Музыка сфер

      Стоило бы, по-хорошему, держать рот на замке. И это касалось не только обсуждения того, что Валентино рассказал Воксу пять минут назад. Самое большое сожаление сейчас вызывало согласие на ужасающий план мотылька по "устрашению врагов". Те решили, что следить за теледемоном через его собственный сервер и получать картинку со звуком напрямую из его монитора, – превосходная идея. И мотылёк задорно предложил дать им такие картинки, от которых преследователи пожалеют о своей задумке. Вокс был уверен, что Валентино пошутил. Но эта уверенность растаяла сама собой ещё тогда, когда лимузин вёз их обратно в башню. Мотылёк пока ничего особенного не сделал. Он только обнимал демона и ласково гладил по плечу.       Но как только к растрескавшимся губам на разбитом мониторе приблизился извивающийся язык, Вокс почувствовал себя просто отвратительно. Прямо сейчас кто-то по другую сторону невидимого соединения смотрит за всем, что происходит. Жуткая мысль пустила болезненный ток по спине, и теледемон рывком скользнул по кожаному сидению подальше от Валентино. В глазах напротив от внутреннего жара испарилась вся недавняя нежность. Губы растянулись в ухмылке, а когтистая рука медленно начала красться по спинке сидения. — Не бойся, mi amor. Уже через пять минут ты и не вспомнишь о том, что так беспокоит тебя сейчас. Поверь, я об этом позабочусь.       Валентино чуть подался вперёд. Пальцы достигли цели и крепко обхватили сзади шею теледемона. Он начал задыхаться от возмущения и, к собственному ужасу, распаляющегося восторга. Где-то внизу в миг свернулся и запульсировал горячий комок напряжения. Глаза не отрывались от лица мотылька. Угрожающее сладкое выражение на нём ужасало и завораживало одновременно. Вокс любил такого Валентино, и всё-таки, сейчас ему это казалось совершенно неуместным. Будь его воля, он бы на ближайшие пару недель вообще принял целибат, только б не кормить врагов такими интимными подробностями. — Вал, брось это, и срочно. Мне нехорошо от всего…       Договорить теледемон не смог. Валентино принял его просьбу к исполнению, но в каком-то извращённом личном прочтении. Рука, сжимавшая шею, рванулась в сторону, и Вокс повалился лицом на подрагивающий пол лимузина. Тело по-прежнему слушалось его не слишком хорошо. Даже Валентино не был волшебником, так что некоторые последствия затянувшегося общения с алкоголем всё ещё напоминали о себе. В глазах резко потемнело, голова наполнилась гулом, и на секунду Вокс вообще потерял ощущение верха и низа. Так что о грядущем столкновении с полом вестибулярный аппарат его не предупредил. Сообщил о том, что случилось, новый хруст стекла на мониторе, где и до этого уже не было почти ничего целого. Вокс больно ударился верхним уголком, и от этого трещины на экране расползлись ещё сильнее.       Ему понадобилось не меньше трети минуты, чтобы осознать своё положение и сформулировать хоть какой-то вопрос. Он приподнялся на локтях и повернул голову к сутенёру. Тот по-прежнему сидел, забросив ногу на ногу, и даже успел небрежно закурить, пока теледемон приходил в себя. На его лице жирно блестело торжество. — Ты чё, блять, творишь?!Тебе мои извинения в голову ударили? Так я могу быстро всё исправить! — Не посмеешь, – просто бросил Валентино, выдыхая в пышущее гневом лицо алое облако дыма.       Лёгкие забил кашель, но рассудительность от этого только продолжила крепнуть. Вокс постарался уловить по запаху, есть ли сейчас в этом дыму что-то, подкрепляющее угрозу Валентино, или это был простой странный жест заигрываний. Вишнёвый табак давяще лёг на сенсоры, но кроме него ничего подозрительного уловить не удалось. Валентино заметил проблеск осознанности, и ему это не понравилось. — Думаешь, мне нужно тебя накурить, чтобы всё было, как я захочу?       Валентино медленно поднялся и тяжело опустил ногу на спину Вокса, прижимая его к полу. Острая шпилька больно впилась между лопатками. — Я бы не был так груб сейчас, но боюсь, у меня просто нет выбора, mi amor. Я не могу помочь тебе забыть. Но зато без проблем могу заставить. Так что будь добр, сладкий, не сопротивляйся слишком сильно. Удар током я переживу. А вот ты вряд ли сможешь вынести то, что за ним последует.       