Скоро все будет хорошо..?

Раннее утро 27 сентября 2025 года. На часах 5:57. Джисон всё ещё не ложился спать. Его тревожное состояние не давало сомкнуть глаза. В комнате царил полумрак, лишь тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь занавески. Ещё совсем недавно, всего три дня назад, город утопал в летнем зное — температура достигала +27 градусов. Теперь же природа резко сменила настроение: столбик термометра опустился до +3. Джисон, в отличие от других, радовался такой перемене. Он всегда отличался особой стойкостью к холоду — мог спокойно разгуливать в лёгкой кофте, пока остальные кутались в тёплые куртки и натягивали колготки под штанами. Учебный год едва успел начаться, а Джисон уже пропустил значительное количество занятий. По его подсчётам, отсутствовал он уже три дня, и один из них пришёлся на субботу — день, который он считал особенно бессмысленным. В их школе практиковалась шестидневная учебная неделя, и каждую неделю всё повторялось с механической точностью: те же учителя, те же уроки в тех же кабинетах, бесконечные контрольные работы. Эта монотонность выматывала и вызывала стойкое раздражение. Сейчас, воскресенье, около семи утра, Хан наконец решил отправиться ко сну. Но сон никогда не был его союзником. Он страдал от хронической бессонницы, просыпаясь по семь раз за ночь. Причиной тому были его кошмары — они преследовали его каждую ночь. Джисон не мог припомнить ни одного приятного сна. Когда он пытался искать значение своих кошмаров в интернете, результаты только усугубляли его тревогу. Поисковики выдавали мрачные предсказания: проблемы в семье, со здоровьем, всевозможные неприятности. И, что самое пугающее, эти сны словно предсказывали будущее. Тени прошлого Семейная ситуация действительно оставляла желать лучшего. Его отец исчез из жизни сына, когда тому было всего восемь месяцев. Мать осталась одна с ребёнком на руках, полагаясь лишь на помощь своих родителей. Когда Джисону исполнилось одиннадцать, в жизни матери появился «идеальный мужчина». Однако их счастье оказалось недолгим — спустя два года начались бесконечные ссоры, и эта напряжённая атмосфера продолжалась уже пять лет. Для маленького Хана, который и так чувствовал себя одиноким, эти постоянные конфликты стали невыносимым испытанием. В те тяжёлые времена единственным его желанием было прекратить эту душевную боль. И, к сожалению, с тех пор мало что изменилось в его внутреннем состоянии. Школьные годы были непростыми. Особенно тяжело давалась ему алгебра, но проблема заключалась не в его способностях, а в том, что учитель часто пребывал в дурном настроении, что создавало дополнительное напряжение на уроках. Несмотря на трудности, Хану удалось найти друзей, хотя этот процесс занял немало времени. В начальной школе одноклассники сторонились его, и он часто чувствовал себя одиноким. Постепенно ему удалось сблизиться с группой отличников из своего класса. Эта дружба, длящаяся уже семь лет, стала для него настоящим подарком судьбы. В их классе можно было выделить три основные группы. Первая — группа отличников и хорошистов, любимчиков учителей, куда входил и Хан. Вторая — группа «крутых», которых не жаловали ни учителя, ни классный руководитель; они часто нарушали правила, устраивая посиделки в школьных туалетах начиная с седьмого класса. Третья — обычные ребята, не сумевшие вписаться ни в одну из первых двух групп из-за своей застенчивости. Джисон, будучи частью группы отличников, не всегда находил с ними общий язык. Его характер отличался перепадами настроения: он мог быть очень тактильным и дружелюбным, а через минуту — вспыльчивым и резким. Возможно, это было связано с пассивной агрессией, хотя сам парень не придавал этому значения. О своих проблемах он предпочитал не рассказывать, и лишь Феликс