***
1 октября 2025 г., 00:45
В тот день ветра были неспокойны. Ранее тихая стихия, приносившая тепло и сладкий запах яблочного сидра, превратилась во что-то поистине пугающее. Что-то было явно не так. Что-то должно было случиться. Что-то ужасное. Ветра никогда не меняют направления просто так. Хаотичные молитвы, слова, новости разносились по небесным просторам. Впрочем, юному Анемо Архонту не было до них и дела. До всех, кроме одной.
Повелитель Камня мертв.
Венти не знал, что делать. Он не чувствовал ничего, вместо ожидаемой скорби, отчаяния и всего остального, что так свойственно смертным, в его свободолюбивой душе образовалась пустота, которую не заполнить песнями да стихами, не уйти от нее, утонув во внезапно наскучившем вине. Хотелось закрыться от всех людей, сбежать куда-то, где его точно не найдут. Драконий хребет. Уйти на морозные просторы белой пустоши, чтобы та поглотила тебя, твои эмоции и все твое существо. В это место, которое кишит различными монстрами и прочими опасностями, что подстерегают неосторожного путника на каждом углу, он и отправился.
Мороз пробирался под одежду, отрезвляя сознание, превращая мысли, чувства, душу в кусок льда. Разбушевавшаяся погода одарила Драконий Хребет сильнейшей метелью, которая выла раненым и отчаявшимся волком-одиночкой, и снег хлопьями падал на лицо лежащего на холодной земле Анемо Архонта. Было на удивление тихо, не было того шума городской толпы, лишь ветер пел свою минорную мелодию. Но изредка в этом пении можно было различить отрывки коротких диалогов.
Ветра изменились… Холод идет с Хребта… Чувствуешь? Стихия нынче какая-то не такая… Морозы Снежной…
«Простите, жители Ли Юэ и Мондштадта, за такую погоду. Но направление меняется само, пусть и зависит порой от моих эмоций. Простите, но вам придется так жить» – все еще глядя уже в вечернее небо, подумал Венти.
Пора возвращаться в город. Прошлое останется в прошлом, через время ветра унесут его далеко-далеко за пределы человеческой(и не только) памяти, развеют его как прах. Остается только ждать, это все равно когда-нибудь случится.
***
Прошел ровно месяц. Казалось бы, хоть и полностью забыть значимого для тебя человека не представляется возможным за столь короткий срок, боль, терзающая душу, должна отступить и дать место другим эмоциям, будь то отрицательные или положительные чувства. Однако же толи Моракс был слишком дорогим человеком для Барбатоса, толи у Венти была слишком уж тонкая душевная организация – все осталось точно также, как и было месяц назад. Ветра не утихали ни на секунду, превратив и Мондштадт, и Ли Юэ в холодные, почти что северные, страны. Анемо Архонт находился в глубочайшем недоумении, ведь именно он повинен в столь резком изменении климата сразу двух регионов. Тем не менее, будучи уже в состоянии, граничащем с полным отчаянием, Венти уповал на последнее, что пришло к нему в голову. Направиться в Ли Юэ, попрощаться со своим давним знакомым, в последний раз прогуляться по ночным улочкам города. Как жаль, что до Праздника Морских Фонарей еще далеко. Очень хотелось в последний раз запустить фонарик. В полном одиночестве. В память о Мораксе, о том, кто и рассказал тогда еще очень и очень молодому Барбатосу об этой традиции. Практически дойдя до обители гео элемента, измотанный и по-странному сонный Барбатос внезапно наткнулся на кучку греющихся у костра Похитителей Сокровищ, которые решили пристать к бедному Венти. — Хэй, малой, ты не заблудился ли случаем? Поздно уже, иди к костру, погреешься. — начал толкать свою лживую речь один из Разведчиков — А? Вы это мне? Спасибо, господа, но вынужден отказать. — юный Архонт, пребывая в усталом состоянии, не особо разобрался, кто вообще с ним говорил, но доверился предчувствию, которое так и вопило о том, что эти сладкие слова всего-то ловушка — А. Значит с тобой по-другому надо. Слышь, если не отдашь все, что есть, отведаешь тумаков. Гони-ка ты все свое барахло, малой. — Господа, но что вы возьмете с бродячего барда, у которого с собой лишь песни? Нет никаких богатств, а я просто направляюсь в город. — Окак. Тогда уж, малой, извиняй, сам напросился… Договорить тот не успел, поскольку перед ним, загораживая собой Анемо Архонта, возник силуэт, от которого так и разило энергией гео, которая была похожа на острейший камень, способный запросто перерезать кожу, вены, артерии. От этого и сама фигура выглядела куда больше и опаснее, чем была на самом деле. — Граждане, вы собираетесь нападать на беззащитного только из-за того, что