чужая кровь на моих губах.

      Сесиль, едва оправившись от шока и боли от серебряного дротика, поняла, что у неё нет времени на раздумья. Набат, прозвучавший в центре города, ясно указывал на то, что Охотники нашли Влада. Но звон стих так же быстро, как начался.       Она, прихрамывая, спустилась с крыши, забрав Книгу из дымохода. Её рана, медленно заживающая, жгла. Ей нужно было выяснить, что случилось, прежде чем охотники вернутся за ней. Первым делом Сесиль вернулась к особняку Влада. Она двигалась осторожно, как никогда раньше. Особняк был тих. Слишком тих. Подойдя к парадной двери, Сесиль почувствовала пустоту. Ни охраны, ни слуг, ни единого запаха Влада. Он не просто ушел. Он исчез, забрав с собой всё, что было ценно.       Она вошла внутрь, используя свою силу, чтобы открыть запечатанные двери. Кабинет Влада был безупречно чист. Не было ни разбитого стола, ни осколков стекла, ни следов крови. Сцены их яростного противостояния были тщательно стёрты. Влад уничтожил все улики своего существования и своей страсти. В горле Сесиль застрял горький комок. Он убежал. Он предпочёл бегство — привычный, трусливый метод сохранения своей тоски — борьбе. Он оставил её. И, что самое ужасное, он оставил ей Книгу, словно сказав: «Раз ты так хочешь ключ к моей свободе, найди его сама. Я не буду тебе в этом помогать». Сесиль пришла в ярость, которая была холодной и расчётливой. Он снова предал её, выбрав одиночество вместо ответственности.       Она знала, где искать следующую подсказку: квартира Мины. Сесиль быстро добралась до улицы Фонтен. Здесь тоже было тихо. Поднявшись наверх, она обнаружила, что дверь квартиры Мины не заперта. Внутри царил беспорядок, но не от обыска, а от поспешных сборов. Мина тоже исчезла. Сесиль вошла в спальню Мины. Запах жизни здесь был слабее, но всё ещё присутствовал. Сесиль начала методичный, профессиональный обыск. Наконец, среди бумаг на письменном столе, она нашла то, что искала.       Первым было письмо Влада. Оно было без конверта, очевидно, оставленное для Мины в момент, когда он забирал её. Письмо было написано на румынском, но Сесиль, разумеется, читала его без труда:

"Моя дорогая Мина. Париж стал для нас слишком опасным. Я почувствовал пробуждение древних врагов, и я не могу рисковать твоей драгоценной жизнью. Ты должна завершить своё обучение. Ты должна стать сильной. Я не могу жить вдали от тебя, мой Свет, и жду тебя там, где нас никто не найдёт. Там, где началась наша история. Трансильвания ждёт тебя. Как только закончишь обучение, приезжай. До тех пор, я буду беречь свою жизнь ради нашей вечной любви. Помни, что ты должна вернуться ко мне как моя жена. Твой Граф."

      Сесиль почувствовала укол. Ужас смешался с пониманием. Влад сбежал, но он забронировал себе Мину. Он дал ей задание, обеспечил себе будущее и уехал. Его страх был больше его похоти. Но затем Сесиль нашла второе письмо. Оно лежало под стопкой учебников. Это было недописанное письмо Мины к её жениху, Джонатану Харкеру. Оно было написано поспешно, на английском, в нем были зачеркивания и следы слез:

"...Дорогой Джонатан, я не понимаю, что со мной происходит. Париж не принёс мне покоя. Когда я смотрю на Графа, я чувствую то, чего не должна чувствовать: зов. Это не любовь, Джонатан, это нечто древнее и пугающее. Моё сердце принадлежит тебе, но моя душа... она тянется к нему, как мотылёк к огню. Я видела его ярость, его боль, его глаза... и я не смогла убежать. Я не понимаю этого. Я знаю, что должна вернуться к тебе, но... если он ждёт меня в Трансильвании, я дам обет завершить своё предназначение. Я не могу оставить его в этой тьме. Я должна поехать к нему не как невеста, а как освободитель... Я должна закончить то, что она начала. Я должна стать его светом... Прости меня, мой дорогой, я должна сделать это..."

