Языки любви

Майкл был человеком предельно логичным. Всё в своей жизни он стремился объяснять через причинно-следственные связи, оставляя мало места случайности. Спонтанность и хаос вызывали у него раздражение, хотя приспосабливаться он умел. С трудом, но умел. Иначе было невозможно, ведь именно люди вокруг чаще всего становились источником той самой спонтанности и неорганизованности. К собственным чувствам Майкл подходил не сердцем, а разумом. Он мог разобрать любое своё переживание на составляющие: объяснить, откуда оно возникло, и даже найти способ его устранить. Анна, его младшая сестра, любила повторять, что его «язык любви» — это действия, что бы это ни означало. Она однажды объяснила: существуют пять языков любви — слова, время, подарки, действия и прикосновения. И вот Майкл выражал привязанность именно через поступки: заботой, помощью, участием. Для него это было логично. Слова ничего не стоят, сказать можно что угодно. А вот сделать способен далеко не каждый. Поэтому он делал. И всё же никакая логика не могла объяснить поведение Люцифера. Люцифер был его однокурсником — ярким, шумным, порой нарочито вызывающим. Он говорил всё, что думал, и делал всё, что хотел, даже если это шло вразрез с элементарными правилами вежливости. Долгое время Майкл попросту не обращал внимания на его выходки: они существовали как будто в параллельных мирах. Майкл отдельно, Люцифер отдельно. Но последний месяц всё изменилось. Люцифер каждый раз садился рядом с ним на лекциях. И странным казалось не это, а то, что он неожиданно вёл себя тихо. Не мешал, не заговаривал, просто молча сидел рядом, аккуратно записывал конспект или рассеянно выводил узоры на полях. Сегодня Люцифер пошёл ещё дальше. До начала занятия оставалось десять минут. Майкл, как обычно, занял своё место в среднем ряду у края. Он достал из рюкзака блокнот и ручку, аккуратно разложил их на выдвижном столике, и в этот момент прямо перед ним с глухим стуком опустился высокий стакан из Starbucks. Майкл медленно поднял глаза. Над стаканом возник Люцифер с той самой кривоватой улыбкой, от которой непонятно становилось, смеётся он или издевается. Он бросил сумку рядом и не спеша опустился на соседний стул. На столик перед собой поставил ещё один стакан, точно такой же. На его боку чёрным маркером было выведено слово: «Люци». Майкл повернул стакан, рассматривая его внимательнее. На белой стороне стаканчика было выведено его имя. Он машинально пробежал взглядом по наклейке с заказом: капучино с щепоткой корицы. Он удивлённо вскинул брови, ведь это был именно тот кофе, который он пил всегда. — Расслабься, — тихо сказал Люцифер, шаря рукой у себя в сумке, чтобы достать тетрадь. Он даже не взглянул на Майкла, продолжая вести себя так, словно ничего не случилось. — Это то, что ты обычно заказываешь. В этом и была загвоздка. Майкл не помнил, чтобы упоминал об этом, они с Люцифером даже никогда не разговаривали. Честно сказать, никакого подвоха Майкл в этом не чувствовал, поэтому спокойно принял предложенный кофе. Более того, ему было приятно такое проявление внимания со стороны Люцифера. — Ага, — согласился Майкл. — Спасибо. Люцифер только кивнул, вертя в руках карандаш. И, наблюдая за этим, Майкл вдруг поймал себя на мысли, которую не хотел формулировать: ему действительно нравилось внимание Люцифера. Более того, нравился сам Люцифер. Его шумность, дерзкая улыбка, эта непоколебимая привычка поступать только по-своему. Озорные голубые глаза, светлые волосы, вечно спутанные и упрямо торчащие из-под капюшона, словно не желающие подчиняться. И руки, покрытые мелкими татуировками, которые Майкл за прошедший месяц успел рассмотреть достаточно внимательно. Больше всего его почему-то привлекала одна — крошечный дракон на запястье, у самой косточки. Дракон был выполнен в мультяшном стиле, с наивными чертами и маленьким язычком пламени, который он будто бы выдыхал. И в этом сочетании силы и детской простоты было что-то до странности притягательное. Скорее всего, этот дракончик и являлся олицетворением самого Люцифера, но Майклу сложно было судить, потому что он его практически не знал. Лекция прошла мимо Майкла. Он медленно пил кофе, стараясь вслушаться хоть в что-то, что говорил преподаватель, но его мысли и взгляд вечно ускользали обратно к Люциферу. Тот несколько раз ловил Майкла с поличным, и на его лице расплывалась самодовольная