у него нет ни гроша за душой? Проваливайте вы, и чтобы глаза мои вас больше не видели. Я надеюсь, что выразился предельно ясно. Иначе придется донести эту простую истину до вас другими способами, и они вам точно не понравятся. — голос неизвестного был наполнен первозданной, необузданной яростью. После такого словесного пинка Похитители быстро самоликвидировались, побросав все свои вещи, а гнетущая атмосфера вмиг рассеялась, сменившись на странную теплоту и ощущение некой «опоры», безопасности. От незнакомца больше не чувствовалась агрессия, наоборот, он развернулся с мягкой улыбкой, протянул руку тому, кого только что спас. — Чжун Ли. Консультант ритуального бюро Ваншэн. Б- — запнувшись, Чжун Ли, слегка замялся и сразу поспешил исправить себя — молодой человек, можно ли узнать ваше имя? — Венти. Бродячий бард из Мондштадта. Приятно познакомиться, не составите ли вы компанию до Ли Юэ? Время в долгой дороге проходит незаметно, если есть человек, с которым можно его разделить. — С радостью, но позвольте узнать цель вашего путешествия? Время позднее, да и вы выглядите крайне устало. Вы можете переночевать у меня, дом просторный, а утром спокойно продолжить свой путь. — Я… Простите, но это вряд ли возможно. Мне нужно почтить память моего знакомого… друга. Я и так тянул с этим долго, еще раз откладывать будет крайне неуважительно. — Дорогой Венти, у погибших полно времени и терпения, а здоровья у вас не бесконечное количество. Да и не думаю, что ваш друг стал бы пренебрегать вашим состоянием. К тому же, многое ли изменит один день? Вам стоит отдохнуть. — Ох… думаю вы правы. Мне и вправду лучше слегка передохнуть. Пожалуй, я согласен на ваше предложение. Дорога выдалась на удивление спокойной, рядом с этим странным консультантом было как-то слишком безопасно, да и в целом аура, царившая вокруг этой личности, казалось какой-то донельзя знакомой. Но, тем не менее, подсознание Барбатоса было явно настроено враждебно по отношению к новоиспеченному товарищу. Ты пришел, чтобы почтить память коллеги, друга, а в итоге просто нашел нового! Это не «погибшие подождут», а только твоя слабая воля. А помнишь твоего друга? Тот тоже погиб, и ты тогда тоже нашел ему замену. Неужели история повторяется? За это время ты никак не повзрослел и не изменился! Променял лучшего друга… Впрочем, что еще ожидать от олицетворения воздушной стихии и самого слабого Архонта? «Нет! Нет… я никого не променял, я всего лишь хочу немного отдохнуть! Отстань, я не такой! Никого из них я не забывал, я до сих пор помню. Прочь из моей головы!» — схватившись за голову, чуть сгорбившись, Венти пытался выровнять дыхание и заткнуть агрессивный голос его же собственной психики. — Венти? Что с тобой? — Я… все нормально, похоже, я на самом деле слишком сильно измотан. Прости за все это, тебе же наверняка не в сладость таскаться с каким-то непонятным человеком. — Не беспокойся насчет этого, дорогой Венти, ты никак меня не обременяешь. Я всегда рад помогать людям.***
Уже сидя в чистой пижаме, которую дал консультант бюро барду, Венти расчесывал спутавшиеся в один большой колтун волосы. В это время раздался тихий, но уверенный стук в дверь. — Да-да, можешь зайти. Подошедший Чжун Ли, аккуратно сел на край кровати, развернулся к Барбатосу и, наблюдая за его действиями, спросил — А кем был тот человек, ради которого ты отправился в другой регион? Ты ведь явно очень дорожил им, раз проделал такой путь? Юный Архонт не знал, что делать. Ему было необходимо выговориться, ему нужен был кто-то, кто мог бы его поддержать или хотя бы просто посидеть рядом, но рассказывать такие сокровенные вещи человеку, с которым он знаком меньше дня, казалось странной идеей. Хотя, если Чжун Ли никому более не расскажет, то в целом в этом и нет ничего страшного. Ты серьезно собираешься рассказывать ЭТО какому-то совершенно другому человеку? Неужели ты настолько ветренный? Ха. Это очевидно. Ты же буквально олицетворение этого слова. Не выдержав очередного натиска подсознания, Венти попросту разрыдался, судорожно пытаясь хоть как-то дышать и успокоиться. Его аккуратно притянули и крепко обняли, размеренно перебирая прядки волос, шепча что-то поддерживающее. Так два Архонта просидели достаточно долго – полчаса или даже больше – пока многострадальческий Венти не стал потихоньку засыпать на руках Чжуна. Тот бережно уложил барда на кровать, укрыл одеялом и ретировался из комнаты. Утро выдалось очень даже уютным. Барбатос смог наконец-то хоть как-то прийти в