По телу прокатилась волна дрожи. Но чистым страхом тут даже не пахло. Вокс был физически сильнее Валентино, да и электрокинез давал огромное преимущество. Поэтому на самом деле мотылёк никак не мог бы довести до конца то, против чего теледемон решит выступить всерьёз. Ему незачем бояться по-настоящему. Сейчас Воксу просто напомнили, кем был Валентино на самом деле. Вопреки всем иерархиям и укладам, он давно стал его личным повелителем Похоти. Сутенёру ничего не стоило заставить могущественного кибернетика забыть о своей силе. Шпилька надавила настойчивее. От этой крошечной точки укола по всему телу прокатился удар тока напополам с обжигающей вспышкой. Кулаки крепко сжались, упираясь в пол, и сильно задрожали. Перебитое спазмами дыхание сорвалось так, что ответить ничего было уже невозможно. — А быстро ты сдаёшься. Что ж, сочту это за восхищение, – в голосе сверху слышалось грязное торжество. — Знаешь, о чём я тут подумал? Что бы я там ни сказал недавно, мордашка всё-таки очень болит. Так что есть одно предложение.       Давление на спину сошло на нет. Вокс дёрнулся и сразу же попытался приподняться, чтобы вернуть на тело хоть какие-то прикосновения. То, что он искал, нашло его с неожиданной нежностью. Острый носок лакированного сапога подцепил его за плечо и осторожно перевернул на спину. Теперь Вокс наконец увидел своего повелителя. Он, по-прежнему с сигаретой в руке, склонился немного ниже. Взгляд упал на разорванную лавандовую скулу – от кожи над губой до самого виска тянулись глубокие жуткие порезы. Сердце стыдливо сжалось при виде отвратительных ран. На монитор совершенно намеренно уронили несколько серых крошек пепла. Теледемон зажмурился и чуть тряхнул головой. Приятного в том, что из тебя делают пепельницу, было мало.       Не успел он открыть глаза, как безумная боль пронзила монитор насквозь. Там, где экран был сколот и наружу смотрел оголённый кусок матрицы, будто полоснули ножом. Ошарашенный демон зашипел, выгнулся в спине и, когда открыл глаза, увидел чёрный блеск каблука, жестоко впившийся в щёку. Носок сапога же опасно и тяжело упёрся в край монитора, так что начало казаться, что пластиковая рамка захрустит под ним в любую секунду.       Назвать это издевательство “предложением” – такое могло прийти в голову только Валентино. И всё-таки Вокс тут же понял смысл происходящего. От столкновения с этим глубоким айсбергом он, казалось, готов был пойти ко дну. — Боже, я люблю тебя….       Только это и смог прошептать захваченный разрывающими эмоциями и задыхающийся от боли теледемон. Грубый жест причинял жгучие страдания, но на самом деле скрывал космическую нежность и даже тёплую заботу. В ранах на мониторе Вокс был виноват сам. А вот глубоко изрезанная кожа не была заслугой сутенёра. Так что, если бы не эта маленькая месть, Вокса бы ещё очень должно терзала совесть. Но теперь можно не беспокоиться о том, что он разбил бутылку о ненаглядное лицо. Потому что боль в мониторе была уничтожающей.       Лицо пошло цветными помехами. Новая полоска битых пикселей легла в опасной близости от правого глаза, последнего в его распоряжении. Левый такие полоски перекрыли ещё пару дней назад, так что видел всё он только наполовину. Не хватало ещё лишиться зрения окончательно. В экран будто вогнали острый кол, который пронзил его насквозь вместе с начинкой из микросхем. Внутри головы от этого всё начало плавиться. Шум кулера заполнил остатки утекающего сознания.       Так чувствительна была беззащитная матрица. И Валентино прекрасно об этом знал. Вокс крепко стиснул зубы и пытался удержать внутри душераздирающий крик. Изо рта вырывалось только свистящее сдавленное шипение . Хотя, кажется, наружу неизвестно откуда просочилась пара сдавленных стонов, но тут демон наверняка сказать не мог. Не успел он подумать, что можно сдаваться и начинать кричать, как смертельная пытка прекратилась. Фантомная боль и пульсация остались с ним, но давления уже не было. Под закрытыми веками плавали цветные круги. Теледемон просто дальше лежал и пытался отдышаться. — Лучше, как думаешь?       Вопрос прозвучал с насмешкой, и по близкому звуку голоса стало понятно, что его источник склонился почти к самому монитору. Вокс вдруг ощутил там, где всё ещё пульсировало болезненное эхо, тёплую влажность. — Стоп! Не надо….       Вокс хотел припомнить вслух все риски затеи Валентино. Горячие слюни на матрице не вели ни к чему хорошему – это было слишком опасно и безрассудно. По меньшей мере, Вокс может потерять над ней контроль. Хуже будет, если влага попадёт глубже. Тогда короткое замыкание и маленький пожар ему обеспечены. И всё-таки продолжить говорить он просто не мог. Было убийственно хорошо. Ласковый горячий язык медленно скользил по самой чувствительной части его тела. И это сразу же после разрывающей боли в том же месте. Вокс, по-прежнему с закрытыми глазами, резко прогнулся в спине и запрокинул голову. Это был новый удар тока, смешанный с обжигающим возбуждением. Валентино не оставлял без внимания ни один