринетт. Его с раннего детства готовили к роли короля, однако Принц не находил эти занятия чем-то важным, пренебрегал науками, изучением политического положения нашего государства, а судьба собственных подданных его волновала еще меньше. – Как бы я не скорбел по своему другу, – вздохнул Капитан Нино, – вынужден согласиться с этими словами. Принца Адриана больше занимала охота, вино и женщины. Чем старше он становился, тем развязнее вел себя с прислугой и даже самим королем. И достойного наследника трона в нем никто, увы, не видел. – Армия мышей пришла в королевство глубокой ночью, – подхватил рассказ Майор, как будто позабыв, что минуту назад был готов вступить с Капитаном в схватку, – весь город ждал, что Принц Адриан встанет на защиту жителей королевства, возглавит собственное войско. – Но этого так и не случилось. Более того, Принц исчез без следа. – Подданные решили, что он бросил и предал свой народ, – закончил рассказ Майор д’Аржакур. – А он, выходит, погиб, – совсем тихо произнес Капитан Нино. – Каким бы плохим наследником он ни был, это все равно ужасно. Я бы предпочел знать о его позорном дезертирстве, но не…, – он медленно снял с головы чалму, прижал ее к груди и закрыл глаза, склонив голову. – Я считал его единственным своим другом, хотя он и не был ко мне всегда добр. Майор д’Аржакур поджал губы и отвел взгляд. – Да, я тоже его любил по-отечески, хотя он и не был прилежным учеником, — сказал, почти переходя на шепот. Пещера погрузилась в неспокойную тишину, нарушаемую гудением огня и потрескиванием дров. Маринетт тоже задумалась ненадолго о чем-то своем, потом грациозно поднялась и молча вышла из пещеры. От прохладного ночного воздуха стало немного зябко. По легкой поступи Щелкунчик сразу понял, что со спины к нему приближается Маринетт, но оборачиваться не стал. Он все также сидел на месте, будто настоящая статуя. – Не спится? – Маринетт села рядом, немного с опаской поглядывая в темную пропасть. Внизу шумела река. – Я же щелкунчик, – статуя медленно ожила и тоже перевела взгляд на пропасть, – деревянные фигурки не спят, – мягко прозвучал голос. Нарисованные краской глаза вновь застыли. – А что ты думаешь об этом… Адриане, Маринетт? – Я думаю, что ему пора перестать скрываться и рассказать друзьям правду. Они скорбят о вас, Ваше Высочество. Щелкунчик был готов поклясться, что в груди он ощутил один сильный удар, хотя это было совершенно невозможно, ведь у деревянных игрушек не бывает сердца. – Почему ты скрываешься, Адриан? – девушка в упор посмотрела на принца. Щелкунчик отвернулся и закрыл глаза. – Я действительно не был достоин титула короля, и еще меньше я достоин их преданности, Маринетт. Я не так хорош, как тебе могло показаться прежде. Все, что обо мне сказали д’Аржакур и Нино – только малая часть из того бесчинства, которое я себе позволял. – Все совершают ошибки. – Но мои ошибки стоили жизни целого королевства, – он с силой сжал пальцы в кулак, стараясь причинить себе боль. Но дерево не может чувствовать боль. Оно вообще ничего не может чувствовать. Внизу шумела река… Но даже это не имело смысла. Дерево. Кусок дерева. Вдруг на его деревянную лапу опустилась маленькая бледная изящная ручка. – Ты все исправишь. Непременно исправишь. Внутри опять что-то стукнуло.