себя, пусть скорбь и не оставляла его, ровно как и не менялось направление ветров. Юноша смог выспаться и благодаря этому не выглядел как восставший из могилы вампир или зомби. Впрочем, проснувшись все же достаточно рано, Венти сразу начал собираться и продумывать какие места, связанные со своим старым другом, ему стоит посетить, куда отправиться после этого – возвращаться к прежней жизни не хотелось. Уже прогуливаясь по утреннему, еще сонному и тихому городу, бард и не подозревал, что его новый знакомый не пошел, как предупреждал, в ритуальное бюро, а аккуратно, непостоянно, дабы не спалиться, наблюдал за самим Венти. Цель сего странного представления была крайне прозрачна и прозаична – консультанту было необходимо отвести Анемо Архонта в одно прекрасное место и кое-что обсудить, вот он и следил за тем, чтобы бард не успел куда-нибудь слинять. Под конец прощальной прогулки Венти Чжун подошел к нему, будто бы совершенно случайно, и сделал достаточно своеобразное предложение. — Дорогой Венти, вы вот все говорили про то, что все это делается для того, чтобы почтить память вашего знакомого. Так вот в чем дело. У меня есть фонарики, вы можете запустить их с одного очень живописного места, запустить в их во имя того, кем вы очень дорожите. — Я бы с радостью, но разве это не традиция Праздника Морских Фонарей? До него уж слишком далеко как-то… — не успел договорить Бард, как его тут же перебил чуть насмешливый голос консультанта — Извольте, неужели вы и взаправду думали, что такие традиции имеют места быть только на праздниках? Неужели, по вашему мнению, если человеку хочется, то он должен ждать? Так и к тому же на самом деле сам обычай запускать эти фонарики появился намного раньше, чем сам праздник. Про это мало кто знает, поэтому вы в полном праве хвастаться этим знанием перед другими. Так что вы скажете на мое предложение? — Конечно, я согласен! Спасибо вам огромное, я перед вами в долгу! — узнав, что ему все-таки удастся исполнить свое маленькое желание, глаза Венти выразили хоть что-то, отличное от чертовой бездонной пустоты. Возможно, в них даже мелькнул на долю секунды далекий отблеск счастья. С горы Тяньхэн испокон веков открывался прекрасный пейзаж на город, море, иногда виднелись молнии, рассекающие небо над Инадзумой, можно было разглядеть холодный и инородный среди теплых регионов Драконий Хребет. До нее было вполне легко добраться, поэтому факт того, что столь живописное и доступное место не привлекает туристов, остается удивительным. Но это было и плюсом для тех, кто все-таки открыл для себя этот прекрасный дар природы, ведь редко кто заглядывал туда, за исключением таких же ценителей. Именно на этой горе Моракс познакомил Барбатоса с традицией запускать фонарики. А потом уж и повелось, эти двое облюбовали это замечательное место, часто отдыхали там, встречая рассветы или закаты и из года в год запуская фонарики. Воспоминания, связывавшие Венти с теперь погибшим человеком, острыми осколками стекла впились в память, причиняя сильнейшую боль, разбивая сознание вдребезги, а потом и превращая его в пыль. Почему именно это место? Нет, оно, безусловно, отличное для почтения памяти, но не слишком ли… как такое совпадение вообще могло произойти? Что побудило незнакомца, и так сделавшего для Венти больше, чем делают обычные прохожие, внезапно предложить запустить фонарики на горе Тяньхэн? Какая же судьба, все-таки, ироничная штука. Закончить путь там, где начал, но уже в полном одиночестве, без какой-либо поддержки, без радости и счастья, а наоборот со всепоглощающей скорбью. — Одну секунду, я возьму фонарики. Постой пока здесь, полюбуйся видом прекрасных просторов Тейвата. — сказал Чжун Ли и немного отошел к ближнему дереву, под зеленой кроной которого лежало два фонарика, а также превосходный, свежесобранный букет из цветов Цинсинь. Барбатос любил эти цветы, стремящиеся вырасти где-нибудь повыше, на какой-нибудь высоченной скале, которую со всех сторон обдувают ветра. Они чувствовались немного иноземно на фоне каменного, приземленного Ли Юэ. Цинсинь напоминали ему о Мондштадте, о свободе, об Анемо стихии. Венти обожал эти цветы, а Моракс, зная об этом, с удовольствием дарил их своему другу. — Венти, дорогой мой Венти, мне надо кое-что тебе рассказать. Я не знаю, как это правильно сделать, как ты на это отреагируешь. Я уже много всего сделал в корне неправильно, так что боюсь еще больше все ухудшить. — Гео Архонт, все еще держа в руках букет и фонарики, аккуратно подошел к барду