Сборник зарисовок

Груз ответственности был слишком тяжелым для Прискаса. Он не справлялся. Эта ответственность была невыносимо давящей. Ответственность за лабораторию, за эксперименты, за чужие жизни... Прискас не рассчитывал собственные силы — ему казалось, что он вынесет все ради брата. Он бесконечно забывал о том, что у каждого человека есть предел. У Прискаса в том числе. Что нельзя бесконечно нести такую огромную ответственность, что нельзя всегда быть сильным. Наверное, он наделал кучу ошибок. Наверное, не стоило так поступать. Теперь он остался совсем один. Непонятый, один в холодной пустоте квартиры. Раньше ему хоть удавалось забыться с помощью Присцы или рабочего коллектива. С помощью Крискаса... В этот раз Прискас обнимал только подушку. Слезы потекли по щекам. Сука, Прискас, тебе тридцать два года... Он, проигнорировав собственные агрессивные мысли, только крепче сжал бездушную ткань, слегка нагревшуюся от его тела. Слезы не останавливались и потекли дальше, падая на подушку и оставляя влажные следы. Прискас не издал даже лишнего вздоха, но влажные дорожки упрямо продолжали скатываться по щекам. Стоило ли это делать? Действительно ли стоило это делать? Но это же ради... Ради Бискаса. Ради благополучия других. Ведь если бы Прискас поступил иначе, то Крискас бы... —Блядь... — сматерился он, когда из горла пробились первые всхлипы. А если это только его вина? Может, это на самом деле была не способность? Вдруг... Просто глюк из-за недосыпа? Или, может, не стоило этому верить? Это ведь его зона ответственности. Снова. Прискас сжал пальцы, чувствуя, как проминается и шуршит ткань. Как-то иначе шевелиться безумно не хотелось, потому что в других местах кровать была обжигающе холодной. Эта зона ответственности слишком большая. Мотивация «это все ради брата» уже не особо наполняла Прискаса какими-либо жизненными силами. А если быть точнее, не наполняла вообще. Когда твоя жизнь превращается в бесконечный круг дом-работа-дом, вряд ли хоть что-то может наполнить силами. Да и границы между домом и работой давно стали практически неощутимыми. Как и желание просыпаться по утрам. Если оно еще существовало. Раньше звенящую пустоту хотя бы немного заполнял приятный коллектив, не менее приятные девушки и... И Крискас. Наверное, Крискас занимал в этом всем какое-то особое место. После его «пропажи» даже лаборанты приуныли... Крискас, как никак, лучший друг Прискаса. Нет, подождите. Был лучшим другом Прискаса. Всхлипы и рыдания заполнили тишину комнаты. Даже среди таких мыслей его догоняли рабочие задачи. Об экспериментах. Криокамера 32-го, например, барахлит и надо бы пнуть кого-нибудь, чтобы починили... Боже. Обычно в таких ситуациях всегда можно было обратиться к Крискасу. Крискас бы обязательно помог, поддержал, обнял... Они же лучшие друзья, блядь! Были. Были лучшими друзьями. И больше, скорее всего, ими никогда не станут. Но у Прискаса же все еще есть Присца. Он собственноручно отшивал ее и вел себя как полный мудак. Не то что не позволял подступиться ближе, он отталкивал и не пускал даже на тот уровень близости, который был. Они недавно поругались из-за... Из-за поведения Прискаса. Так что позвонить или написать ей сейчас, скорее всего, было бы еще одной жесточайшей ошибкой, которую Прискас просто не вынесет. Он не допустит, чтобы кто-нибудь еще видел его слабости. Прискас раздраженно вытер слезы, когда на тумбочке зазвонил телефон. Как вовремя, блядь. Взяв его в руку, Прискас увидел имя одного из лаборантов, который теперь занимал место Крискаса. Сука. Хоть бы голос не подвел. —Да, слушаю? —Прискас, здравствуйте! — раздался жизнерадостный голос в трубке —Мне тут прислали бумагу... Как же заебало.