О чём обычно не говорят

      Яркая вспышка света на мгновение осветила молитвенный зал через цветные сюжетные витражи, а чуть позже, когда всё снова погрузилось в привычную темноту, раздался оглушительный раскат грома, прокатившийся вибрацией по всему пространству. Вода бесконечными потоками хлестала по темному камню высокого храма, делая его еще более мрачным, чем при свете дня. Но благо, вся эта шумная неукротимая сила природы была снаружи и не мешала молитве на сон грядущий.       Единственный служитель храма вышел в центр зала, остановившись пред алтарем. Ёж, прикрыв глаза, для начала медленно вдохнул, выдохнул, подготавливая себя к служению и долгой тяжелой ночи. Приятный запах ладана и воска успокаивал его, а обращение к вере давало сил вымотанному разуму.       Наконец он открыл молитвенную книгу, и пальцы, покрытые черной с красным шерстью, благоговейно провели по письменам, пока не остановились на нужном абзаце. Шедоу читал не спеша, используя молитву, как некоторую мантру для самого себя. Бархатный глубокий голос с надеждой просил о защите, помощи и благословении Всевышнего Бога.       Шедоу уже успел погрузиться в священное таинство, когда его грубо прервали. Тяжелые двери храма распахнулись, впустив холодный ветер, задувший несколько лампад.       — Святой отец!       Служитель обернулся на хриплый, насмешливый голос инквизитора. Неотвратимые шаги тяжелых ботинок эхом отдавались от высоких стен храма и, усиливаясь, делали вестника божественного правосудия будто бы более грозным, чем он есть на самом деле.       — Вы та-а-ак грешны! — издевательски протянул он, скалясь во все острые зубы, чуть не смеясь.              Чёрный ёж лишь вздернул бровью и отвернулся, перелистывая страницы священного писания.       Изувер стряхнул с куртки излишки дождевой воды и не спеша прошел на скамейку во втором ряду и, плюхнувшись, одним движением закинул ноги на спинку следующего ряда. Отец Шедоу посмотрел на него строго, но ничего не сказал. У зеленого ублюдка было слишком много власти, чтобы открыто препираться по мелочам. Тем временем инквизитор повел рукой, мол, продолжай, не отвлекайся. Ёж, прочистив горло, совершил священный жест свободной рукой и продолжил читать молитвы невидимым святым. Скордж же вальяжно рассматривал свои подпиленные черные коготки и неприкрыто усмехался, чувствуя, что доводит другого до нервного напряжения. Служитель церкви говорил не вдумчиво, будто на автомате, не в силах сосредоточиться из-за сидящего за спиной ежа, пытаясь следить за ним краем сознания.              — Не торопитесь, Шедоу, вы начинаете сбиваться.              Служитель стоически проигнорировал издевку. Прочистив горло, он перешел к следующему абзацу.              — Вы ведь уже догадались, почему я здесь? Конечно, иначе бы так не нервничали, — Скордж усмехнулся, — Ходят слухи… — начал он, скользя взглядом по иглам и напряженным плечам, — Подтверждение которым я нашел собственными глазами… — ноги опустились на пол, и ёж выпрямился, — Что вы укрываете самого Дьявола.              Чтение молитвы резко прекратилось с громким хлопком страниц книги.              — Вон отсюда, — процедил Отец, прожигая инквизитора алыми глазами.       — Покажите мне его.              Скордж оказался неожиданно близко, неприятно вторгаясь в личное пространство настолько, что это ощущалось физически.              — Я сказал: “Пошел. ВОН”!       — Не сердитесь, Отец Шедоу, — Скордж немного отступил, но весь его расслабленный вид и упертая в бок рука говорили о том, что он ничуть не сомневался, что может вести себя как угодно высокомерно. — Всё равно, когда вас казнят, мы найдем его и нам придется заняться им, — он чуть наклонился, понижая голос. — Я лично проведу это поганое существо через все пытки во имя Хаоса.              Черные иглы резко ощетинились, став еще острее.              — Вы пришли в дом Божий посреди ночи, как какой-то вор. Позволяете себе оскорблять меня и святую землю…       — Ваш горячо любимый супруг. Как он стал таким? — прервал инквизитор, совершенно не слушая негодование священника.       — Что?...       — Ваш супруг.              Шедоу промолчал, нервно сжав кулаки и посмотрев в сторону, пытаясь придумать, что бы ответить.              — Вы лжец и преступник, Святой Отец. Вы оскверняете этот храм, как и ваша семья. Я имею право очистить мир от вас прямо сейчас. Но… Я бы дал вам мизерный шанс оттянуть время. И показать мне его. Тем более, я слышу его зов.              За всем стрессом Шедоу не заметил, как в зале еле слышно доносился сдавленный скулеж и звон цепей запертого существа. Ёж перед ним был знатным ублюдком и он бы точно не пропустил что-то подобное, на что другой не обратил бы внимание. Священник разочарованно вздохнул, прикрыв глаза.              — Идите за мной. И делайте все, что я скажу.                     