сзади и начал тихим, размеренным голосом пытаться объяснить всю ситуацию Вокруг них снова разлилась та аура Гео Элемента, с которой Барбатос уже столкнулся ночью, когда к нему пристали Похитители Сокровищ. Вот только в этот раз она была сильнее, настолько сильнее, что хотелось признать неоспоримое могущество ее хозяина, пасть ниц и боготворить его. Она не была однородной, в ней чувствовалась и смертельная опасность, и защита. Неужели этот человек тогда ночью скрывал всей своей силы? Кто же он тогда такой? Венти внезапно понял, почему эта атмосфера казалось ему такой знакомой. Столь необузданной и двойственной энергией обладают лишь Элементальные Драконы. Точно такая же, разящая всех противников лучше всяких клинков и защищающая дорогих людей лучше любых щитов, была и у Моракса. Неужели… — …Моракс? Что происходит? — шокированный таким раскладом событий Анемо Архонт обернулся и удивился еще больше. Перед ним стоял тот самый Моракс, с мягкой улыбкой, присущей только ему, ярко светящимися темно-золотыми глазами, длинными волосами, собранными в хвост, с букетом в руках. — Какого черта… это была инсценировка? Зачем… почему ты не сказал мне об этом? Я реально верил в твою смерть, Моракс. Я думал, что остался один, что я – единственный, кто выжил из семерки. Я… я не мог смириться с потерей еще одного человека. Прошел месяц… ты, что, думал, что про тебя забыли? Что такой трюк окажется незамеченным? — рыдая от усталости, от нахлынувших в большом количестве эмоций, от счастья, в конце концов, Венти прижимался к Чжун Ли, цепляясь за его плащ. — Мне жаль, Барбатос, за то, что я по собственной же безответственности заставил тебя страдать. Я из-за каких-то своих убеждений в том, что никто по мне убиваться не будет, бросил всех, не подумав о состоянии тех, кто были дороги мне и кому был дорог я. Я совершил ошибку, которую вряд ли смогу исправить, но, прошу, дай мне второй шанс. Такого больше не повторится. Обещаю. — тоже прижимая к себе измученного Анемо Архонта, Повелитель Камня умиротворенно прикрыл глаза. Все казалось каким-то нереальным, слишком счастливым, сумбурным. Венти не хотел усомниться в реальности происходящего, однако эмоциональная усталость, перегруженный событиями и впечатлениями мозг сделали это против воли своего хозяина, из-за чего все приобрело какую-то отстраненность, будто бы все это плод убитого горем воображения. Он чувствовал себя дезориентировано, казалось, стоит ему сделать хоть шаг в сторону, то все это прекрасное наваждение исчезнет. Однако Моракс, придерживающий вымотанного Венти, говорил об обратном. Все это реально. Случайная встреча с дружелюбным «незнакомцем», его благодетель, прогулка по городу и, наконец, «воскресший» Гео Архонт – все это было на самом деле. Барбатос был готов поклясться, что он никогда не чувствовал себя так счастливо, как сейчас. Отстранившись, Чжун Ли начал разбираться с небесными фонариками, зажег их и отдал один своему дорогому другу. Они еще долго смотрели вслед улетающим далеко-далеко за пределы всего сущего фонарикам, наслаждаясь молчаливым обществом друг друга. Вот так внезапно ритуал расставания превратился в ритуал воссоединения. Вернувшись домой к Чжун Ли, Барбатос, спросив разрешения у хозяина обители, наполнил хрустальную вазу кристально чистой водой и поставил в нее букет. Ему хотелось бы сохранить его как можно дольше, чтобы подарок от одного из самых близких ему людей еще долго не увядал. Он был счастлив так, как никогда прежде. Все, что происходило с ним за эти пару дней, казалось ему каким-то удивительным подарком судьбы, особенно после того, как он месяц был уверен в смерти собственного друга. Два Архонта разговаривали на совершенно разные, не похожие друг на друга темы, как внезапно где-то со стороны Востока почувствовалось долгожданное, после серьезного похолодания, тепло. Вслед за ним пришел и привычный запах яблочного сидра, свободы, одуванчиков. — Ветра изменились, чувствуешь? — с мягкой улыбкой и тысячами извинений во взгляде проговорил Чжун Ли. На губах Анемо Архонта впервые за долгое время появилась настоящая, искренняя улыбка, наполненная истинным счастьем. Барбатос понимал, что все наладилось, и верил в обещания Чжун Ли, а Моракс, приобнимая друга за плечо, в тысячный раз клялся, что больше никогда такого не сделает, не заставит людей, ради которых он готов пойти хоть против самого Небесного Порядка, страдать. Как прежде уже не будет. Будет только лучше. Стихия наконец успокоилась. Теперь все будет хо-ро-шо.