      Сесиль опустила письмо. В комнате стало невероятно холодно. Мина не просто сбежала, она приняла вызов. Она приняла свою роль Освободителя и Невесты. И теперь она направляется прямиком в Трансильванию, в логово Влада. Сесиль поняла, что происходит. Охотники не нашли Влада. Набат был, скорее всего, отвлекающим манёвром самого Влада, чтобы дать себе время на побег с Миной и устранение улик. Он использовал их всех: и Орден, и Сесиль.       Победа Сесиль — знание о Книге — теперь стала гонкой со временем. Влад знал, что она его найдёт, и теперь у него был фора и Мина в качестве оружия против неё. Он снова окружил себя призраками.       Сесиль почувствовала, как её гнев переходит в твёрдую, холодную решимость.       — Ты сбежал, Влад? Ты думаешь, что Трансильвания спасёт тебя? — прошептала Сесиль, сжимая Книгу. — Ты выбрал ложь, но я выберу войну.       Мина, не зная того, теперь стала союзницей Влада, веря в свою миссию Освободителя. Сесиль должна была добраться до Трансильвании раньше, чем Мина, или, по крайней мере, одновременно, чтобы перехватить инициативу. Она взяла оба письма. Они были доказательством, что Мина едет к Владу по собственной воле и по долгу, а не из страха. Сесиль вышла из квартиры. Париж, окутанный ночным туманом, казался теперь просто отправной точкой. Её путь лежал на Восток. Трансильвания — место, где началась его тоска, и где, по плану Сесиль, она должна была закончиться.       Сесиль провела остаток ночи, залечивая рану от серебра и готовясь к самому быстрому и опасному путешествию в своей жизни. Она достала из потайного тайника под одним из парижских кладбищ мешок с золотыми монетами, запасной дорожный плащ и несколько флаконов с освящённой водой (для отвода глаз, если придется). Она знала, что не может ехать обычным путём. Ей нужна была скорость и невидимость. Единственным надёжным способом быстро добраться до Восточной Европы был поезд, но билеты и публичное появление были слишком рискованными. Ей нужен был проводник. Поэтому, оставив Книгу в тайнике, но запомнив несколько ключевых страниц, Сесиль направилась в район Сент-Лазар. В этом квартале, помимо вокзала, располагались тёмные, полулегальные конторы, которые занимались контрабандой и перевозкой «деликатных грузов» через границы. Именно там она могла найти людей, которые, за очень большую плату, могли обеспечить ей скорость.       Она вошла в неприметный, грязный бар, который служил ширмой для такой конторы. Внутри пахло вином, потом и табаком. Сесиль, одетая в тёмный, не привлекающий внимания дорожный костюм, села за самый дальний столик. Не успела она заказать даже стакан воды, как к ней подошел человек. Он не выглядел ни как охотник, ни как бандит. Он был одет в безупречный, но неброский чёрный костюм, а его руки были чистыми и ухоженными. Его звали Виктор Дюран, и он был Эмиссаром.       — Сесиль, — сказал он, его голос был тих и интеллигентен, но от него веяло холодом финансовой власти.       Сесиль подняла голову. Её аметистовые глаза сузились. Она не знала его, но знала его тип. Этот человек был слишком хорошо информирован.       — Вы обознались, — ровно ответила Сесиль, говоря по-французски.       Виктор усмехнулся.       — Вы вчера вечером были в Лувре, и в кабинете Графа Дракулы. Наслышан о вашем темпераменте, мадемуазель. Я знаю, что Граф уехал. И я знаю, что вы, его самая верная Тень, не поехали с ним.       Он сел напротив неё, не спрашивая разрешения.       — Я — представитель его Покровителей. Людей, которые веками финансировали его существование в цивилизованном мире. Мы давали ему парижский особняк, деньги, защиту от церкви. Взамен он должен был выполнять наши поручения. Его внезапное бегство — это нарушение контракта.       Сесиль почувствовала приступ ярости и отвращения. Влад был не просто Графом, он был наёмником! Его роскошная парижская жизнь была оплачена чьей-то смертной алчностью.       — Я не знаю, куда он уехал, — солгала Сесиль. — И меня не интересуют ваши контракты.       Виктор достал из внутреннего кармана тонкий конверт и положил его на стол.       — В нём — чек на сумму, которой хватит, чтобы выкупить этот бар и весь квартал. Это ваш гонорар за информацию. Вы знаете его лучше, чем кто-либо. Вы знаете его тайники, его слабые места и, что самое важное, — он наклонился ближе, его взгляд стал пронзительным, — вы знаете его слабость в отношении Мины Мюррей.       Сесиль поняла, что имеет дело не с Охотником, а с купцом, который хочет вернуть свою инвестицию. Это было намного опаснее.       — Он с Миной Мюррей, — сказала Сесиль, медленно, проверяя его реакцию.       Виктор даже не моргнул.       — Нам это известно. Но он не уехал в Трансильванию, мадемуазель. Это слишком очевидно. Он отправился в другое место. Место, где он может завершить свои личные дела, прежде чем вернуться к нашим.       Он поднял палец.       — Наши люди нашли его следы, но они теряются в Северной Германии. У него там есть старый замок, который не используется. Вы знаете его.       Сесиль сделала вдох. Северная Германия. Влад, в своей паранойе, действительно мог выбрать менее очевидный путь. Это усложняло её задачу, но давало ей информацию, которую она не могла получить сама.       — Я могу найти его, — сказала Сесиль, в её голосе зазвучала сталь. — Но мне не нужны ваши деньги.       Виктор удивлённо поднял бровь. — Что же вам нужно, Тень?       — Мне нужно то, что вы цените больше денег: свобода и власть, — ответила Сесиль. — Я нашла Книгу Обеты Элизабеты. Книгу, которая содержит ключ к его освобождению. Я могу превратить его из чудовища, которым он стал для вас, в Светлого Стража. Он станет неуязвимым и независимым от крови. А это значит, что он станет независимым и от вас, Эмиссар.       Виктор Дюран впервые выглядел потрясённым. Его рука дрогнула.       — Это... это ересь. Это миф.       — Это реальность. И я знаю, что ваш Орден боится Светлого Стража больше, чем обычного вампира, — Сесиль наклонилась над столом, и в её глазах вспыхнул алый отблеск. — Я не буду его искать. Я пойду за ним, чтобы изменить его.       Виктор быстро восстановил самообладание. Он был умён. Он понял игру.       — Зачем вам это, Сесиль? Зачем вам превращать вашего хозяина в нечто неподвластное?       — Потому что я больше не его Тень, а его Архитектор, — твёрдо ответила Сесиль. — Мне нужно окончательно завершить его тоску, чтобы он выбрал меня или свободу. В любом случае, это будет мой выбор, а не его.       Виктор рассмеялся, но в его смехе не было веселья.       — Вы — гений, мадемуазель. Вы хотите шантажировать своего создателя.       — Я хочу поставить его перед выбором, — поправила Сесиль.       Виктор Дюран поднялся.       — Вы получите всё, что вам нужно. Мы дадим вам путевые документы, золото и лучшую частную карету, чтобы вы пересекли границы без досмотра. Наша цель — вернуть инвестицию. Если Граф вернётся к нам, мы выиграем. Если он станет Светлым Стражем и будет нам неподвластен... — он пожал плечами. — Мы всегда можем найти нового вампира.       Он протянул ей руку.       — Принесите нам Графа, и вы получите не только свободу от него, но и полную защиту от Ордена, который за ним охотится.       Сесиль не пожала его руку. Она лишь кивнула.       — Я начну завтра. И Эмиссар, — она подняла два пальца. — Мне нужно, чтобы ваши люди искали его в Трансильвании. Пусть он чувствует ложное спокойствие в Германии.       Виктор улыбнулся — его единственная, искренняя улыбка.       — Мадемуазель, вы — лучший союзник, которого мы могли желать.       Сесиль вышла из бара, оставив его одного. Она получила всё: новое направление (Северная Германия), ресурсы и ложное прикрытие для Влада. Она была готова к путешествию.       Путешествие Сесиль началось стремительно, благодаря роскошной карете, предоставленной Эмиссаром. Она ехала в полной изоляции, неся под сердцем Книгу и ледяную решимость. Ей нужно было найти Влада и Первый Артефакт, но мысли постоянно возвращались к предательству Графа и его последнему, отчаянному побегу. Все изменилось на третий день пути. Из-за внезапно испортившейся погоды и поломки оси карета была вынуждена остановиться в маленьком, затерянном в лесах городке на границе Франции и Германии. Сесиль, скрываясь под видом больной путешественницы, заняла самую тёмную комнату в местной гостинице. Вечером, когда она спустилась за горячим травяным чаем, её сердце, давно не знавшее никакого движения, вздрогнуло.       У камина сидел мужчина. Он читал газету, и пламя отбрасывало золотистые отсветы на его лицо. Его черты были поразительно, почти пугающе схожи с Владом в его молодые, человеческие годы. Тот же высокий лоб, та же линия скул, те же тёмные, как ночь, волосы, ниспадающие на воротник. Но была огромная разница: этот человек был теплым. От него исходила аура спокойствия и жизни, а не смерти и вековой тоски. Он поднял глаза, и их взгляды встретились. Глаза этого мужчины были светло-карие, живые, полные внимательного, доброго участия, а не древней, хищной власти. Сесиль почувствовала, как её тело, привыкшее к контролю, на мгновение ослабло. Она не могла оторвать взгляд. Мужчина отложил газету и встал. Его движения были мягкими, человеческими.       — Прошу прощения, мадемуазель. Я Теодор. Вы кажетесь уставшей. Вам принести плед?       Его голос был бархатистым, без властной гортанности Влада. Сесиль не смогла сразу ответить, лишь кивнула.       — Сесиль, — наконец, произнесла она.       