ухмылка. Майкл же упрямо отводил взгляд, делая вид, что занят своим кофе или попыткой записать конспект. Игра в гляделки затягивалась, а Люцифер был известен своим нетерпением, поэтому в какой-то момент он протянул Майклу смятую бумажку, на которой заострённым почерком было написано: «После лекции. Задний двор». Майкл удивлённо уставился на него, хлопая ресницами. Люцифер только подмигнул ему и сложил руки на груди, отворачиваясь и делая вид, что внимательно слушает лектора. Оставшиеся семь минут Майкл вертел в руках бумажку и дёргал ногой под столом, подперев щёку рукой. Он собирался неспешно, размышляя о том, как необычно складываются события. Возможно, этот небольшой всплеск эмоций, который дарил ему Люцифер, был более чем полезен. Улица встретила Майкла еле тёплым апрельским солнцем. Он зажмурился и, подставив лицо лучам, глубоко вдохнул свежий воздух, ощущая странное, лёгкое возбуждение — смесь предвкушения и чего-то нового, что вот-вот должно было произойти. Майкл прошёл через ворота заднего двора и замер. Люцифер стоял у стены, прислонившись спиной, руки в карманах, с тем самым лёгким вызовом в осанке. Он казался одновременно расслабленным и полностью уверенным в себе, как будто весь мир подчинялся его правилам. — Я думаю, я заслужил объяснений, — сказал Майкл, делая шаг вперёд, пытаясь удержать голос ровным, хотя сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышно всем двором. Люцифер медленно повернул голову, улыбка играла на его губах. — Объяснений? — переспросил он, глаза блестели озорством. Майкл почувствовал, как внутри всё напряглось. Он сделал ещё шаг, сокращая расстояние между ними. — Да, — твёрдо сказал он, — хочу понять, что происходит. Люцифер приблизился ещё ближе, пока между ними не осталось всего несколько сантиметров. Его взгляд был невозмутимым, но в нём мелькала искра озорства. И прежде чем Майкл успел что-либо добавить, Люцифер мягко коснулся его губ — быстрый, дерзкий поцелуй, который заставил сердце Майкла пропустить удар. В голове всё взорвалось: мысли путались, логика бессильно отступала, оставляя место лишь чувствам, которые Майкл ещё не до конца понимал. — Хорошо, — произнёс Люцифер, слегка отстраняясь. — Будут тебе объяснения. И он рассказал всё. Как целый год пытался привлечь внимание Майкла, но все его громкие реплики и шумные выходки лишь оставались без ответа. Как в какой-то момент его подловила Анна, в лицо высмеяв неуклюжие попытки понравиться её брату. Она же и объяснила ему про «пять языков любви», тонко намекнув, какой из них ближе всего Майклу. — Действия, — тихо сказал Люцифер, глядя прямо в глаза Майклу. — Твой язык любви — действия. Он признался, что начал с самого простого: просто садился рядом на лекциях, чтобы дать Майклу время привыкнуть к его присутствию. Он наблюдал, отмечал мелкие привычки и детали, в пределах разумного, стараясь понять, что тому нравится. И, наконец, сегодня решился на следующий шаг — принёс кофе, который Майкл всегда заказывал. Майкл молча смотрел на него, сжимая руки в карманах. В груди странно щемило: он никогда не ожидал, что за всей этой шумностью и дерзостью скрывалось именно это. Его привычная логика бессильно рассыпалась, уступая место чему-то новому, тёплому, пугающему и в то же время бесконечно желанному. Люцифер наблюдал за ним внимательно, чуть прищурившись, но без привычной ухмылки. Он будто ждал вердикта, и впервые в его позе не было насмешки, только лёгкая напряжённость, скрытая за маской спокойствия. — Так что, — наконец усмехнулся он, но голос его звучал мягче обычного, — тебе нужны ещё доказательства? — Нет, — сказал он тихо, почти шёпотом. Люцифер едва заметно кивнул, и в следующий миг снова оказался близко. На этот раз его поцелуй был не дерзким вызовом, а настоящим признанием — мягким, настойчивым, тёплым. Майкл не отстранился. Наоборот, его руки сами собой сжались на краях куртки Люцифера, удерживая его рядом. Время будто остановилось. Солнце, голоса где-то вдали, лёгкий апрельский ветер — всё исчезло. Остались только они двое и тот самый язык любви, о котором говорила Анна. Когда Люцифер отстранился, его улыбка была уже не кривой насмешкой, а искренней. — Вот и всё объяснение, Майкл. — Мне очень нравится твоё объяснение, — прошептал Майкл в губы Люцифера. Он всегда считал, что язык любви — это что-то слишком условное, надуманное. Но теперь он видел: Люцифер нашёл его язык.