Как угодить дьяволу?

2.2

Квартира встретила тишиной. Эмма сидела на диване в старой толстовке, с кружкой остывшего кофе и смотрела в одну точку. На журнальном столике стоял ноутбук, рядом валялась рубашка Нила, которую она всё никак не решалась убрать. Сердце болело как синяк: не острая, а тупая, нудная, тянущая боль. Звонок в дверь раздался неожиданно. Эмма вздрогнула. — Кто там? — устало спросила она. — Это мы! — раздался радостный голос Мэри-Маргарет. — Открой, пожалуйста! — «Мы»? — Эмма нахмурилась. Но, едва приоткрыв дверь, увидела знакомую пару: Мэри-Маргарет, с пакетом еды и виноватой улыбкой, Дэвид с бутылкой вина и выражением лица «я не хотел, но сопротивляться было бесполезно». — Мы подумали, что ты, возможно, не против компании, — начала женщина, протискиваясь в квартиру. — И что тебе наверняка нужно поесть. — И выпить, — добавил Дэвид, показывая бутылку. — На всякий случай. Эмма слабо усмехнулась. — Вы такие предсказуемые. — Зато добрые, — ответила Мэри Маргарет, ставя пакет на стол. — И немного переживающие. Я сделала пасту с соусом. Сливочный, твой любимый. — Я не голодна, — буркнула Эмма. — Тогда начнём с пасты, — отрезала Мэри Маргарет и села напротив. Первые минуты они ели молча. Дэвид что-то тихо рассказывал про новую смену, про смешной случай на работе, пока женщина исподтишка наблюдала за Эммой, как кошка, решающая стоит ли прыгать. И всё-таки решилась. — Я слышала про Нила, — произнесла она осторожно, почти виновато. — Прости, если тебе больно, Эмма, но… ты уверена, что всё кончено? Свон подняла глаза. — Абсолютно. — Просто… вы столько пережили вместе, — продолжила Мэри Маргарет мягко. — Бывает, что люди расходятся, потому что запутались. Не потому что не любят. — Мы не «запутались», — резко ответила Эмма. — Мы закончили. Она сжала губы, не сдаваясь: — А если он позвонит? Если захочет поговорить? — Тогда пусть поговорит с автоответчиком, — отрезала Эмма, вставая. — Я больше не хочу это обсуждать. Мэри Маргарет тоже поднялась, растерянно произнося: — Эмма, я просто… я хочу помочь. Ты не можешь вечно закрываться в себе. — А ты не можешь вечно спасать всех, — вспыхнула Эмма. — Я не нуждаюсь в спасении сейчас. Ни в твоих советах, ни в этом… вселенском сочувствии. Женщина побледнела, будто её ударили. — Я не… я просто хочу, чтобы тебе стало легче. — Легче не станет, если ты будешь напоминать, что я всё потеряла, — голос Эммы дрогнул. — Просто оставь это. На мгновение в комнате повисла густая и болезненная тишина. Дэвид, всё это время молчавший, медленно поставил бокал на стол и встал. — Мэри, — сказал он спокойно, — Дай ей немного пространства. — Но, Дэвид… — Нет, — мягко перебил он. — Слушай. Он подошёл к Эмме и встал рядом, глядя на неё не как на кого-то, кого нужно пожалеть, а как на равную. — Эй. — голос у него был тёплым и ровным. — Она не хотела тебя задеть. Мы оба просто… переживаем. И, возможно, не умеем делать это тихо. Эмма опустила взгляд, ее плечи дрогнули. — Я знаю, — прошептала она. — Просто… всё слишком. Дэвид кивнул. — Я понимаю. И всё, что тебе сейчас нужно — это время. Мы не будем лезть. Только помни, — он положил руку ей на плечо, — Мы всё равно рядом. Дэвид повернулся к жене: — Дорогая, — сказал он мягко, но с той твердостью, что редко звучала в его голосе, — Иногда помогать — значит просто быть рядом, не говоря ничего. Мэри опустила глаза. — Я… ты прав. Прости, Эмма. Эмма слабо улыбнулась. — Всё нормально. Просто… я устала. — Тогда давай просто посидим, — предложил Дэвид. — Без разговоров. Мэри Маргарет подошла и неловко села рядом. — Прости, — прошептала она. — Я не хотела на тебя давить. Просто… я волнуюсь. Эмма кивнула. — Я знаю. Она потянулась к подруге, и та осторожно обняла её Дэвид включил тихую, инструментальную, почти неразличимую музыку. Мэри Маргарет подала Эмме чай. Долгое время никто не говорил ни слова. Пахло едой и корицей. За окном шёл мелкий снег, и свет фонарей мягко рассеивался в окне. Дэвид взглянул на обеих женщин и едва заметно улыбнулся. — Вот так, — произнёс он почти шёпотом. — Без драмы, без советов. Просто вечер среди друзей.