Теодор принёс ей плед, и этот простой акт заботы сбил Сесиль с толку. Она была не просто Тенью в его глазах, а женщиной, нуждающейся в помощи. Они разговорились. Сесиль, обычно закрытая, нашла в себе силы говорить. Теодор был врачом, ехавшим по служебным делам в отдалённый регион Северной Германии.       — В последнее время там участились странные случаи, — объяснил Теодор, его лоб нахмурился от беспокойства. — Люди умирают от странного истощения, без видимых причин. Я еду, чтобы помочь местным властям и привезти новое оборудование.       Сесиль мгновенно связала эту информацию с Владом. Трупы от неестественной смерти. Влад, должно быть, прячется там и питается. Его бегство было поспешным, и он оставил за собой кровавый след. Но рядом с Теодором эта мрачная мысль не вызывала ярости, а лишь чувство долга и необходимости вмешательства.       — Вы храбрый человек, — сказала Сесиль, впервые в жизни ощутив искреннее уважение к смертному.       — Я просто делаю свою работу, — скромно ответил Теодор. — Кто-то должен противостоять тьме, даже если она невидима.       Их разговор длился до поздней ночи. Теодор говорил о медицине, о природе, о надежде. Он говорил о жизни и спасении. А Сесиль, слушая его, чувствовала, как её вековая, мёртвая душа впервые за долгое время наполняется теплом. Она тихо смеялась. Это был хриплый, забытый звук. В этот момент, глядя на его живые, внимательные глаза, Сесиль поняла ужасающую правду: она забыла о Владе. На целый час, его образ, его тоска, его предательство — всё это просто исчезло. Она чувствовала не ревность, а интерес. Не долг, а влечение. Это был человек, который выглядел как её создатель, но был его полной противоположностью — искуплённым, человечным. Он был искушением к нормальности.       — Я тоже еду в те края, — сказала Сесиль, её голос дрожал от напряжения. Она приняла быстрое, рискованное решение. — Я могу вам составить компанию. Возможно, я смогу помочь в ваших исследованиях.       — Вы? Чем? — Теодор был удивлён.       — У меня есть знание о том, что происходит в мире, — ответила Сесиль, и в её глазах вспыхнул алый отсвет. — А вы, доктор, сможете защитить меня от... опасностей этого мира.       Она не сказала, что он может защитить её от собственной тьмы. Теодор, несмотря на её загадочность, кивнул. Его глаза выражали доверие и сострадание.       — Буду рад компании, Сесиль. Вдвоём всегда легче противостоять беде.       Сесиль ушла в свою комнату, оставив его у камина. Она прислонилась к холодной стене. Теодор был опасен. Он был реальной жизнью, которую она потеряла, и его близость угрожала вековой лжи, в которой она жила.       «Я должна использовать его», — решила Сесиль, сжимая кулаки. — «Он мой пропуск в Германию, мой щит и моё алиби. Рядом с ним я — просто женщина. Но я не позволю ему заменить мне цель. Моя цель — Влад. И моя месть».       Она посмотрела на себя в тусклое зеркало. Там отражалась не Тень, а женщина, впервые стоящая перед выбором между вечной тоской и кратким, но настоящим счастьем. И это был самый опасный выбор в её бессмертной жизни.       Путешествие Сесиль и Теодора в Северную Германию было контрастом, от которого Сесиль не могла оторваться. Карета, роскошная, но лишённая гербов, несла их через меняющиеся ландшафты Европы, но для Сесиль более важным был ландшафт внутри себя. Теодор был полной противоположностью всем мужчинам, которых она знала за века. Он не требовал, не повелевал и не смотрел на неё как на собственность. Он заботился. Он делился своими скудными запасами еды, обсуждал с ней статьи из медицинских журналов, и его присутствие наполняло маленькое пространство кареты светом, к которому Сесиль не привыкла.       Сесиль сидела напротив него, подперев голову рукой, и любовалась им. Она изучала его так, как когда-то изучала Влада — методично, подробно, но без готического страха. Она замечала, как сжимаются уголки его глаз, когда он улыбается, как его брови сходятся, когда он читает о тяжёлых случаях. Он был искупительной версией её создателя: тот же профиль, та же стать, но живая душа. Она часто ловила себя на том, что смотрит слишком долго, слишком откровенно. Однажды, когда они остановились на постоялом дворе, чтобы Теодор мог отправить срочную депешу, она наблюдала за ним через окно. Он общался с местными жителями, и его лицо было полно человеческой эмпатии. Сесиль почувствовала укол ревности — не к женщинам, а к жизни, которой он так легко делился.       В другой раз, Теодор застал её врасплох. Они ехали в молчании, и Сесиль, погружённая в созерцание его идеальных, владовских черт, не заметила, как он закрыл книгу.       — Сесиль, — сказал Теодор, его голос был мягким и обеспокоенным. — Вы часто смотрите на меня так, будто пытаетесь что-то вспомнить или что-то понять. Вы в порядке?       