миллиметр на относительно небольшой – всего сантиметров десять в диаметре – прорехе в экране. Язык не пугали даже острые края скола. Казалось, он собирается подлезть под них и отломить ещё несколько кусочков непрочного стекла. Каждый пузырёк матрицы закипал от мягкости прикосновений. Вокс уже не знал, как дышать. Только сейчас он понял, что бросил это дело очень давно. Судорожный вздох пустил в голову долгожданный кислород. Сердце стучало под рёбрами, как обезумевшее. Но тут ласка неожиданно прекратилась. Он постарался продлить призрачное тёплое ощущение и до сих пор не открывал глаза. Тут ему прямо на губы опустился чувственный шёпот. — Мы приехали, princesa. Хочешь, донесу тебя на руках прямо до спальни?       Вокс чуть снова не задохнулся. Чужое обжигающее дыхание. Разочарование от паузы. Приторное предвкушение продолжения. Ужас от мысли, что Валентино на самом деле не интересует ответ на вопрос. Всё это сильно превосходило те пределы, которые он мог сейчас вынести. На удивление, сутенёр даже подождал секунд десять для приличия. Наконец, у теледемона созрел ответ, но зазвучал он с крайней неуверенностью. — Ты хочешь уничтожить мой имидж окончательно? — Нет, сладкий, что ты.       И всё-таки Вокса любовно подняли с пола крепкие руки. Он напрягся всем телом и вперился смешавшимся взглядом в сутенёра. Глаза напротив с угрозой вторили словам, от которых по бёдрам прокатилась волна мурашек. — Сегодня я собираюсь уничтожить тебя.       Вокс тяжело застонал и бессильно откинул голову назад. В этом звуке усталость и раздражение нагло перемешались с непрошенными высокими нотами восторга. Валентино последнее явно очень польстило. Он довольно улыбнулся и действительно понёс теледемона на руках прочь из лимузина. Тот зажмурился, чтобы хоть как-то справиться с разъедающим кислым стыдом. Желание Валентино рассказать о его слабости всем вокруг было невыносимо. И всё-таки руки держали ласково. Из этих объятий ни на секунду не хотелось вырываться.       Слуха достигли шокированные возгласы. Ну конечно – теледемон с начисто раскрошенным монитором и мотылёк с исполосованным лицом. Выглядело так, будто бессознательного Вокса вынесли с полыхающего поля боя. Что же, это была не худшая интерпретация картины. Да и, казалось, он на самом деле вот-вот потеряет сознание. От прилившей к голове крови даже запульсировала травмированная матрица. Только сейчас Вокс понял, что Валентино понадобилось куда меньше пяти минут, чтобы выполнить задуманное. Теледемон и вправду начисто забыл о наблюдении со стороны. Дыхание нервно участилось. Мотылёк, очевидно, заметил перемену, потому что произошло то, от чего Вокс едва не вскрикнул. Свободная рука из второй пары скользнула к телу снизу и протиснулась между бёдрами. Пальцы опустились сверху на болезненно пульсирующий член. — Вал, ты подождать не можешь? Мы же, блять, на улице…. — Я-то могу, сладкий, без проблем. А вот ты, мне кажется, уже не справляешься.       Рука нагло скользнула под туго натянувшуюся ткань. Вокс дико дёрнулся, надеясь, что сможет освободиться из жуткой хватки. Даже падение на землю сейчас было бы подарком судьбы. Но сутенёр держал слишком уверенно. Так же уверенно, как сейчас двигались пальцы под влажным бельём. Демон закусил губу и чуть не взвыл. Он прекрасно помнил о своём положении и знал, что если Валентино что-то нужно, он это получит, несмотря на любое сопротивление. Если, конечно, не доводить до рукоприкладства. И всё-таки, неоновые когти вцепились в тонкое запястье в надежде аккуратно это прекратить. К огромному удивлению, это даже сработало. Пальцы прекратили терзать влажную головку и замерли на месте. Но убрать руку окончательно Валентино не спешил. — У меня есть к тебе вопрос. Но сначала… посмотри на меня.       Властный голос расколол сенсоры. Вокс со вздохом неосознанно распахнул глаза. Выяснилось, что они уже подходят к главным дверям башни. Мотылёк смотрел на него с ехидной усмешкой. — Отлично. А теперь скажи мне вот что…. Ты правда сейчас хочешь, чтобы я прекратил?       Указательный и средний пальцы снова сжались и поползли ниже. Вокс оказался в ловушке. Чтобы остановить постыдные развлечения Валентино, ему пришлось бы нагло соврать. А за эту ложь его непременно заставят заплатить. Губы только бессмысленно приоткрылись, и с них вместо слов слетел сбитый помехами вздох. Алые глаза напротив недобро сощурились. — Ответ, Вокси. — ...нет… – тихо выдохнул теледемон; без ответа было бы только хуже, хотя прямо сейчас казалось, что хуже уже некуда. — Молодец. Не отводи глазки. Я хочу видеть всё, что там происходит.       