***

Утро началось удивительно спокойно. Эмма впервые за долгое время проснулась без привычного гулкого и тяжёлого чувства в груди. За окном мерно шумел город, солнце разливалось мягким золотом по полу, и даже кофе на вкус был не таким горьким, как обычно. Она стояла у зеркала, поправляя воротничок белой рубашки, и поймала себя на том, что выглядит… собранной. Спокойной. Наверное, так и выглядит человек, у которого вчера впервые всё получилось. Слова Реджины: сдержанные, но одобрительные, всё ещё звучали в голове. Это не было похвалой в лоб, скорее тонкое признание: «Я заметила». И от этого Эмма впервые почувствовала себя на своём месте. — Господи, Свон, ты ещё и краснеешь, — пробормотала она себе под нос, наливая кофе. — Осталось только купить блокнот с сердечками и расписаться «Миссис Миллс». Она засмеялась и тут же нервно закашлялась, будто спугнув саму себя. На улице пахло свежим хлебом и октябрьским воздухом, и когда Эмма вошла в здание, шаги по мраморному полу отдавались ровно и уверенно. Но стоило ей нажать кнопку лифта, как дверь остановилась прямо перед её носом, открывая идеально собранную фигуру в бордовом пальто. Безупречная, как всегда: тёмно-синее платье, тонкое пальто, папка под мышкой, чашка кофе в другой руке. Только… что-то было иначе. Может, слишком лёгкий шаг? Или мягкая улыбка в уголке губ? — Доброе утро, мисс Свон, — произнесла Реджина ровно, но в её голосе будто проскользнула тень хорошего настроения. — Мисс Миллс, — коротко кивнула Эмма, машинально делая шаг назад. — Я подожду следующий. Реджина не двинулась с места, только хмыкнула: — Глупости. Я не кусаюсь. Это всего лишь лифт, а не дуэль на шпаге. Эмма неловко усмехнулась, чувствуя, как всё её намерение быть спокойной и собранной уходят куда-то вместе с воздухом из кабины. Реджина закатила глаза и протянула руку в изящном, почти театральном жесте: — Заходите уже, мисс Свон. Мы ведь не собираемся устраивать пробку в холле? Эмма, не удержавшись от улыбки, шагнула внутрь. Двери сомкнулись, лифт тронулся, и между ними повисла тишина. — Как себя чувствуете после вчерашнего? — первой нарушив её, спросила Реджина. — Нормально. Даже… лучше, — ответила Эмма, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Лучше — это хорошо. Но не расслабляйтесь. Эмма фыркнула: — С Вами расслабиться невозможно. Эмма, скрестив руки, старалась выглядеть как можно спокойнее. Реджина стояла рядом на полшага ближе, чем обычно, и аромат её духов: терпкий, с нотками ванили и чего-то едва уловимо острого, словно цеплялся за воздух между ними. — Тогда, возможно, Вам стоит вести себя безупречно, мисс Свон, — произнесла женщина своим ровным и тёплым голосом, отпивая кофе. — Чтобы не попасть под горячую руку. Эмма склонила голову, бросив на неё насмешливый взгляд: — А Вы всегда так угрожаете своим подчинённым? — Только тем, кто заслуживает особого внимания, — парировала Реджина. И, чуть наклонившись, добавила негромко, с лёгкой улыбкой: — Я вообще ценю… хороших девочек. — А? — Эмма моргнула, не сразу уловив подтекст. — Что? — Реджина сделала вид, будто ничего не сказала, и снова отпила кофе. — Я, разумеется, про дисциплину. Лифт звякнул, остановившись на их этаже. Эмма вышла следом, задумчиво прихлёбывая свой кофе и только спустя пару секунд смысл фразы дошёл до неё. Она едва не поперхнулась и поспешно прижала крышку стакана, чтобы не расплескать содержимое. — Всё в порядке, мисс Свон? — спокойно поинтересовалась Реджина, даже не оборачиваясь. — Да… да, просто горячо, — выдохнула блондинка, чувствуя, как заливается краской до кончиков ушей. — Осторожнее, — бросила Реджина с тем самым, почти ленивым оттенком в голосе, от которого у Эммы заколотилось сердце. — Горячее нужно держать аккуратно. И, не дожидаясь ответа, Миллс плавно скрылась в коридоре, оставив Эмму стоять посреди офиса с глупой улыбкой и пылающими щеками. День начинался