Сесиль почувствовала, как её лицо, не привыкшее краснеть, едва не вспыхнуло. Она, древняя вампирша, раскрыта перед простым смертным.       — Я... я просто думаю о вашем деле, Теодор, — солгала Сесиль, быстро уводя взгляд. — Меня беспокоят эти странные смерти. Я пытаюсь понять.       Теодор наклонился вперёд, его карие глаза были полны искренности.       — Вы очень загадочная женщина, Сесиль. Но я чувствую, что вам можно доверять. Вы несёте в себе большую печаль.       Сесиль отшатнулась от его проницательности. Он видел не её Тень, а печаль. Она едва успела ответить, когда карета резко остановилась.       — Что там? — спросил Теодор, выглядывая в маленькое окошко.       — Похоже, здесь рынок, — ответила Сесиль, и в этот момент её вампирское чутьё пробило тревогу.       Они остановились в небольшом, процветающем городке, который был известен своим приграничным рынком. Сесиль, пригнувшись, выглянула. Толпа, торговцы, животные — обычный хаос человеческой жизни. И тогда она увидела её.       Мина Мюррей стояла у прилавка с фруктами. Она была одна. На ней была простая дорожная одежда, и она выглядела уставшей, но решительной. Она, должно быть, путешествовала обычным транспортом, медленно, и только сейчас добралась до этого приграничного пункта.       Мина находилась всего в нескольких метрах от их кареты, лицом к ним.       — О нет, — прошептала Сесиль, и этот выдох был почти болезненным.       Она резко откинулась назад, в глубину кареты. Её инстинкт сработал быстрее, чем мысль. Нельзя, чтобы Мина её увидела. Не сейчас, когда Влад скрывается, а Сесиль владеет Книгой. Теодор, удивлённый её внезапной паникой, нахмурился.       — Сесиль? Что случилось?       Сесиль, не задумываясь, схватила Теодора за плечи и резко притянула его к себе, прикрываясь его фигурой. Она спрятала лицо в воротнике его плаща.       — Пожалуйста, не смотрите! — прошипела она, используя весь свой вампирский контроль, чтобы сдержать голос от дрожи. — Там... там человек, которого я избегаю. Мой... кредитор. Он не должен меня видеть.       Теодор, смущённый, но сострадательный, подчинился. Его тело было тёплым и живым, и оно служило ей щитом. Сесиль почувствовала запах его кожи, его одеколона, и это перебило тонкий, сладкий запах Мины.       Спрятавшись за Теодором, Сесиль наблюдала за Миной через щель. Мина выглядела потерянной, но её лицо выражало решимость. Она говорила с продавцом, вероятно, спрашивая о направлении. На её лице Сесиль увидела отпечаток обета — той самой клятвы, которую Мина дала в своём недописанном письме.       В этот момент, прижавшись к Теодору — человеку, который мог бы стать её будущим, — Сесиль вспомнила Влада и миссию. Мина была здесь. Она была близко к цели. Если Сесиль не поспешит, Мина доберётся до замка и, не ведая, завершит Ритуал, который навсегда свяжет Влада с его прошлым и, возможно, обретёт с ним вечное счастье. Слабость и желание боролись в груди Сесиль. Теодор был реален, Мина была угрозой, но Влад... Влад был её судьбой.       Сесиль почувствовала, как её древняя решимость возвращается, как лёд, сковывающий её сердце. Она отпустила Теодора.       — Он ушёл, — сказала Сесиль, её голос был снова твёрд и холоден.       Теодор посмотрел на неё, его глаза выражали беспокойство.       — Сесиль, что-то здесь не так.       — Вы правы, Теодор, — ответила Сесиль, улыбаясь расчётливой, хищной улыбкой. — Мы должны ехать. Я знаю, что нам нужно. Вы сказали, что трупы от истощения? Значит, наш Граф голоден и неосторожен.       Она посмотрела на него с холодной нежностью.       — Я думаю, я знаю, где искать. И вы мне поможете.       Её миссия вернулась, но теперь она была сложнее: Сесиль должна была использовать Теодора, чтобы найти Влада и Мину, не позволив при этом своему сердцу, или тому, что от него осталось, окончательно растаять.       Карета Тео И Сесиль остановилась на ночлег в том самом приграничном городке. Городок был окружён густыми еловыми лесами, воздух здесь был влажным и холодным, пропитанным запахом хвои и сырой земли. За небольшим, старым постоялым двором, где они остановились, начинались холмы, и вдали виднелись тёмные силуэты гор.       Теодор, уставший после долгого дня и общения с местными властями, быстро заснул в своей комнате. Сесиль, напротив, была полна вампирской энергии, смешанной с нервным напряжением. Она не могла уснуть, зная, что Мина находится где-то в этом маленьком городке. Это была идеальная возможность для перехвата.       Около полуночи Сесиль вышла из постоялого двора. Луна, полная и ярко-белая, висела низко над тёмными верхушками елей, заливая улицы призрачным, холодным светом. Роса густо лежала на брусчатке, и в тишине был слышен лишь её собственный, бесшумный шаг.       