***

             Спустившись в подвалы, Шедоу провел своего палача в одну из запертых на замок комнат. Священник остановился, на пороге, помедлив, а затем, открыл дверь, первым переступая в потемки.              Тусклый свет фонаря в руках Шедоу и нескольких других на стенах осветили скрученную, стоящую на коленях фигуру. Обе руки существа были натянуты цепями, практически не позволяя шевелить ими, голова со спутанными взъерошенными иглами уныло свисала. И этот скулеж, тоскливый, нуждающийся скулеж поднимал глубоко в душе что-то некомфортное, что отправляло целую волну мурашек у неподготовленного зрителя.              Шедоу оставил фонарь у двери на крючке и аккуратно подошел к одержимому ежу.              — Ты уже соскучился по мне? — тихо спросил он.       — Шедоу… — выдохнул ёж.       — Все хорошо, я здесь, — священник подошёл еще ближе и мягко погладил золотую шерсть между торчащими ушами. Ёжик довольно промычал, подняв голову и ткнувшись мордой в черную плотную ткань сутаны. Длинный хвост начал вилять за спиной и весь вид закованного стал более оживленным.       — Мне очень нужно, пожалуйста, я больше не могу, — прохныкал заключенный, натянув цепи, чтобы податься вперед. Острые зубы впились в ткань одежды, пытаясь подогнать Шедоу к более активным действиям прямо сейчас.       — С-Соник, подожди, — священник попытался оттащить мужа от себя потянув за иглы, но тот упорно пытался прижаться и тереться лицом примерно о пах сквозь длинную сутану.       — Я с ума сойду! — прохныкал он.       — Потрясающе… — завороженно выдохнул инквизитор. Он прикрыл за собой дверь и прошел ближе к демону, не скрывая своего любопытства.       — Похоть овладела им, — нехотя ответил священник, успокаивающе поглаживая скованного ежа по голове. — Его одержимость проявляется ближе к ночи. Днем он может быть абсолютно нормальным, но… Сейчас особенные дни, когда его форма держится круглосуточно. Это сильно мучает его.       — Я так хочу есть… — прошептал Соник, поглядывая краем спиралевидного глаза на Скорджа. — Кто это?       — Не беспокойся. Мы уже уходим.       — Нет!       — Накормите его! — выпалил Скордж.       — Что?…— Шедоу растерянно, смущенно и вместе с этим возмущенно уставился на изувера, словно на идиота.       — Покажите, как вы это делаете. Сколько ему нужно для удовлетворения? Как вы сдерживаете его уже несколько месяцев?       — Вы в своем уме? Вы увидели все, что хотели!       — Нет-нет, — насмешливо перебил зеленый, — Я хочу больше.              Взгляд Шедоу угрожающе потемнел.              — Я признаю свою вину перед церковью и законом. Но вы не имеете права опускать мою честь и достоинство!       — Вы давно лишились чести и достоинства, трахая одержимого в подвале. Он давно вверг вас в грех! Вы лицемер, Отец Шедоу, и будете казнены. Вам нечего терять.              Ёж гневно прижал уши, еле сдерживая рычание. К несчастью, громкий болезненный стон Соника, пытающегося вырваться не помогал вовсе.              — Вы сами сказали, что он мучается.              Соник изо всех сил потянул цепи, и столбы, на которых те были закреплены, угрожающе затрещали.              — Некрасиво отказывать своему супругу. Вы ведь не хотите, чтобы этот демон вырвался прямо сейчас? Он, кажется, становится агрессивным…              Когда это только началось, Шедоу пытался “лечить” жажду похоти воздержанием, но это чуть не стоило ему жизни. Золотой ёж практически терял рассудок, не контролировал силу и ярость, пытаясь найти свое удовлетворение.              Шедоу оскорбленно прорычал, не скрывая своего разочарования и безысходности. Он молча вырвал белоснежную колоратку из воротника и начал торопливо расстегивать пуговицы своего одеяния.              — Вы так легко поддались его зову, — Скордж с абсолютно издевательским и самодовольным лицом кивнул в сторону мокрого от слюны пятна на длинном подоле, под которым виднелся набухший бугорок.       — Как и вы, — мрачно ответил священник, полностью распахнув сутану, но оставив ее на себе, — Ещё не считаете себя соучастником?       — Не смейте шантажировать меня, — невпечатленно ответил ёж, игнорируя напряжение под брюками.              Шедоу фыркнул и решил сосредоточиться только на любимом, так просящем о помощи. Ёж не переставая ерзал и корчился, насколько позволяли цепи и уже начинал выходить из себя. Супруг обошел свою пару, остановившись у него за спиной.              — Сначала нужно его немного успокоить. Иначе, он может укусить.              Шедоу опустился на колени и Соник тут же выгнулся, без стыда подставляясь своему мужу. Чёрный ёж одобрительно погладил стройные бедра и сжал мягкие подтянутые ягодицы, чувствуя пусть и подавленное, но наслаждение телом своего Соника. Золотой хвостик послушно встал торчком, открывая вид на розовую дырочку, требующую полного и безоговорочного внимания. Шедоу постарался собрать в кулак всю свою стойкость и сосредоточился на еже перед ним, старательно игнорируя незваного зрителя, стоящего над душой. Одна рука осталась на пояснице, контролирующе поглаживая одержимого, а вторая скользнула между ног, где налитый розовый член болезненно пульсировал, истекая смазкой.       Соник простонал во весь голос, тут же срываясь на жалобное хныканье, когда подушечки пальцев провели по нему, еще даже не сжав. Скордж тяжело сглотнул, почувствовав, как стало некомфортно тесно и мокро под одеждой. Он немного неуверено провел по кромке ремня и тут же столкнулся с диким взглядом Соника, полного чистой нужды. Ёж оценивал Скорджа всего лишь как очередной десерт, какой бы он мог откусить. Острый язык обвел не менее острый ряд зубов, желая соблазнить легкую добычу.              — Вы испытываете его терпение, — фыркнул Скордж, — Хватит его доить.       — Вы знаете его лучше? Я же сказал.              Скордж цокнул, закатив глаза.              — Тебе не обязательно ждать его, чтобы начать, — хихикнул одержимый. — Чего ты хочешь?              Ёжик прикрыл глаза, подавшись назад и Шедоу подставил кулак таким образом, чтобы тот мог с удовольствием толкаться самостоятельно. Несколько коротких развратных вдохов под хлюпающие влажные звуки сорвались с искусанных губ. Абсолютно греховная картина заставила инквизитора бездумно расстегнуть ремень и брюки, наконец облегченно высвободив свой уже готовый член. Соник ликующе усмехнулся сам себе, захлестав хвостом.              — Думаю, твой грязный муженек будет в восторге, когда получит сразу двоих.       — Шедоу! — умоляюще простонал Соник.       — Он зовет тебя. Ну же, — низко усмехнулся зеленый, размеренно поглаживая себя, возвышаясь над двумя другими, — Для вас здесь все должно быть привычно.              Алый взгляд чёрного ежа был пропитан гневом, за неимением другого слова. Самое унизительное положение в жизни, вскрытие греха, угроза безопасности заставляли его полыхать изнутри. И каким-то образом это держало его член болезненно поднятым. Шедоу сжал зубы, сдерживая себя от того, чтобы войти на всю длину одним грубым толчком, и втиснулся между подставленных ягодиц так плавно, как мог, пока его бедра не вжались в мягкие половинки и напряженный пресс не почувствовал виляющий хвост. Стон Соника напомнил крик животного. Таких воплей не позволяла себе ни одна трактирная девка, но этот одержимый вопил во все горло, будто нет ничего лучше ни в этом мире, ни в ином. Глаза со спиралями закатились, а рот превратился в идеально вытянутую “о”, когда муж начал грубо трахать его точно в цель. Передняя часть желтого ежа начала по инерции раскачиваться с каждым хлопком бедер о бедра, и Соник, кажется, нашел это забавным, словно почти что качаешься на качелях, но совсем неправильно.       Скордж даже не понял, как пропал, засмотревшись на этот разврат. Его рука двигалась все быстрее, и сам он начал медленно подходить ближе, соблазненный этими прекрасными губами.              — Великолепное воплощение греха…              Челюсть внезапно щелкнула настолько близко к члену, что Скордж поверил, что остался без самого дорогого.              — Я предупреждал, — строго процедил Шедоу.              Скордж рассмеялся, водя членом перед лицом демона. Всего пара сантиметров не давала прикоснуться к нежной горячей головке и это заставляло демона чуть ли не выкручивать себе руки, пытаясь дотянуться до неё.              — Будь послушной зверушкой и открой рот, — насмешливо произнес инквизитор, подойдя немного ближе.              