многообещающе. На столе её уже ждала стопка папок. Высокая, неустойчивая и… абсолютно не по плану. — Доброе утро, — протянула Тамара, даже не поднимая взгляда от монитора. Тон женщины был медовым, но в нём слышался просачивающийся яд. — Реджина просила передать, что ты сегодня освобождена от текущих поручений. У тебя приоритет — статья. Эмма чуть приподняла бровь. — Статья? — Да, та самая. Про новое партнёрство. — Тамара повернулась к ней и чуть склонила голову. — Хотя, конечно, странно, что именно тебе поручили её писать. Обычно этим занимаются сотрудники с опытом. Она улыбнулась без тени тепла. — Но ничего. Я составила для тебя список мелких задач, чтобы ты не скучала. Эмма вздохнула. — Спасибо, Тамара, но, может, ты… — Никаких “но”. — та быстро щёлкнула мышкой, демонстративно что-то отмечая в таблице. — У тебя впереди большой день, Свон. Не подведи начальство. Она завидует, поняла Эмма, глядя, как ассистентка скользит по офису в идеально отглаженном пиджаке. И, возможно, это даже приятно. К полудню Эмма закончила черновик статьи. Она перечитала последнюю строку и, неожиданно для себя, улыбнулась. Получилось… не просто неплохо. Получилось сильно. На экране мигнуло уведомление: “Мисс Миллс просит Вас зайти.” Эмма глубоко вдохнула, расправила плечи и направилась к кабинету. По пути, конечно же, всё пошло не по плану. У поворота, ведущего к лифту, она врезалась в кого-то плечом и, поднимая глаза, увидела знакомую ухмылку. — Свон. — Киллиан Джонс, как всегда безупречный и чересчур уверенный, прищурился. — Всё ещё спасаете начальницу из-под обстрела? — Всё ещё работая на нее, — отрезала Эмма, скрестив руки. — Надеюсь, это не слишком скучно. — он чуть наклонился. — Я думал, может, вечером немного… разбавим твою серьёзность? Кофе, ужин, что угодно. Эмма открыла рот, чтобы ответить, но позади раздалось тихое, бархатное, но опасно холодное: — Мистер Джонс. Киллиан обернулся. Реджина Миллс стояла в нескольких шагах от него: точная, уверенная, с тем самым взглядом, от которого обычно замолкали целые совещания. — Если у Вас столько свободного времени, я подумаю, чем Вас занять, — сказала она спокойно. — А мисс Свон, между прочим, спешит. — Конечно, мисс Миллс, — быстро кивнул Киллиан, отступая. — Всегда рад помочь… коллегам. — Уверена, — сухо ответила Реджина, даже не удостоив его взглядом. Эмма едва удержалась, чтобы не усмехнуться. — Пойдёмте, Свон, — произнесла Реджина, шагая в сторону своего кабинета. — Вы принесли статью? — Да, — Эмма поспешила за ней, прижимая к груди планшет. Кабинет был наполнен привычным ароматом кофе и бумаги. Реджина села, скользнула взглядом по экрану и медленно прочитала весь текст. Тишина тянулась так долго, что Эмма начала волноваться. — Это… плохо? — не выдержала она. Реджина подняла глаза. В них блеснуло что-то вроде довольства, но выражение лица осталось непроницаемым. — Это неожиданно. — В плохом смысле? — В хорошем. — она откинулась на спинку кресла. — У Вас есть интуиция. И Вы научились слушать материал, а не просто писать. Это редкость. Эмма замерла. — Спасибо. — Не торопитесь благодарить. — Реджина отложила планшет. — Отредактируйте концовку, там слишком эмоционально. Но в остальном — достойно. Она взяла чашку с кофе и, не поднимая взгляда, добавила: — И принесите мне книгу сегодня. — Сегодня? — Очевидно сегодня, мисс Свон. Не завтра. Эмма кивнула, чувствуя, как в груди что-то дрогнуло: странное, почти радостное волнение. Реджина снова посмотрела на неё, на этот раз чуть мягче. — И не слушайте Тамару. Она слишком часто считает себя умнее других. — Я уже заметила, — тихо сказала Эмма. — Вот и прекрасно. — Реджина поставила чашку. — А теперь идите и не тратье моё время зря. Эмма вышла, стараясь не улыбаться слишком явно. Но всё внутри кипело от странной, тихой гордости и от того, как просто одно «достойно» из уст Реджины способно было перевернуть весь её день.