Сесиль двигалась к окраине. Она использовала своё обострённое чутьё, чтобы найти Мину. Смертная, Мина должна была устать после дороги и, вероятно, остановилась в самом простом месте. Вскоре Сесиль почувствовала её слабый, но тёплый запах — смесь дешёвого мыла и человеческого страха.       Мина остановилась в маленьком, покосившемся домике, который сдавали путешественникам. Окна были тёмными. Сесиль бесшумно проскользнула к задней стене, её силуэт слился с тенью старой яблони. Она вошла в дом, не ломая замка, а используя тонкое ментальное внушение, чтобы заставить дерево и металл временно «забыть» о своём предназначении. Мина спала в маленькой, узкой кровати. В комнате царил полумрак. Свет луны, проникая через неплотно задёрнутые шторы, падал на её лицо, подчёркивая усталость, но и ту решимость, которую Сесиль видела на рынке.       Сесиль подошла к кровати. Она больше не чувствовала жгучей, ревнивой ярости, которую ощущала в Париже. Теперь была только холодная, стратегическая необходимость. Мина была картой, которую нужно прочитать. Сесиль села на край кровати, как делала в Париже. Она наклонилась к Мине, готовясь снова погрузить её в гипнотический сон.       — Мина Мюррей, — прошептала Сесиль, её голос был как шелест сухих листьев. — Ты поедешь со мной.       Но в этот момент Мина открыла глаза. Она не закричала. Её глаза были испуганы, но они были ясными и полными осознания.       — Ты... это ты, — прошептала Мина, её голос был хриплым. — Ты — Тень.       Сесиль почувствовала прилив злости. Мина снова оказалась сильнее, чем казалась.       — Ты не должна была просыпаться, смертная. Ты должна была спать.       — Мне уже давно не спится, — ответила Мина, медленно садясь. Страх был, но он был смешан с глубоким знанием. — Ты думаешь, я просто так еду за ним? Я помню тебя. Я помню предательство.       — Ты помнишь обрывки прошлого, которые Граф тебе внушил! — Сесиль попыталась встать, но Мина схватила её за запястье.       — Нет. Я помню Клятву, — прошептала Мина, её глаза светились в полумраке. — Я помню, что ключ к его спасению — три Печати. И я помню, что ты спрятала одну из них. В Париже.       Сесиль замерла. Это было знание, которое Мина не должна была получить. Она не только вспомнила, но и сформулировала задачу Ритуала.       — Как ты...       — Я — Элизабета, — сказала Мина, её голос звучал сильно и чисто. — А ты — моя горничная, которую он обратил, чтобы ты забыла и скрыла истину. Ты его вечная ложь. И ты больше не получишь контроля над моим разумом.       Мина резко оттолкнула Сесиль, которая не ожидала такой силы. Сесиль отлетела к стене.       — Ты должна вернуться со мной, — Сесиль быстро поднялась, её вампирские инстинкты взяли верх. — Я владею Книгой. Я знаю, что нужно. Он предал нас обеих!       — Он запер меня! А ты помогла ему, — ответила Мина. — Я поеду с тобой, только если ты покажешь мне Книгу и докажешь, что ищешь освобождение, а не месть.       Конфликт достиг своего пика. Две женщины, две сущности одной вечной драмы, стояли друг против друга. Мина, вооруженная памятью и верой, Сесиль — силой, Книгой и знанием обмана.       В этот момент, сквозь тонкие стены, Сесиль услышала шаги в соседней комнате. Шаги были тяжёлыми, мужскими, но не вампирскими. Теодор проснулся. Сесиль почувствовала, как её кровь леденеет. Теодор не должен был увидеть это. Он не должен был видеть её в ярости, над смертной, которую он, по своей доброте, мог защитить. Он не должен был видеть чудовище, которое скрывалось за маской печальной женщины.       — Завтра утром, — прошипела Сесиль, делая шаг назад. — Завтра ты увидишь Книгу. Но ты никуда не едешь без меня. Если ты пойдёшь одна, он использует тебя.       Мина молча кивнула. Она поняла угрозу. Сесиль, едва заметно, скользнула в тень, оставив Мину одну. Она выскользнула из дома и побежала прочь, в темноту. Холодный, влажный воздух ударил ей в лицо, наполненный запахом елей. Она остановилась только у кромки леса. Её трясло. Рядом с Миной ей снова стало больно, как при столкновении с Владом. Но боль была другой — боль поражения перед чистой верой.       Она подняла взгляд на небо. Луна казалась огромным, безразличным глазом.       — Я не позволю тебе занять моё место, — прошептала Сесиль в пустоту. — Я не позволю тебе украсть мою месть.       Сесиль вернулась в гостиницу, бесшумно вошла в свою комнату и легла на кровать. Ей нужно было найти способ использовать Мину, не дав ей при этом возможности разрушить её последние остатки надежды.       Сесиль вернулась в свою комнату в гостинице, не сомкнув глаз. Она знала, что допустила ошибку, не добившись своего в борьбе с Миной. Теперь, когда Мина вспомнила о Печатях, она была не просто марионеткой Влада, а активным игроком, идущим на выполнение своего древнего Обета.       