Crawl to me.

Нельзя оставлять альфу в гоне одного, ну, это как-то некрасиво. Но Дазая срочно вызвали в штаб, и вот по возвращении он стоит на пороге того, что являлось их квартирой, но теперь больше напоминало свалку сломанной мебели. Царил полумрак, и, не дожидаясь, пока глаза привыкнут, Дазай скорее расслабил галстук на шее и прошел в коридор. Воздух в помещении можно было резать ножом — настолько плотным он казался из-за чужих феромонов. Из ванной комнаты доносился шум воды — значит, Чуя все-таки решил охладиться, что неплохо. Пожав плечами, Дазай прислонился к стене напротив, выжидая. Это был рискованный поступок, но, come on, во-первых, это демонический Дазай, главный альфа мафии, управляющий ее атакующим звеном, во-вторых, они с напарником уже столько гонов вместе провели — Дазая ничем не удивить. Порыв страсти двух альф никогда не обходился без ран, крови, царапин и синяков. Но Дазаю было в кайф и без разницы, если в этот раз его вобьют в стену, рассыпая трещины по ребрам. Это все его более чем устраивало. Чуя, всегда такой правильный, справедливый и сдержанный, в гоне же больше походил на медведя, потревоженного в спячке. По венам его перекатывалось лишь превратившееся в безумие желание, а мыслей в голове было 0. Наконец, когда дверь ванной резко отворилась, чуть не слетая при этом с петель (ведь альфа уже услышал чужие феромоны в помещении), Дазай даже с небольшой жалостью заглянул в подернутые влагой и налитые кровью синие глаза. Но лишь на мгновение. Чуя замер, словно зверь перед прыжком. Дазай это знал, поэтому опередил его, прошмыгнув в коридор, маня при этом другого альфу пальцем: — Следуй за мной, Чу-уя. Чуя был готов за ним и ползти, а если бы мог разомкнуть сжатые плотно челюсти, то наверняка и умолял бы. Сейчас человек перед ним, его напарник, его Дазай нужен был ему больше, чем когда-либо. Казалось, что сама жизнь Накахары сейчас в руках нагло улыбающегося Дазая, который не спеша снимал с себя одежду. В прыжке сократив расстояние между ними, Чуя сорвал с напарника рубашку, рассыпая по полу пуговицы словно бусины. Но пальцы его не справились с чужой пряжкой (он не мог собраться, и это нормально). Поэтому Дазай все-таки слегка заторопился, пока его вообще не убили. А вот что было ненормально во всем этом, так это в целом они. Союз двух альф не имел ни пользы для общества, ни смысла в целом, они не могли быть истинными, а и феромоны их никак не работали вместе. Но знаете, кому было на это глубоко наплевать? Верно. Двойной Черный писал свои правила — как на поле боя, так и в жизни. Им было насра— им было все равно, кто и что подумает и что «союз» их неполноценный. Они были продолжением друг друга. А остальное неважно. Чуя явно боролся с головной болью и болью в паху от неспадающей часами эрекции, потому как он издал скулеж, наблюдая за тем, как Дазай смазанными пальцами сам себя растягивает. По лицу Дазая пробежала тень, но не успел он ничего сказать, как Чуя подхватил его и бросил на середину кровати. Ожидание закончилось. Запрыгивая сверху, Чуя, не моргая, следил за Дазаем под ним, который теперь перевел мокрую ладонь на чужую эрекцию. Да, определенно было бы легче (и влажнее), если бы один из них был омегой. Но не сложилось. — Давай, милый. Неизвестно, нужно ли было Чуе это приглашение, он свое взял бы и так, но то, что Дазай развел в стороны согнутые в коленях ноги, делу явно помогало. Что-то прорычав, Чуя толкнулся во влажные мышцы прохода альфы под ним, влетая после этого сразу на всю длину до узла, что у Дазая аж слезы на глазах проступили. Но не от боли, а от неописуемого наслаждения. Член Накахары был идеальным. Для Дазая. Отвечал на все-все-все его запросы — и по ширине, и по длине. Дернув Дазая на себя за бедра, Чуя устроился на коленях, слегка вертя своим тазом, подстраиваясь. Все это заставило Дазая громко простонать: ему нравилось, когда Чуя в гоне берет его вот так грубо, словно куклу. О нет, вне гона Чуя на такое бы ни за что не согласился. Но у Дазая свои нужды. Особенно с его работой и ответственностью, ему нужно, ему хочется передать контроль в чужие, надежные и сильные руки. И сейчас Чуя таранит его тело, нещадно ударяясь в его простату на каждом глубоком толчке, рычит, обнажая свои острые клыки, и полностью «заправляет парадом». Дазай все же решает немного «оборзеть». И вырывается из хватки, причиняя себе длинные следы царапин на бедрах от чужих ногтей, и пока Чуя не успел «понять», какого черта происходит, мельком развернулся, вставая на четвереньки. Горячие ладони Накахары сразу же оказались на его боках. Выгнув спину, Дазай буквально призывал альфу схватить его за волосы. Но Чуя был занят, и смена позы не помешала ему сразу же возобновить темп, теперь вбиваясь в Дазая сзади с размахом. Дазай был открыт до предела, был растянут до грани с болью, Чуя скользил уже неистово, и оба парня теперь стонали в унисон. Коленки Дазая стирались о простынь, пока с его головки капал предэякулят прямо на постель. Сейчас ему было так хорошо, что он видел звезды за опущенными веками, он уже был близко. И пусть когда будет в гоне сам, Дазай будет сверху, ничто не сравнится с божественной стимуляцией простаты. Чуя, не церемонясь, толкнулся внутрь скользких мышц своим набухшим узлом, сразу же высвобождаясь в чужое тело. Не каждый альфа может ощутить в себе чужой узел, но Дазаю повезло — это было гарантом крышесносного оргазма, поэтому, вскрикнув, он кончил мгновенно. Чуя, без сил и весь трясясь, упал на чужую спину, Дазаю ничего не оставалось, как с этим весом на себе (и в себе) рухнуть на кровать. Они будут такими горячими и заляпанными телесными жидкостями еще пару дней напролет, когда ни один из них не может доползти до душа, а еда в принципе уходит на 99-й план. Конечно, в первый «трезвый» день, когда голова наконец «вернулась на место», Чуя, вскинув бровь, будет смотреть на царапины и красные следы укусов на Дазае, который, как ни в чем не бывало, рассказывает ему об их предстоящей миссии. Вместе они будут приводить в порядок разгромленную безумием квартиру, а Чуя опять будет гадать, постельное белье и подушки лучше выбросить или все же отдать в химчистку. Это их рутина, привычка, жизнь. Они — два альфы, которые свои жизни друг без друга не представляют. А особенно во время гона.