Mashle, но это русреал
1 октября 2025 г., 07:34
Когда новенький ввалился в кабинет, скрипя кроссовками, им заинтересовался весь девятый «Б». Дело было даже не в тельняшке, выглядывавшей из-под пиджака, и не в гладких тёмных волосах, стриженных под горшок, что придавало его лицу простодушное выражение. Притягивал взгляд его совершенно невозмутимый вид. И ещё он что-то жевал — ритмично и методично, словно отрабатывая какое-то важное упражнение.
— Позвольте представить вашему вниманию свежую страницу в летописи нашего коллектива, — изрекла классная руководительница София Витальевна, с изяществом поправляя очки. — Михаил Трупожогов. Прошу, Михаил, займите предназначенное вам место, дабы мы могли незамедлительно приступить к совместному погружению в мир прекрасного.
В классе захихикали. Миша молча прошёл к свободному месту и сел рядом со сжавшимся в комочек пареньком, который испуганно таращил на него глаза из-под мелированной чёлки. Свою спортивную сумку он поставил рядом с партой. Раздался глухой удар, и из незастёгнутой молнии показались гантели размером с небольшую сковородку.
Паренёк, чей дневник был подписан как принадлежащий Зайцеву Ф., покосился на них и нервно сглотнул.
— Это… это для физры? — прошептал он.
— Для разминки, — так же тихо, но вполне доброжелательно ответил Миша. — А это, — он ткнул пальцем в свой собственный, ритмично движущийся подбородок, — для челюстных мышц. Дед сказал, хват должен быть железный. Со всех сторон.
На уроке София Витальевна спросила у Зайцева про образ Чацкого. Запинаясь от волнения, он начал было что-то рассказывать про карету и злые языки, но с задней парты ему в затылок прилетела пулька из жёваной бумажки. Зайцев взвизгнул и замолчал.
Миша прекратил жевать. Его взгляд скользил по классу, пока не нашёл виновника — ухмыляющегося пирсингованного верзилу с четвёртой парты. Тогда Миша аккуратно вынул изо рта жвачку, скатал идеальный шарик и резким движением запястья отправил его в полёт.
Раздался тихий, но отчётливый «шлёп». Ухмылка с лица верзилы исчезла, сменившись глупым изумлением. Белый шарик прилип к его лбу, а затем медленно сполз вниз. Класс зашушукался. Зайцев фыркнул в ладошку, и его страх словно ветром сдуло.
Услышав шум, София Витальевна подняла глаза от книги, которой зачиталась, и оглядела класс. Ничего не обнаружив, кроме невинных лиц, она последовала по взглядам сидевших пред ней агнцев и остановилась на Мише.
— Молодой человек! Михаил Трупожогов, — произнесла она с лёгкой театральной грустью, — у меня зарождается подозрение, что ваш педагогический портрет пока остаётся неполным без знакомства с нашим ментором по формированию юношеского мировоззрения, Олегом Игоревичем. Полагаю, данное упущение в ближайшем будущем будет непременно восполнено.
Миша молча кивнул и тут же достал из кармана новую подушечку жвачки — тренировка не должна была прерываться. Ещё одну он подвинул в сторону соседа, который смотрел на него с восхищением, как на тихого, но грозного бога справедливости из аниме: это была новая, неизученная порода школьной фауны, и с ней, как выяснилось, можно и нужно было дружить.
***
С третьей парты Иринка Лимонова, накручивая на палец золотистый локон, оценивающе прищурила глаза в сторону новенького. Лохматый Борька Точкин, обычно не отрывавший взгляда от экрана телефона с дота-стримом, но парадоксально знающий о действиях Лимоновой всё, тут же начал шептать своему соседу Лёне Кранову: — Глянь, мутант какой. Походу у него даже брови накачаны. — Ты что, проверить хочешь? — А тебе неинтересно что-ли? Смотри, как Лимонова пялится. — То есть теперь не ты будешь сталкерить её, а вы вместе — новичка? Как всегда умно, Дотер. Возмущённый Борька подхватил верхний учебник с приготовленной на парте стопки и замахнулся на флегматичного Лёню. Тот инстинктивно парировал, и в этой суматохе учебник вырвался из рук Точкина и понесся в сторону Миши, описывая в воздухе смертельную дугу. Миша, не глядя и даже не прерывая жевания, ловко кивнул назад, подхватил учебник затылком и прижал к шее. Класс замер. Звенящую тишину нарушила Лимонова. — Ваааау, Миша! Ты как это сделал? Это же физически невозможно! Ты наверное волшебник! Переложив книгу на парту, Миша невозмутимо достал из сумки два дой-пака со сгущёнкой и опустошил оба за раз. Глядя на то, как мощно схлопываются пакеты под восхищённое чириканье Лимоновой, Борька выпучил глаза, а Лёня побледнел, но делать было нечего. На большой перемене они с виноватым видом подошли к Мише и поговорили по-мужски. Так у Точкина и Кранова появились шишки на лбу, а у Миши — ещё два друга.***