***

Дверь особняка Миллс открылась почти сразу, будто кто-то стоял за ней, затаив дыхание. Эмма даже не успела толком снять капюшон, как на пороге появился взъерошенный Генри в мягком худи, с телефоном, едва не выпадающим из рук. — Эмма! — радостно воскликнул он, будто не прошло и недели с их последней встречи. — Я знал, что это ты! Он сиял, как рождественская гирлянда, и прежде чем она успела хоть что-то ответить, уже схватил её за руку и потянул внутрь. — Подожди, Генри, я вообще-то… — Эмма попыталась поднять папку с макетами. — Я просто принесла кое-что твоей маме. — Я знаю, — перебил мальчик с заговорщицкой интонацией. — Но это подождёт. Это важно. Он остановился у лестницы, проверил, не выходит ли кто-то из кабинета Реджины, и понизил голос: — Ты ведь не ушла из журнала? Эмма моргнула. — Эм… нет. Конечно нет. — Отлично. — Генри довольно кивнул, доставая из кармана телефон. — Тогда у нас с тобой миссия. — Миссия? — хмыкнула Эмма, пряча улыбку. — И что за миссия, мистер Миллс? — Обмен контактами. — он сказал это с таким серьёзным видом, будто собирался вручить ей код доступа к секретной базе ЦРУ. — Ты мне свой номер, я тебе свой. Чтобы, если что-то случится, я мог позвонить тебе, а не маме. Эмма рассмеялась. — Генри, я думаю, твоя мама не будет… — Когда мама узнает, может быть поздно! — перебил он, наклоняясь ближе. — А вдруг на Вас опять кто-то нападёт? Или у тебя плохой день? Или… ты просто захочешь поговорить. Он поднял на неё тот самый, открытый, немного упрямый взгляд. И что-то в этом виде растопило всё сопротивление. Эмма вздохнула, доставая телефон. — Хорошо. Только ты никому, ладно? — Обещаю! — Генри тут же набрал свой номер в её телефоне и радостно показал экран. — Вот, теперь мы на связи. — Ну, агент Миллс, миссия выполнена? — усмехнулась Эмма. — Не совсем, — заговорщицки ответил он. — Теперь ты должна добавить смайлик рядом с моим именем, чтобы не перепутать. Эмма хмыкнула, нажала на экран и добавила маленькое сердечко. Генри просиял, будто только что выиграл целый мир. — Спасибо, Эмма, — сказал он неожиданно серьёзно. — Я рад, что ты рядом. Мама… — мальчик запнулся, — Мама стала спокойнее, с тех пор как ты работаешь у неё. Эмма на мгновение не нашла, что ответить. Просто посмотрела на мальчика и увидела, что в его взгляде мелькало что-то большее, чем детская искренность. Там было что-то, что касалось и Реджины, и её самой. — Спасибо, Генри, — тихо сказала она. — Но не выдавай меня, ладно? Он прижал палец к губам. — Никому. Даже маме. В этот момент в коридоре послышались шаги. Тот самый ритмичный, уверенный звук каблуков, который Эмма узнала бы из тысячи. Реджина появилась на лестнице: безупречная, в домашнем, но всё таком же элегантном образе. — Генри? — голос звучал спокойно, но с ноткой предупреждения. — Почему я слышу голоса в прихожей? Мальчик чуть вздрогнул, но улыбнулся: — Просто разговариваем! Реджина перевела взгляд на Эмму. — Мисс Свон. Не ожидала визита в столь поздний час. Эмма выпрямилась, чувствуя, как ладони чуть влажнеют. — Я принесла книгу. С макетами. Вы просили сегодня. Ее закончили поздно. Реджина кивнула, глядя чуть внимательнее, чем обычно. — Правильно. —пауза. — И благодарю за пунктуальность. Эмма протянула книгу, а Генри, стоя рядом, едва сдерживал довольную улыбку. Его маленькая «миссия» выполнена. Реджина, не заметив ничего, взяла папку, но, уходя, бросила через плечо: — И, Генри, пора спать. — Уже иду, мама! — бодро ответил он, а потом, шепотом к Эмме: — Не забудь писать. Эмма усмехнулась, кивая. Реджина стояла у края