знал о его подозрениях на серьёзную болезнь, о которой Джисон однажды упомянул намеками, но, вероятно, уже забыл об этом. Среди своих ближайших друзей он выделял четверых. Сынмин переехал в другой город из-за семейных обстоятельств и теперь приезжает только на лето. Феликс — человек с феноменальной избирательностью памяти: забывает важное, но помнит всякую мелочь. Хан относится к нему как к младшему брату, хотя сам является самым младшим в компании. Чан Бин — бывший товарищ по спорту, с которым Хан делил не только тренировки, но и поездки на соревнования. Их дружба прошла испытание временем, даже после того как он ушёл из спорта и поступил в художественную школу на бюджет. Минхо — отношения с ним были особенными: то тёплые и близкие, как у давней пары, то напряжённые из-за частых ссор. Однако их дружба всегда восстанавливалась после коротких конфликтов, которые обычно длились не более трёх дней. Каждый из этих друзей играл важную роль в жизни Джисона, помогая ему справляться с трудностями и становясь опорой в разные периоды его жизни. Утро воскресенья Джисон наконец-то погрузился в тревожный сон, но его покой длился недолго. Около девяти утра его разбудил настойчивый звонок телефона. На экране высветилось имя «Феликс». Хан подумал, что Ли суицидник звонить в такое время, но, поморщившись от яркого света, принял вызов. — Хан Джисон, где ты пропадаешь?! — голос друга звучал обеспокоенно. — Уже воскресенье, а ты не появлялся в школе три дня. Что-то случилось? Хан вздохнул, потирая заспанные глаза и стараясь не повышать голос на друга. — Всё в порядке. Просто не мог уснуть. Кошмары опять мучили. — Опять эти кошмары? — Джисон промолчал. — Слушай, может, стоит поговорить с кем-то? С психологом, например? Хан резко сел на кровати. — Нет, это лишнее. Я справлюсь. — Потом они попрощались, и Хан повесил трубку. После разговора с другом Хан пошёл на кухню. На кухне царила привычная домашняя атмосфера — тёплый свет лампы, аромат свежеиспечённых булочек и тихое позвякивание посуды. Джисон машинально налил себе чай, но руки слегка дрожали, выдавая его внутреннее напряжение. Мать всё же не могла удержаться от вопросов: — Сынок, что-то случилось? Ты какой-то бледный. Джисон сделал глоток чая, надеясь, что терпкий вкус поможет собраться с мыслями. — Всё в порядке, мам. Просто немного голова разболелась после вчерашнего. Он старался говорить спокойно, но голос предательски дрогнул. Воспоминания о разговоре с Феликсом всё ещё были слишком свежими — острые, как осколки стекла, они царапали изнутри. Женщина внимательно посмотрела на сына, но, видя его решительный настрой уйти от разговора, лишь вздохнула и молча поставила перед ним тарелку с завтраком. Джисон механически принялся за еду, но мысли его были далеко. Он понимал, что нужно разобраться в себе, расставить все точки и решить, как действовать дальше. Позже Джисон лежал в своей комнате, глядя в потолок. Завтра должен был быть обычный день дежурства в школьной столовой вместе с друзьями, но сейчас его мысли были далеко не о дежурстве. Он знал, что Чан Бин и Минхо наверняка волнуются. Особенно Минхо… Тот единственный, кому Джисон позволял нарушать его личное пространство. Единственный, кто мог просто подойти и обнять, не спрашивая разрешения. Но когда Хан последний раз был в школе, он поссорился с Минхо. И сейчас эта ссора казалась особенно глупой и болезненной. В голове крутились мысли о том, как тяжело ему давались конфликты с лучшим другом. Минхо всегда был тем человеком, которому Джисон доверял свои секреты, который знал о его страхах и переживаниях. А теперь они не разговаривали, и это разъедало изнутри. Он взял телефон, пальцы дрогнули над экраном. Написать сообщение? Извиниться? Но гордость не позволяла сделать первый шаг. А с другой