Теледемону было страшно даже представить выражение собственного лица. Губы так и остались безвольно приоткрыты. Глаза едва могли выдержать ответный торжествующий взгляд. Монитор по-прежнему горячо пульсировал, и не он один. Чужие пальцы даже в крайне скованных условиях действовали просто мастерски. Язык упёрся в стиснутые зубы, чтобы не выпустить наружу ни звука: не хватало Воксу ещё стонать прямо посреди холла башни триумвирата. Он видел вокруг застывших на месте сотрудников, которые с любопытством уставились на начальника в новом необычном ампула. На удивление, в такой игре нашёлся особый интерес. Страшно было до мурашек. Но, пробегая по животу, они предательски спускались ниже. Становилось слишком горячо. Он уже не был уверен, волнуют ли его чужие взгляды по-настоящему. Сейчас только один захватил всё его внимание целиком и полностью. Неясные мысли кружились в горле, но открыть рот сейчас было бы убийственной ошибкой, потому что вряд ли слова будут быстрее стонов.       Казалось, теледемон сейчас вспыхнет, начнёт плавиться и закапает пластиком чудесный синий пиджак. И Валентино наслаждался сладким представлением. Он шёл давяще неторопливо. Но всё-таки, это не могло продолжаться вечно. Краем глаза Вокс увидел, что они подходят к маленькому частному лифту. Только он успел подумать, что мучения кончатся, ведь сейчас уже никто не мог видеть его тело из-за спины мотылька, тот решил вдруг воспользоваться такой удачей сполна. Ткань затрещала под напором когтей. Глаза теледемона с ужасом округлились. Неоновые пальцы, так и обвивающие чужое запястье, безуспешно потянули его подальше. Через зубы засвистел гневный шёпот. — Чё ты творишь, придурок? — Всего лишь то, что собирался.       Ну конечно. Обещание уничтожить Вокса не было шуткой ни на секунду. Когда они ступили в тёмную кабину, лоскуты ткани спереди уже были раскинуты по сторонам. Валентино отправил лифт наверх, и, только двери закрылись за его спиной, пальцы болезненно стянули основание члена тугим кольцом. Всё тело прошила судорога. Тяжёлый и совершенно несдержанный стон наконец сорвался с раскрытых губ. Сверху послышался тихий смешок. — Как ты неделю прожил без моих пальчиков? — Не оставляй меня больше…       Глаза были снова закрыты, так что Вокс не мог видеть чужого лица. И всё-таки он понимал, что такие тёплые слова вместо привычных острот сильно впечатлили мотылька. Плечом он ощутил чужой сбившийся на бег пульс. С тех пор, как он стал принадлежать Валентино, больше почти не хотелось огрызаться в постели. Он так много лет боролся с этим притяжением, которое стояло выше сексуального, что дальше терпеть уже был не в силах. Валентино должен знать, как сильно Вокс в нём нуждается. Так что, как бы ни было стыдно, теледемон до боли желал держаться долгожданной честности. В прошлый раз он уже показал мотыльку, на что эта честность может быть способна, и не хотел нарушать укрепляющуюся традицию. — Твои слова снова бьют в самое сердце, mi amor. Если ты планируешь теперь всегда так делать, боюсь, рано или поздно оно просто не выдержит…. — Постарайся справиться… ради меня….       Частые вздохи обрывали слова. Теперь Вокс улыбался и с нежностью смотрел прямо в глаза Валентино. Бравада мотылька заканчивалась, он дрогнул перед теледемоном, и это не могло не радовать. Теледемон давно знал про то, что слух был у любовника отдельной эрогенной зоной. Причём, скорее всего, в чувствительности ей уступала любая другая. Поэтому на сказанном останавливаться не хотелось. — Давай больше не на людях, и всё-таки…. Сделай мне сегодня так хорошо, чтобы к утру меня пришлось собирать по кусочкам.       Крепкие руки, державшие тело, забило мелкой дрожью. Она тут же передалась и самому теледемону. Оба раскалились до предела, поэтому спокойно преодолеть длинные коридоры до спальни стало просто невыносимой пыткой. Как только двери лифта открылись, Валентино сделал пару спешных шагов, рывком перехватил Вокса вертикально и прижал спиной к алой стене пустого светлого холла пентхауса. Дрожащие ноги сцепились на талии, руки скользнули в густой мех воротника. Губы сплетались так жадно, будто каждый хотел выпить второго без остатка. Треснувшее стекло царапало нежную кожу. На язык попали первые капли крови. Вокс почувствовал, как напряжённый член трётся о чужой пиджак. От этого живот стиснуло судорогой. Не отрываясь далеко от горько-сладких тоненьких губ, теледемон зашептал новые нежные гадости. — Возьми меня прямо здесь... я уже не могу….       