На второй неделе старшеклассник Волков из одиннадцатого «А», местный авторитет и по совместительству стиляга, решил, что Зайцев слишком громко дышит в столовой, и вообще волки на зайцев охотятся, а других аргументов и не надо. Кореш Волкова Арсений Резаченко ловко выбил у Зайцева из рук поднос с компотом, и липкая лужа моментально расползлась по полу. Миша в этот момент стоял в очереди за пирожками. Он не повернул голову на шум — лишь его жевательные мышцы на мгновение замерли, а затем возобновили работу с новой силой. Отставив в сторону поднос, он развернулся и пошёл через зал ровным, неускоряющимся шагом. Тёмные волосы, стриженные под горшок, не колыхнулись ни на миллиметр. — О, новенький! — Волков оскалился, заметив приближающегося Мишу. — Ты что, защитник хомячков? — Отвали, крашеный, — Миша даже не повысил голоса, его взгляд был прикован к опешившему Зайцеву. Волков приподнял бровь. Считав его мимику, Арс молниеносно оказался возле Миши и толкнул его в плечо, одновременно выдвигая лезвие канцелярского ножа, который постоянно таскал с собой. Раздался короткий металлический хруст. В следующее мгновение Волков с глухим стуком приземлился в ближайший мусорный бак, с трудом соображая, как туда попал. На его волосах и плечах поблёскивали осколки изломанного лезвия. Арс, тоже не успев понять, что произошло, отшатнулся, потирая свежезацветающий под левым глазом фингал. Он с суеверным ужасом смотрел то на свой бывший клинок, то на Мишу, который отряхнул руки и уже повернулся к раздаче. — Покушать спокойно не дают. Пойдём, Федюня. И тут раздался ровный, спокойный голос. — Михаил Трупожогов. В мой кабинет. Немедленно. На пороге столовой, словно вырастая из тени, стоял завуч по воспитательной работе Олег Игоревич Мадлов. Его лицо было непроницаемо, а взгляд из-под очков выражал не гнев, а глубокую, почти профессиональную досаду, как у реставратора, обнаружившего граффити на только что востановленной фреске. Он не суетился, не жестикулировал, а просто стоял, излучая леденящую душу уверенность в своей правоте и непоколебимую решимость довести до конца самый занудный протокол о нарушении учебного процесса. Неизбежные педагогические последствия не заставили себя ждать. Не избежать Мише долгих внушений, но за него вступился старший брат Федюни, Роман Зайцев, активист школьного совета, появившийся в кабинете завуча словно джинн из бутылки в самый напряжённый момент. — Олег Игоревич, он же защищался и брата моего защищал! — Роман говорил чётко и убедительно, как на дебатах. — А Волков — известный провокатор и манипулятор. Пятерых младших за год затравил. И этот ножик у Резаченко… Кстати, как там Виталик? Говорят, он с ними на дружеской ноге. Неловко может получиться, если эта история пойдет дальше… Давайте дадим новичку шанс. При упоминании брата-старшеклассника, который действительно тусовался с Волковым и Резаченко, Олег Игоревич наконец-то замолчал. Его прозвище «Мудло» появилось не просто так: в любой ситуации он умудрялся запутать всё до невозможности, превращая простой разбор в многоходовую комбинацию с непредсказуемым результатом. Но сейчас запутываться было чревато. — Шанс?! — Мадлов медленно снял очки и начал методично протирать их платком. — Тому, кто решает проблемы кулаками? В современной-то школе? — Именно в современной школе важно видеть не только проступок, но и его контекст, — отбил его возражение Роман. — Направим его силу в конструктивное русло. Завуч грозно блеснул начищенными стеклами очков в сторону несгибаемого Зайцева-старшего. В его глазах мелькнула тень сомнения. — Что ж… — он сдавленно вздохнул, смиряясь с неизбежным. — Ладно. Но если ещё один инцидент — то исключение! Без разговоров! Понятно? Роман лишь слегка приподнял уголки губ, едва заметно кивнув стоявшему как гора Мише, так и не сказавшему ни слова.***
Конструктивным руслом для Миши должна была стать районная олимпиада по ОБЖ. Готовились все: Федюня безнадежно пытался сливаться с местностью, Лёня зубрил теорию и просчитывал алгоритмы действий в ЧС, а Борька нашел в сети предполагаемые ответы за 2010 год. Сам Миша тягал доставшуюся от деда гирю. Неподалёку, делая вид, что просто прогуливается, кружил Роман. Старшеклассник бросал на их компанию одобрительные проверяющие взгляды — словно менеджер проекта, наблюдающий за ходом работ. Вдали мелькнула Иринка с подругами Любашей и Маргошей. Заметив мальчишек, Лимонова привстала на цыпочки и помахала Мише, крича что-то про качалку, мощные плечи и свадьбу. Федюня застонал: — Всё, пиши пропало. Теперь ты её проект по биологии. Хочешь, научу маскироваться?***
И вот как-то так получилось, что Миша очаровал всю школу, включая директора. Особенно неожиданной стала его трогательная дружба с Волковым и Резаченко. Всё произошло, когда на школьный двор нагрянула компания из соседней общаги. Пройти мимо неформальных причёсок Волкова и Арса гопники не могли, а Миша, как всегда, не смог пройти мимо несправедливости. В итоге, недовольными Мишей были только Олег Игоревич, оправдывавший своё прозвище, да трудовик Николай Геннадьевич: он бы лучше пообсуждал дела насущные за рюмкой чая с физкультурником Ренатом Александровичем, а приходилось чинить сломанные двери кабинетов, в которых проходили уроки у девятого «Б». Но даже он скрепя сердце признавал: Трупожогов хоть и приносил дополнительные хлопоты, зато навёл в школе идеальный порядок.