стороны — завтра им всё равно придётся встретиться. Идти одной дорогой, дежурить вместе… Может, это и есть тот шанс, которого он ждёт? Часы тикали, а Джисон всё никак не мог решиться. Завтра всё решится само собой. Но тревога не уходила, оседая тяжёлым комком где-то в груди. «Может, просто написать, что он в порядке?» — промелькнула мысль. Но он отбросил её. Не сейчас. Завтра всё будет яснее. Завтра он увидит Минхо, и, возможно, слова найдутся сами собой. *** Кошмары продолжали преследовать Хана, словно тени, прячущиеся в уголках его подсознания. Он пытался ухватиться за обрывки сновидений, но они ускользали, словно песок сквозь пальцы. Анализ снов становился для него навязчивой идеей. Он записывал каждое утро смутные образы и чувства, которые удавалось запомнить, но все записи выглядели бессвязно. Тёмные силуэты, неясные звуки, ощущение надвигающейся опасности — всё это сливалось в единую картину тревоги. Бессонница становилась его постоянным спутником. Даже когда друзья отвлекали его сообщениями и звонками, стоило остаться наедине с собой, как мысли вновь возвращались к ночным видениям. Он пытался найти логику в хаосе своих снов, но каждый раз натыкался на стену непонимания. Внутренний конфликт рос с каждым днём. Хан чувствовал, что разгадка где-то рядом, но не мог её ухватить. Возможно, ответ скрывался не в содержании снов, а в чём-то другом, что он пока не замечал. Тревога нарастала, и он понимал, что нужно что-то предпринять. Но что? Обратиться к специалисту? Поделиться с друзьями? Или продолжать бороться с кошмарами в одиночку? Вопрос оставался открытым, а ночь приближалась неумолимо, принося с собой новые страхи и тайны. «Может, Фел прав, и стоит поговорить с кем-то? — размышлял Джисон. — Но что, если они найдут то, чего я боюсь больше всего? Что, если мои подозрения насчёт болезни подтвердятся?» В этот момент в дверь постучали. На пороге стояла мать с таблетками от стресса, которые Джисон принимал регулярно из-за тревожности, нарушений сна и других симптомов. — Ты как? — спросила она, внимательно глядя на сына, зная о его проблемах со снами. — Всё в порядке, — наконец ответил он. Мать кивнула и протянула стакан с водой и две капсулы. После чего ушла из комнаты и закрыла дверь. Вечером, сидя в своей комнате, Хан снова погрузился в мысли о своих проблемах. Он понимал, что не может вечно избегать разговора о своих страхах, но страх перед неизвестностью был сильнее. Страх перед неизвестностью — интересная вещь, не так ли? Многие люди из-за этого меняют свой выбор, боятся, и некоторые ловят панические атаки. Джисон знал это не понаслышке. Его душа словно была разделена на две части: одна кричала о помощи, а другая упорно молчала, прячась за маской безразличия. «Внутренний разлом» становился всё глубже с каждым днём. Одна половина его существа отчаянно стремилась к свету, жаждала поделиться болью и найти понимание. Другая же, более сильная и закалённая годами одиночества, выстраивала непробиваемые стены вокруг его сердца. Он часто ловил себя на том, что замирает посреди разговора, когда тема касается чего-то личного. Мысли путались, дыхание учащалось, а ладони становились влажными. Знакомые симптомы приближающейся паники накатывали волной, заставляя отступать, прятаться в спасительном молчании. В такие моменты Джисон чувствовал себя пленником собственного разума. Он знал, что нужно открыться, довериться, но многолетний опыт научил его другому — надёжнее всего держать всё в себе. И эта внутренняя борьба истощала его сильнее любого физического напряжения. «Может, начать с малого? — подумал он. — Рассказать хотя бы Феликсу о своих подозрениях? Он поймёт и поддержит». Решившись, Хан открыл Telegram и начал набирать сообщение другу, надеясь, что этот шаг станет началом пути к исцелению. Но