В момент нижняя пара рук ожила и разорвала дорогие сердцу брюки с обратной стороны вместе с бельём. Пара секунд промедления, алая слюна на ладони, и вот два пальца уже внутри. Вокс ударил затылком по стене и горько застонал. Это было не то, чего он сейчас хотел. — Чё ты такой осторожный, блять? Я просто хочу твой член. Давай, неженка. Я справлюсь.       Лица обоих блеснули хищными ухмылками. Вокса перехватили поудобнее, спустили чуть ниже и, поддерживая руками под бёдра, вбили в стену резким толчком. Практически насухую не так приятно, как могло бы быть, но сейчас уже всё равно. К тому же, непростая слюна мотылька была вполне способна отчасти заменить смазку. Теледемон слишком долго нуждался и наконец получил. Внутри всё сжалось от нахлынувшего удовольствия. Одним толчком Валентино не ограничился. Он начал выбивать из партнёра грязные стоны с по-настоящему обжигающим рвением. Правда, все звуки тут же заглушил скользнувший глубоко в рот сочный язык.       Это был самый главный кинк Вокса, и оба прекрасно об этом знали. Когда мотылёк так заполнял теледемона целиком, тот всегда терял рассудок окончательно. Он жадно обхватил плоть губами, так что не мог больше стонать, не мог нормально дышать и – тем более – не мог вообще ни о чём думать. Несинхронные проникновения с двух сторон, казалось, разрывали оболочку вместе с душой на части. Спина выгнулась, прошитая током, глаза потерялись в помехах, а тело забилось в любимых руках. Никому больше теледемон не отдавался уже лет тридцать. И никто ему не был нужен. Мотылёк не давал никакого шанса на мысли о ком-то ещё. Руки расстегнули жилет и забрались под рубашку. Когти болезненно стиснули соски. Они никогда не были особенно чувствительными, но Валентино каждый раз находил к этому такой ловкий подход, что Воксу не оставалось ничего, кроме как подаваться грудью всё ближе. Боль неприятно колола, но вместе с ней расходился кругами по неспокойной воде пульсирующий жар.       Валентино не собирался сейчас мучить Вокса, поэтому когда первые крупные спазмы побежали по телу, настойчивые толчки только ускорились. Рёбра чуть не разорвало от жгучей нехватки воздуха. Всё тело вжалось в горячую стену, а в сенсорах зазвенело от хлынувшего по телу напора наслаждение. Мотылёк тоже отозвался ответной реакцией, но какой-то очень уж сдержанной. Вокс расплавился в руках и зарылся лицом в меховой воротник. Мокрые пятна на рубашке ощущались прохладно и чётко, а вот внизу не чувствовалось желанной влажности. Значит, Валентино пока не хотел пачкать своего мальчика, или у него были на всё какие-то другие планы.       Член по-прежнему пульсировал внутри теледемона и через пару секунд снова начал двигаться. На этот раз всё было плавно. Вместе с этим одна из верхних рук шустро скользнула между телами и легла на притихнувшую промежность. Вокс предупредительно зашипел, но к нему не собирались прислушиваться. Пальцы с крепкой хваткой задвигались ужасающе быстро, не в пример толчкам. Теперь Вокс уже зарычал. Ему не дали и пяти секунд на передышку, поэтому ничего приятного тут не было. — Блять, Вал… – раздражённо протянул теледемон. — Что такое, сладкий? – голос сверху звучал чересчур ласково и участливо. — Ты же знаешь, что это неприятно… — Зато как приятно мне, mi amor. Ты такой грязный и слабый. Не мешай мне наслаждаться.       Слова вызвали только недовольство. Теледемон кисло скривился, по-прежнему зарываясь в тёплый мех. Вдруг неожиданно горячо простонал сам Валентино. Вокс тут же понял, в чём было дело. Ему самому уже ни капли не было приятно. Между ними сейчас происходило то, что сильно отличалось от недавней общей страсти. Как он сразу не дошёл до этой мысли? Вот, что так возбуждало сутенёра. И теперь ужасно разозлило теледемона. “Он просто меня использует…” — Валентино. Если ты не прекратишь, я тебя ёбну. — Ты, конечно, можешь рискнуть, но я бы на твоём месте не стал.       Минут пять назад Вокс настоял на чужой спешке. Поэтому сейчас, когда застелившая всё страсть сошла на нет, настало время платить по счетам. К тому же, Валентино делал абсолютно всё для того, чтобы теледемону не досталось и капли удовольствия даже в такой тесной близости. Становилось по-настоящему больно, причём уже со всех сторон. Он сжался всем телом, и из горла вырвался подвывающий стон. — Вал, прошу тебя, перестань… Я не хочу делать тебе больно… Пожалуйста…. — Что ты предлагаешь взамен?       Легко брошенный вопрос сопроводили сильно сжавшие член пальцы. Давящее вторжение снизу тоже не прекращалось. Мелкие трещины ощутимо расходились в каждым новым проникновением. Вокс опять зашипел от жгучей боли, которая начинала становиться невыносимой. — Почему я должен вообще что-то предлагать?       