На рассвете, Сесиль, скрыв следы своего ночного отсутствия, спустилась вниз. Теодор уже ждал её, сияющий своей утренней, человеческой энергией.       — Доброе утро, Сесиль. Надеюсь, вам удалось отдохнуть лучше, чем мне, — сказал Теодор.       Сесиль кивнула, но её взгляд был холоден. Она едва заметно кивнула слуге и незаметно спросила о своей ночной гостье. Ответ был прост: «Гостья уехала на рассвете, спешно. В сторону Востока». Мина сбежала. Её влечение к Владу, её вера в миссию Освободителя оказалась сильнее страха.       — Нам нужно немедленно уезжать, Теодор, — сказала Сесиль, её голос был резок. — Я чувствую, что мы теряем время. Если эти смерти... как вы говорите, неестественны, то нужно спешить.       Теодор был удивлён её внезапной спешкой, но его сострадательная натура взяла верх.       — Конечно, Сесиль. Моё оборудование уже в карете.       Они снова тронулись в путь. Теперь они ехали не просто на Восток, а в регион Северной Германии, где, по словам Теодора, находился эпицентр странных смертей, и где, по подозрениям Сесиль, скрывался Влад.       Настроение в карете изменилось. Сесиль была напряжена, её мысли были заняты Миной и Владом, которые теперь имели фору. Ей нужно было найти Артефакт в Германии, прежде чем Мина достигнет замка Влада и, повинуясь Обету, совершит непоправимую ошибку.       Во время их пути Сесиль, погруженная в чтение Книги, не обращала внимания на то, что Теодор наблюдает за ней. Влад никогда бы не позволил себе такой слабости, но Теодор был человеком, и его внимание было лишено осуждения, оно было наполнено искренней заботой.       Карета, подпрыгнув на ухабе, сильно тряхнула. Сесиль вздрогнула. Длинная прядь её тёмных волос, выбившаяся из причёски, прилипла к её щеке. Теодор, сидевший напротив, инстинктивно подался вперёд. Не говоря ни слова, он аккуратно убрал прядь волос с её лица. Его пальцы, тёплые и живые, на мгновение коснулись её холодной кожи. Это был нежный, простой жест, лишённый всякой хищной мысли.       Сесиль почувствовала, как её вампирское сердце, если бы оно билось, пропустило бы удар. Это был жест, который мог совершить любящий, заботливый муж. Не Влад, который целовал её, чтобы утвердить свою власть, а Теодор, который видел в ней всего лишь женщину, нуждающуюся в комфорте.       Её глаза поднялись и встретились с его глазами. В его взгляде была лишь чистая забота. Сесиль заставила себя отвернуться, но внутренний хаос был не остановить. Рядом с Владом она чувствовала себя могущественной, но несчастной. Рядом с Теодором она чувствовала себя уязвимой, но счастливой. Она сжала в руке страницы Книги. Месть. Долг. Влад. — эти слова были её якорем, её проклятием. Теодор был лекарством, которое она не имела права принимать.       — Спасибо, — прошептала Сесиль, и ей показалось, что её голос звучит слишком человечно.       Теодор лишь кивнул.       — Вы очень напряжены, Сесиль. Эти места пугают вас?       — Меня пугает не место, а правда, Теодор, — ответила Сесиль, не объясняя. — Я боюсь того, что мы там найдём. И я боюсь того, кого мы там найдём.       Она знала, что не может позволить себе слабости перед Теодором, но его присутствие было наркотиком. Он заставлял её сомневаться в вековой цели. Она должна была использовать его.       — Расскажите мне о тех местах, куда мы едем, Теодор, — сказала Сесиль, переходя к делу. — Мне нужны все детали о местах этих смертей.       Она решила, что будет искать Первый Артефакт среди его медицинских расследований. Она не могла позволить себе терять время на романтику, когда Мина уже была впереди. Её единственная надежда теперь заключалась в том, чтобы вычислить ход Влада и перехватить Мину.       Путешествие продолжалось. Карета въехала в Германию, и пейзаж резко изменился. Дорога теперь петляла среди мрачных, густых лесов, где высокие, тёмные ели стояли, как безмолвные стражи, скрывая солнце. Воздух стал тяжёлым, пропитанным запахом мха, хвои и сырости. Сесиль почувствовала, что приблизилась к миру Влада: дикому, древнему, не тронутому цивилизацией.       Теодор, чувствуя её нарастающее напряжение, попытался нарушить молчание.       — Вы сказали, что боитесь правды, Сесиль, — начал Теодор, глядя на её профиль, освещённый тусклым светом, проникающим сквозь деревья. — Могу ли я спросить, что это за правда? Вы выглядите так, будто несёте на себе вес веков.       Сесиль медленно подняла голову. Влад никогда не спрашивал о её чувствах, только о её верности.       — Моё прошлое... оно было долгим, Теодор. И несчастливым, — ответила Сесиль, тщательно подбирая слова. — Я родом из мира, где любовь была всегда связана с властью и болью. Я жила, думая, что служу благородной цели, но оказалось, что служила лишь обману.       — Обману?       — Да. Я долгое время считала, что человек, которого я любила, страдал из-за проклятия, которое сделало его чудовищем. А сейчас я знаю, что он выбрал это чудовище, чтобы избежать ответственности за то, чтобы стать... человеком, — в её голосе проскользнула невыносимая горечь. — Он украл мою жизнь и запер её в своей лжи.       Теодор на мгновение задумался, глядя на густой, пугающий лес за окном.       — Но теперь вы свободны от него. Почему же вы всё ещё ищете его?       — Потому что я — ключ к его свободе, — Сесиль посмотрела на него, и её аметистовые глаза сверкнули. — И пока этот ключ существует, он будет продолжать пожинать невинные души, как те, о которых вы говорили. Моя свобода не будет полной, пока я не уничтожу его тоску.       Теодор был озадачен, но не отвернулся. Он видел в ней трагическую героиню. Через несколько часов они прибыли в небольшую деревню, чьи деревянные дома были окружены густым лесом. Здесь Теодор должен был встретиться с местным врачом. В деревне царило мрачное, подавленное молчание.       — Здесь произошло большинство случаев, — тихо сказал Теодор.       Они направились к дому, где лежало тело одной из жертв. Местный врач, пожилой, испуганный мужчина, встретил их.       — Доктор! Вы должны это увидеть, — прошептал он, провожая Теодора и Сесиль в комнату.       Тело принадлежало молодому, крепкому лесорубу. Но это было не обычное истощение. Горло жертвы было не тронуто. Теодор склонился над телом, его профессиональное любопытство взяло верх над страхом. Сесиль стояла в тени, её вампирское чутьё уже всё знало.       — Это не болезнь, — заключил Теодор, проводя рукой по коже. — Он не был болен. Он просто... опустошён. В нём не осталось ни капли жизненной силы.       Сесиль подошла ближе. Она увидела то, что мог увидеть только вампир: крошечную, почти невидимую метку на запястье жертвы. Это был след Влада. Не укус, а телепатический отток крови, который он использовал, чтобы не оставлять следов. Он был слишком голоден, чтобы быть осторожным, но достаточно искусен, чтобы не привлекать внимание Охотников.       — Вы правы, Теодор, — сказала Сесиль, держа себя в руках. — Это не болезнь. Это — хищник. Он ищет жизни.       Теодор, всё ещё изучая тело, повернул запястье лесоруба. Он не видел метки, но его внимание привлекла другая деталь: рядом с телом, упавшее с руки, лежало маленькое деревянное распятие. Оно было старым, потемневшим, и сломанным пополам. Теодор нахмурился.       — Распятие сломано. Может быть, он пытался защититься?       Сесиль почувствовала, как её кровь холодеет. Сломанное распятие. Это был не просто оберег.       — Нет, Теодор, — сказала Сесиль. — Распятие сломано не случайно.       Её глаза быстро осмотрели комнату, затем двор, затем линию леса. Влад, должно быть, прятался там, где его никто не ищет. Где заканчивается свет и начинается тьма.       — Вы должны показать мне место, где его нашли, — сказала Сесиль, её голос был властным, но Теодор был слишком занят расследованием, чтобы заметить это.       Теодор привёл её к поляне в лесу, окружённой высокими елями. Поляна была устлана мхом, и в центре стоял огромный, древний дуб.       — Его нашли здесь, прислонённым к этому дереву. Как будто он просто уснул.       Сесиль подошла к дубу. Это было величественное дерево, которое, казалось, помнило ещё языческие времена. Внезапно её взгляд уловил то, что мог увидеть только тот, кто знает Книгу. На коре дуба, прямо на уровне глаз, был вырезан знак. Это была древне-румынская руна. Символ Клятвы. Сесиль поняла, что Теодор привёл её прямо к цели. Дуб был местом, где прошлое отражается в будущем. И сломанное распятие было ключом.       — Распятие, Теодор, — сказала Сесиль, её голос был едва слышен. — Оно сломалось, потому что скрывало то, что было внутри. Вы должны найти его части.       Пока Теодор искал на земле обломки, Сесиль прислонилась к дубу. Её рука осторожно нащупала кору, где был вырезан символ. И там, в небольшой, заросшей мхом нише, она нашла его: Осколок Зеркала Клятвы. Это был небольшой кусок мутного, старого стекла, вставленный в серебряную оправу.       — Я нашёл его! — воскликнул Теодор, держа в руке сломанное распятие. — Но что это значит?       Сесиль спрятала Осколок в ладони. Она одержала свою первую победу.       — Это значит, Теодор, — сказала Сесиль, поворачиваясь к нему, — что мы нашли не только след хищника. Мы нашли его убежище. И нам нужно ехать дальше.       Она знала, что Теодор — её ключ. Она использовала его сострадание и его миссию, чтобы найти Первую Печать. Но теперь, с Артефактом в руке, ей нужно было решить: как далеко она позволит этому человеку войти в её вечную жизнь?