Ёж сделал, как его просили, с готовностью подставляясь. Но зеленый не спешил так легко верить в честность какой-то острозубой демонической шлюхи. Вместо этого он начал надрачивать быстрее и грубее, задерживаясь на чувствительном кончике. Шедоу, предчувствуя разочарование Соника, вернул руку на заброшенный раскачивающийся член, помогая супругу потеряться в предоргазменных ощущениях и не обращать внимание на поддразнивания. И это сработало. Через несколько особо сильных толчков в самую глубь его тела, одержимый выстрелил густой порцией спермы, задрожав всем телом. Толчки и поглаживания Шедоу стали спокойнее, помогая продлить первый оргазм, помогающий справиться с сильной потребностью демона.       Примерно в это же время струи белого брызнули на язык и лицо, покрывая золотую шерсть вязкой паутинкой. Соник пытался слизать как можно скорее, но длинный язык мог достать не везде. Скордж быстро схватил ежа за иголки, пока тот был достаточно разморенным, и удерживая голову неподвижной, стер большим пальцем остатки своего семени.              — Чур не кусаться.              Ёж без препираний раскрыл пасть, но хитрые спиральки глаз не скрывали веселья за ними. Язык призывно вильнул, ожидая когда заслуженное лакомство попадет к нему в рот, и на этот раз изувер не обманул, дав облизать собственные пальцы. Соник так увлекся, что начал с причмокиванием обсасывать их, находя в этом какое-то простое удовольствие.              — Бедный мальчик. Шедоу совсем не справляется со своими супружескими обязанностями?              Чёрный ёж, давно остановившись, ничего не сказал, внимательно наблюдая за обоими.              — Хочешь, я дам тебе поиграть с ним? — ёж чуть качнул бедрами, привлекая внимание к своему упавшему органу.       — Думал, ты только раздражать умеешь, — фыркнул Соник, выпустив пальцы изо рта.       — Развлекайся.              Ёж подступил вплотную и одержимый, наконец, смог дотянуться до желанной плоти, которую до зуда в челюсти хотелось укусить за все нечестные приемчики, что зеленый себе позволил. Но Шедоу, все еще остававшийся за спиной, снова начал медленно двигаться, пытаясь как-то контролировать демона и всю ситуацию в целом. Золотой ёжик, поддавшись приятной заботе довольно промычал, решив пока не показывать зубы. Он с упоением вылизал голую кожу, всасывал головку, кружа кончиком языка вокруг маленького отверстия, где еще сохранились капельки спермы и начала появляться новая вкусная жидкость. Он старательно поглощал твердеющий ствол, плотно сжимая его губами и втягивая щеки. Всё, чтобы быстрее возбудить другого и чтобы было в кайф самому.       Скордж, почувствовав, как хорошо демон заглатывал его член, не мог сопротивляться желанию оказаться полностью внутри теплой пасти как можно скорее. Бедра толкнулись вперед, а руки потянули на себя, помогая без жалости вгонять глубже. Одержимому, кажется, было плевать на небольшое сопротивление горла, когда долгожданное было у него. Голод требовал получить всё, что возможно, и Соник расслабился, позволяя управлять собой. Скордж вошел по самые яйца, наслаждаясь тем, как морда ежа без сопротивления уткнулась ему в пах, приятно надавив. Изувер быстро вошел во вкус, снова и снова долбясь в готовую на всё глотку, с наслаждением откинув голову.       Шедоу, внимательно следя за зеленым ежом, навалился на спину золотого демона, чтобы дотянуться до замка на одной из цепей. Аккуратно отстегнув один наручник, он, удерживая руку Соника натянутой, потянулся ко второму. Очередное смещение вызвало у одержимого довольный приглушенный стон, пославший вибрацию зеленому ежу. У Шедоу чуть сердце не сжалось. Но Скордж, погрязнув во грехе, все еще сладко щурился и не видел, как вторая рука Соника тоже оказалась отстегнута.              — Я надеюсь, у вас еще есть силы? Он только нагуливает аппетит.       — О, да! Хаос, я заставлю эту тварь молить о пощаде!              Шедоу хмыкнул, дернув уголком губы, и отпустил цепи. Соник схватил другого освобожденными руками, впившись когтями в зеленый мех, и в одно мгновение повалил и подмял ошеломленного ежа под себя.              — Надеюсь, ты не порвешь свою игрушку слишком быстро, дорогой.       — Что?! Сними его с меня!       — Ты только что обещал мне, что я буду просить пощады, — наигранно капризно произнес демон. — Я заинтригован!              Зубастая ухмылка Соника клацнула прямо перед носом Скорджа и это было последнее, что видел Шедоу, закрывая дверь на ключ.