Валентино чуть отстранил от себя Вокса, приподнял уголок монитора и чувственно заглянул тому в глаза. Его губы были приоткрыты, по подбородку бежала слюна, которую тут же ловко собрал лавандовый язык. — Потому что иначе здесь мы закончим на сегодня. — Ну ничё, будет ещё другой…       Рука впечатала теледемона в стену и сомкнулась на шее. Тот подавился воздухом и закашлялся. Кровь больно прилила к голове. — Скажи, что ты хочешь это закончить. Попробуй.       Толчки внизу вдруг стали быстрее и жёсче. Пальцы на шее сделали своё дело и лишил воли к сопротивлению. Он снова чувствовал, как у боли появляется достойный пульсирующий конкурент. Низкий сахарный стон достиг слуха обоих, и Валентино довольно ухмыльнулся. — Уже нет… Раньше так не мог?... — Какой был бы интерес, mi amor? — Ты всё ещё умудряешься жутко бесить… — Сладкий, ты такой секси, когда злишься. Как я могу устоять?       На шею жёстко легла уже вторая рука. Хватка рисковала повредить трахею. К тому же, болезненные ощущения внизу не сходили окончательно, а только притушились. Ещё и отсутствие смазки… Всё было слишком странно. Неясно, хотел ли вообще Валентино доставить Воксу хоть какое-то удовольствие. Не выходило сосредоточиться ни на чём приятном до конца. Буквально всё в происходящем было чересчур. Бьющее давление в мониторе усиливалось с каждой секундой. Начало казаться, что хрупкое стекло вот-вот треснет окончательно. Но совсем уж неприятно не было. Довольный распалённый взгляд и грубое вторжение в тело дарили желанное наслаждение. И всё-таки происходило что-то непостижимое. Казалось, мотылёк искренне наслаждался тем, на какую острую грань усадил теледемона. Пульсирующая голова болела уже просто невообразимо. Воздуха не хватало всё сильнее. Неоновые когти легко щёлкнули током в чужое плечо в надежде на послабление. — Хочешь, чтобы я отпустил?       Валентино уточнил вежливо, но совершенно напрасно, потому что по его взгляду было видно – он и так всё понимал. Вокс не знал, как совладать с распухшим от давления языком, но всё-таки смог прохрипеть нечто напоминающее согласие. Шею тут же отпустили, руки любовно обхватили поясницу. Нижняя пара по-прежнему удерживала дрожащие и неуклонно слабеющие бёдра. Мотылёк сделал полшага назад так, что теперь только плечи и затылок Вокса опирались на стену, спустившись немного ниже. Электричество рванулось от макушки до самых кончиков пальцев. Когти снова треснули током по плечам, но на этот раз случайно и, однозначно, неприятно. А всё потому, что стало вдруг неожиданно и почти невыносимо хорошо.       Казалось, будто проникновения в тело стали ещё глубже, хотя на деле всё было ровно наоборот. Меховой воротник распушился, а хищная улыбка заиграла на чужих губах, по которым сбегали вниз новые блестящие алые дорожки. Вокс ощутил жгучее желание попробовать их на вкус и сильно потянул за воротник, но мотылёк не приблизился. Только сам плавно слизал слюну и дразняще высунул длинный язык. То, что происходило внизу, было умопомрачительно приятно. Каждый чёткий и грубый толчок выбивал стоны, которые становились всё громче с каждой секундой и раскатывались по сияющему пустому холлу.       Вокс тут же опять почувствовал себя неуютно. Пусть они были дома, но из-за того, что Валентино держал при себе неадекватное количество шлюх, доступ сюда был у слишком большого количества грешников. И войди сюда сейчас кто-нибудь посторонний, Вокс от стыда бы просто по-настоящему загорелся и расплавился. Лишние мысли снова отвлекли от наслаждения.       Тут одна рука осторожно легла на нижнюю грань монитора, и большой палец поддел губу, самым кончиком когтя коснувшись языка. А затем сразу два пальца грубо проникли в рот почти до самого горла. Вокс покорно принял их с бесконечной благодарностью. Любимых пальцев там очень не хватало. Они начали опасно толкаться в горло, скользили прямо по мокрому извивающемуся языку. Когти в любой момент могли разорвать гланды, но всё-таки были по-своему осторожны. Это снова позволило отдаться ощущениям и забыть про всё на свете. Где они? Что происходит вокруг? Что может случиться? Всё это снова потерялось смысл. Но вдруг после очень уж сладкого высокого стона, который немного смутил самого теледемона, он ощутил резкую перемену. Руки сжали его бёдра. Когти прокололи брюки и впились в кожу. По лицу и телу мотылька проскочила сладкая судорога. Он до упора вошёл в тело... и остановился. Пальцы выскользнули из рта. Вокс не успел ничего съязвить, хотя мысли уже вертелись на разгорячённом ласками языке. Потому что не было похоже на то, что у Валентино всё пошло по плану. — Видела бы ты себя со стороны, princesa. Прости, я уже не хотел сопротивляться. Ты слишком восхитительна.       