лестницы, всё еще с книгой в руках, будто не спешила подняться наверх. Свет из гостиной падал на её лицо мягко, тёпло, превращая строгие черты в почти домашние. Эмма уже повернулась к двери, но прежде чем успела дотронуться до ручки, услышала спокойный, чуть насмешливый голос: — Мисс Свон. Она обернулась. Реджина выглядела непривычно расслабленной без привычной холодной дистанции и маски железной уверенности. В глазах мелькнула тень улыбки. — Вы можете… разговаривать с Генри, — сказала она негромко, делая шаг ближе. — Я не собираюсь убивать Вас за это. Эмма моргнула, потом невольно рассмеялась. Смех вырвался искренний, чуть удивлённый, с хрипотцой. — Ну, это… уже хорошая новость. — она покачала головой. — А то я уже подумала, что подписала себе приговор, когда он протянул телефон. — Генри… — Реджина вздохнула, опуская взгляд на книгу в руках, — Бывает слишком настойчив. Но я рада, что Вы нашли с ним общий язык. Он нечасто к кому-то так тянется. Эмма чуть растерялась. — Он невероятный мальчик. — голос её стал мягче. — И, знаете… он весь в Вас. Упрямый, умный, и при этом добрый. На лице Реджины что-то едва заметно дрогнуло, но в этот раз, Эмма поймала момент, когда слова попали глубже, чем стоило. — Это… — Реджина отвела взгляд, поправив лацкан пиджака, — Весьма щедрая оценка, мисс Свон. — Просто честная, — тихо возразила Эмма. Несколько секунд они стояли молча. Между ними было странное спокойствие: то ли затишье после шторма, то ли начало чего-то, чего никто не решался назвать. — Ну… я, пожалуй, пойду, — пробормотала она, — Вы теперь всё получили. Реджина чуть приподняла бровь, глядя на неё поверх очков. — Вы правда думаете, что я отпущу Вас просто так, мисс Свон? Эмма моргнула, не сразу поняв, есть ли в этом угрозa или шутка. — Я… не совсем понимаю, о чём Вы. — Разумеется, не понимаете, — тихо ответила Реджина, чуть кивнув в сторону коридора. — Пройдите со мной. Эмма кивнула автоматически, чувствуя, как в груди лёгкая дрожь мешается с любопытством. Миллс повернулась и уверенно направилась по коридору с той грацией, что всегда заставляла Эмму невольно следить за каждым её шагом. Пятки туфель отбивали ровный, почти музыкальный ритм. Эмма шла следом, не отрывая взгляда от движения её плеч, плавного изгиба спины, а потом и от бедёр, которые, казалось, двигались в каком-то своём темпе. Она моргнула, пытаясь вернуть себе сосредоточенность, но стало только хуже: во рту пересохло, и она чуть не споткнулась о край ковра. Реджина, не оборачиваясь, будто почувствовала это и позволила себе едва заметную усмешку. — Осторожнее, мисс Свон. Не хотелось бы, чтобы Вы пострадали по пути в мой кабинет. — Да уж, — пробормотала Эмма, стараясь казаться спокойной. — Было бы неловко. Они вошли в кабинет. Внутри царил мягкий полумрак: настольная лампа отбрасывала тёплое золото на папки, книги, гладкую поверхность стола. Реджина жестом предложила Эмме подойти ближе. — Присаживайтесь. Эмма послушно подошла, но осталась стоять, когда Миллс достала из ящика аккуратный белый конверт. — Откройте, — сказала она, протягивая его. — Простите, что? — Эмма моргнула. — Конверт, мисс Свон. Вы ведь умеете открывать конверты без инструкций, я надеюсь. Она подчинилась. Разорвала край и замерла. В руках лежали два билета. Париж. — Подождите… — Эмма нахмурилась. — Это же… неделя моды? — Именно. — Реджина кивнула. — И вместо мисс Олсон поедете Вы. — Я? — Эмма растерянно моргнула. — Нет, нет, Вы ошибаетесь. Тамара готовилась к этой поездке, ну… всю жизнь! Она даже сменила диету ради этого показа. — Хвала её дисциплине, — сухо