когда он уже напечатал первые строки, сомнения снова охватили его. Пальцы замерли над экраном, словно застыв в нерешительности. Внутренний голос предательски шептал: «А что, если ты делаешь ошибку? Что, если Феликс не поймёт, не оценит твоей откровенности?» Сердце забилось чаще, а дыхание стало поверхностным. Он перечитал написанное сообщение, каждое слово казалось слишком весомым, слишком откровенным. Страх отвержения сковывал разум, заставляя сомневаться в правильности решения. Может быть, стоит удалить всё прямо сейчас, пока не стало слишком поздно? Но другая часть его существа настойчиво твердила: «Ты должен это сделать. Феликс — твой друг, он не предаст твоё доверие». И всё же Хан продолжал сидеть, застыв в нерешительности, с телефоном в руках, не в силах нажать кнопку отправки. Его пальцы застыли над клавиатурой, словно замерли в нерешительности. Слова, которые он только что набрал, казались слишком откровенными, слишком личными. Внутренний конфликт разрывал его на части: с одной стороны — отчаянное желание подели

***

ться тем, что терзало душу, с другой — глубоко укоренившийся страх быть непонятым, отвергнутым. Он слишком долго держал всё в себе. Эмоции, словно камни, давили на грудь, мешая дышать полной грудью. Но сейчас, когда возможность высказаться наконец-то появилась, сомнения взяли верх. 'Защитный механизм', годами отточенный до совершенства, сработал автоматически: стереть, удалить, забыть. Телефон тихо пикнул, уведомляя об удалении сообщения. Экран погас, оставив его наедине с мыслями. В этой тишине особенно громко звучал вопрос: «А что если это был мой единственный шанс?» Но ответ так и остался где-то за гранью досягаемого. Его взгляд упал на окно, за которым сгущались сумерки. В душе по-прежнему царила тревога, а будущее казалось таким же туманным, как осенний вечер за стеклом. Джисон знал, что рано или поздно ему придётся сделать выбор: продолжать прятаться от своих страхов или наконец встретиться с ними лицом к лицу. Но сейчас он был не готов к этому решению. В глубине души Джисон отчаянно жаждал настоящей близости. Не просто физического присутствия рядом, а той самой искренней связи, когда можно обнажить душу без страха быть отвергнутым. Его сердце томилось по человеку, который бы принял его целиком — со всеми противоречивыми чувствами, тайными страхами и невысказанными мечтами. Он сам не до конца понимал природу своих эмоций, путаясь в лабиринте собственных переживаний. Иногда ему казалось, что он просто хочет обычного человеческого тепла, а порой накатывала волна чего-то более глубокого, чего-то, что он не мог объяснить даже себе. В его сознании любовь представлялась чем-то светлым и чистым — тем, что могло исцелить его израненную душу. Он мечтал о том дне, когда сможет открыто говорить о своих чувствах, не прячась за маской безразличия и не строя защитных барьеров. О том, чтобы наконец-то позволить себе быть уязвимым, зная, что его примут таким, какой он есть. Возможно, именно эта жажда искренности и толкала его вперёд, заставляя искать того единственного человека, который смог бы стать для него всем — и другом, и любимым, и тем, кто разделит его внутренний мир. ——————————— И вот первая глава подошла к концу… Но это лишь начало нашего удивительного путешествия сквозь тайны и секреты, спрятанные словно жемчужины в раковинах океана🐚🌊. Каждый поворот сюжета хранит в себе новые открытия, а каждый герой — свои сокровенные истории. Приглашаю вас отправиться дальше вместе со мной в это захватывающее приключение. Ваши впечатления и поддержка вдохновляют меня продолжать писать. До скорой встречи на страницах следующих глав! Оставайтесь с нами, ведь самое интересное ещё впереди… 🐙 Пока что еще не знаю, когда буду выпускать главы. Всех люблю, всем пока-пока!