Вокс только хитро улыбнулся. Такая похвала не могла оставить его равнодушным, так что он даже перестал выдумывать подколы. Смущение хоть и малость прищемило, всё-таки нечто, напоминающее гордость, встало намного выше. Его осторожно приподняли. Между мышцами внизу стало горячо от влажности и снова прижгло болью. Это подцепило натянувшиеся нервы, и те заиграли тихим протяжным стоном. — Твою мать, я тебя обожаю…       По-прежнему напряжённое тело, не получившее разрядки и желающее не пролить на пол ни одной чужой капли, осторожно перехватили обратно. Вокс почувствовал, что руки, на которых он сладко растянулся, стали заметно слабее, и крепко обвил шею мотылька, чтобы хоть немного тому помочь. Потому что выбора уже не было. Он вряд ли теперь доберётся до спальни самостоятельно.       Когда после мучительных минут ожидания теледемона наконец бросили лицом вниз на шёлковые простыни, он уже сгорал от нетерпения. И всё-таки неприятное жжение в заднице не давало покоя. Но, к счастью, добрый доктор решил помочь с этой его проблемой радикально и крайне неожиданно. Когда разорванные и целые части костюма свернулись на полу, Вокс уже приготовился к логичному продолжению и от того, что вместо этого сотворил Валентино, поначалу просто ужасающе вскрикнул. Не от боли. Было чертовски приятно. Да и делал так мотылёк далеко не впервые. Но всё-таки каждый раз смесь навязчивого отвращения с мягким наслаждением шокировала, как в первый. Его рывком подтянули за щиколотки так, что ноги полностью свесились с кровати. И прямо внутрь – туда, где всё ещё было немало чужой спермы – настырно скользнул влажный язык.       Искры забились между антеннами, а лицо залил густой синий румянец. Дыхание на секунду полностью оборвалось. Язык работал любовно и тщательно. В дикой смеси чувств, которые уже накрыли с головой, удовольствие ожидаемо перевесило. Теледемон уткнулся лицом в холодный вишнёвый шёлк, подался бёдрами назад и довольно простонал. Издалека, не прерывая ласки, раздался смешок. Лёгкий стыд неприятно уколол. Влажное аппетитное чавканье достигло сенсоров, и Вокс не удержал собственный острый язычок за зубами. — Мне так нравится, какой ты самовлюблённый…       Хлёсткий шлепок по ягодице казался полностью заслуженным. Не слишком ясно: был он наказанием за колкость, или всё-таки наградой за остроумие. За ним тут же последовал второй – уже ощутимо болезненный. Волна, прокатившаяся от него по телу, выбила из теледемона громкий стон. Значит, скорее всего, первый вариант вернее. Хотя сказать точно Вокс не мог. Да и думать об этом не хотелось. Влажная плоть медленно просачивалась внутрь, намереваясь вылизали всё дочиста, а между ног уже стало по-настоящему мокро от перемешавшейся со спермой слюны. Когти вцепились в простынь. Вокс прогнулся в пояснице и тут осознал тесный контакт гладкого влажного шёлка с чрезвычайно чувствительной частью тела. Неровный вздох пустил в голову идею. Бёдра начали в такт влажным толчкам тереться о нежную ткань. Обволакивающее ощущение утягивало сознание всё глубже в сладкую бездну.       Но, кажется, от такого предательства Валентино серьёзно оскорбился. Где это видано, чтобы Вокс нагло тёрся своим членом о что-то, не имеющее никакого отношения к телу мотылька. Язык быстро оставил ласки, рука поддёрнула правое бедро и перевернула теледемона на спину. Когда взгляды встретились, лицо Валентино, неприязненно исказившееся, в секунду смягчилось. Было от чего. Выражение умоляющего разочарования, тяжело вздымающаяся грудь, скованная судорогой поясница. Всё тело и сознание оторвались от реальности и желали только продолжения.       Мотылёк, подхваченный чужой страстью, и не секунду не подумал расстраивать партнёра. Глядя ему в глаза, он плавно и показательно закатал рукав пиджака до локтя. Голубые зрачки запульсировали. Теледемон, снова прошитый током по шее, до крови прикусил язык. Валентино низко склонился над Воксом, упёрся верхней рукой в постель и нижней тесно прижал его как можно ближе к себе за талию. В губы впились голодным поцелуем. Теледемон с протяжным вибрирующим стоном закрыл глаза. Бёдра напряглись в давящем предвкушении. Очевидно, Валентино решил, что смазка сегодня – абсолютно лишний элемент. Хотя, спорить с этим после того, что происходило полминуты назад, было сложно.       Вокс ждал любимые пальцы, но получил нечто намного большее. Вся кисть целиком рывком погрузилась внутрь и замерла. Резкая боль разорвала тело до самой поясницы. Вокс вскрикнул и уже было зарычал, но через секунду последний вдох проник в лёгкие безвозвратно. Рука начала двигаться обратно. Член у Валентино, конечно, был серьёзный, но соревноваться с кистью в обхвате точно не мог. Когтистые пальцы вдобавок были широко разведены и угрожали поцарапать нежные стенки. Тело оказалось совершенно не готово к происходящему. Вокса прижали к постели и, очевидно, старались отвлечь горячим поцелуем. Но жгучая резь пересиливала всё. Он не контролировал ни губы, ни что либо ещё во всём мире, который прямо сейчас сжался до крошечной точки обжигающей боли. Даже мысли оставили его. Он был не в силах это прекратить. Да и всё равно было уже поздно. Рука, собрав пальцы, снова начала медленно скользить внутрь. — Gracias por tu paciencia, princesa….