ответила Реджина. — Но едете Вы. Это не обсуждается. — Но я не журналист, не модель, я… — Мисс Свон. — голос Реджины стал ниже, холоднее. — Вы человек, который способен видеть суть. И мне нужен взгляд именно такого человека. Не пыльная “профи” с пятью страницами банальностей, а кто-то, кто напишет о моде как о живом мире. Эмма прикусила губу, не зная, что сказать. — А если я не справлюсь? Реджина чуть склонила голову, и в её взгляде мелькнуло нечто мягкое. — Я бы не выбрала Вас, если бы сомневалась. Эти слова прозвучали так просто, но от них по спине Эммы пробежала дрожь. Она кивнула, глядя на билеты. — Хорошо. Но если Тамара меня убьёт, то я напомню, чья это была идея. Реджина усмехнулась. — Я возьму этот риск на себя. А теперь идите, мисс Свон. Вам стоит собраться. Париж не ждёт. Эмма повернулась к двери, но, сделав пару шагов, обернулась. — Париж, неделя моды, билеты… — Эмма подняла взгляд, глядя на Реджину с лёгкой неуверенностью. — Вы ведь всё это спланировали заранее, да? — Конечно, — спокойно ответила Миллс, убирая очки, положив их на стол. — Я просто ждала, когда Вы будете к этому готовы. Эмма стояла, сжимая конверт в руках, и будто боролась сама с собой. Слова застревали где-то в горле, пока наконец не вырвались. — Вы… — она запнулась, — Вы ведь не взяли меня из жалости, правда? Реджина чуть приподняла подбородок. — Из жалости? — Ну да, — выдохнула Эмма, чувствуя, как щеки заливает жар. — Я просто… Я знаю, что в последнее время выглядела не лучшим образом. И после всего, что случилось, Вы могли подумать, что мне нужно… как-то отвлечься. Или что я не справляюсь. Реджина молчала. Тишина длилась слишком долго. Эмма уже начала жалеть, что сказала хоть слово, когда Миллс наконец поднялась из-за стола и медленно подошла ближе. — Мисс Свон, — произнесла она негромко, но с той ледяной уверенностью, которая могла заставить дрожать даже самых стойких. — Я не занимаюсь благотворительностью. Ни в жизни, ни в редакции. Эмма опустила взгляд. — Тогда почему я? Реджина остановилась совсем рядом, её голос стал мягче, но в нём всё ещё звучал металл. — Потому что Вы удивляете меня. И потому что я хочу увидеть, сможете ли Вы сделать с этим шансом то, чего не смогли другие. Эмма подняла глаза. Их взгляды встретились, создавая острый, прямой, почти электрический контакт. — То есть это… испытание? — Можно и так сказать, — кивнула Реджина. — Но я не сомневаюсь, что Вы справитесь. — А если нет? — тихо спросила Эмма, пытаясь улыбнуться, но губы дрожали. Реджина чуть склонила голову, её губы изогнулись в том самом узнаваемом, опасно-прекрасном выражении. — Тогда Вы хотя бы будете знать, что попытались. Но, — она сделала шаг назад, возвращаясь к столу, — Не думаю, что это понадобится. Эмма облегченно улыбнулась. — Наверное, это самый неожиданный комплимент в моей жизни. — Тогда не испортите его, мисс Свон, — ответила Реджина уже в своей обычной манере.— Вылет послезавтра в девять. Эмма направилась к двери. Но, прежде чем уйти, задержалась на пороге. — Реджина… Та подняла взгляд. — Да? — Спасибо, — тихо сказала Эмма. — За то, что не пожалели меня. Реджина смотрела на неё несколько секунд, и лишь уголок её губ дрогнул в едва заметной улыбке. — Не благодарите раньше времени, мисс Свон. Вам тяжело придется в Париже, уж поверьте. Эмма кивнула и вышла, прикрыв за собой дверь. И лишь тогда Реджина позволила себе выдохнуть глубоко, с какой-то усталой теплотой. На столе лежал второй билет. Она посмотрела на него, задумчиво проведя пальцем по краю, и улыбнулась своим мыслям, закатив глаза.