*Спасибо за ваше терпение, принцесса…

      Испанский всегда достигал слуха вернее всего. И в этой ситуации Вокс не мог различить тонкую благодарность. Он был натянут до предела в слишком большом количестве смыслов, так что услышал только жестокую насмешку. Ради ответа на такое оскорбление сознание снова рывком вернулось в тело, и тихо зазвучал обрываемый помехами шёпот. — В жопу иди….       Если бы Вокс видел, с каким усердием Валентино подавляет смешок и желание ответить самое очевидное, то наверняка бы уже съездил ему по лицу. Но, на счастье мотылька, глаза теледемона были плотно закрыты. Он пытался всеми силами привыкнуть к происходящему. — Смотри на меня, Вокси. Там ты найдёшь только больше боли. Здесь – твоё наслаждение.       Пальцы внутри начали плавно раздвигать стенки ещё шире. Старые разрывы трещали по швам, а новые спешили открываться. Резало тело по-страшному. Со сдавленным стоном демону наконец удалось распахнуть глаза. Тут же в сознание хлынуло напоминание о том, почему Вокс до сих пор не остановил издевательства.       Алые глаза сантиметрах в десяти от монитора лучились нежностью, которая совершенно не соответствала ситуации. Сейчас им не пользовался грубый хищник. Мотылёк просто желал заполучить всего теледемона без остатка и не был готов остановиться ни перед чем. В любимых глазах нашлось долгожданное утешение, и боль понемногу стала утихать. Даже тело начало опасливо расслабляться. — Te amo, mi princesa… — Я…да…       Ничего осмысленнее этой фразы собрать не удалось. Вместо боли разрывать теперь начало от убивающей нежности, причём явно сразу обоих. Проникновения внизу были по-прежнему медленными, но такими уверенными, что, казалось, будто мотылёк каждым из них хотел дать телу что-то большее.       Он хотел показать, насколько Вокс для него желанный. Именно он – это было видно по глазам. Мотылёк не просто хотел овладеть случайной шлюшкой и забыть обо всём наутро. Нет…. Всё было иначе. Он нуждался в своём теледемоне многократно сильнее кислорода. Без воздуха Валентино никак не способен был умереть. А вот без Вокса, особенно, после бесконечно долгой разлуки, не мог прожить и половины секунды.       Боль утихла почти окончательно. Жжение уже перестало отвлекать от ласки. Не было теперь и страсти. Только приятно давящее тепло чужой руки и светлый взгляд, от которого невозможно будет оторваться, наверное, уже никогда. — Я…я тоже тебя люблю...Валентино.       Вокс так любил это имя. Всю его изящную полную форму. Она была такой аристократичной, при этом даже немного игривой. И всё-таки, можно было там расслышать устрашение, которое приносит с собой мафия из солнечной Италии. Теледемону было известно, что непозволительное число грешников нагло пользуется этим сладким именем, добавляя к нему подобострастное “мистер”. И сейчас Вокс ощутил жгучую потребность это исправить. Подавив тихие стоны окончательно, он приподнял голову и опалил полушёпотом манящие губы. — Я хочу заявить своё право на кое-что ещё…       Валентино повёл дрогнувшими плечами и прижался ещё ближе. Его дыхание замерло на рваном выдохе. — Мне нужно твоё имя. Пусть уже твои шавки наконец называют тебя просто “мастер”. Помню, ты думал об этом когда-то. Теперь Валентино ты только для меня.       Пальцы вдруг толкнулись в тело грубее. Но это уже не приносило новой боли. Срыв бережного темпа мог означать только полное понимание и истинное согласие на условие. И всё-таки за секунду до того, как мотылька утянули в мокрый глубокий поцелуй, он успел осторожно прошептать: — Повинуюсь, mi amor.       Рука скользнула так глубоко, что, казалось, сейчас пронзит демона насквозь. Но короткий всплеск боли тут же растворился в кипящем море абсолютного удовольствия. Ему уже было не до того, что в точности происходит там внизу. Важно было другое. Вокс оторвался от Валентино, повалился на кровать и ласково запустил бессильные пальцы в пушистый мех на плече. — Я наконец только твой, Валентино…. И ты теперь…только мой.