Ночные кошмары

      Мерцелла вздрогнула. Тело безжалостно выбросило ее из спасительного сна. Сердце колотилось, в висках болезненно звенело. Втянув носом запах свежего постельного белья, которое, она была готова поклясться, хозяин кровати заботливо сменил, пока прогревался дом, она разочарованно простонала. Теперь долго не получится заснуть.       В голове все еще звучали слова, произнесенные кем-то в ее сновидении. Они звучали так отчетливо, что девушка на мгновение замерла и прислушалась. Удивленно изогнула бровь: кто-то действительно продолжал говорить.       Это были совсем неразборчивые короткие отрывки фраз. А те, что она смогла различить, мгновенно теряли свое значение и ускользали из памяти. Одни звучали механически — то безоговорочно соглашаясь на все, то отчеканивая короткие указания. Другие — рваным выдохом, сопротивляясь поглощающему безумию. Голос был слишком знаком.       Он принадлежал атташе.       Мерцелла резко приподнялась на локте и, прищурившись, осмотрелась. Рассеянный свет свечей оставлял дрожащие всполохи на стене. Они были теплыми и очень живыми и так сильно контрастировали с обрамленными в острые треугольники окнами, покрытыми изморозью и снегом.       Соррет спал беспокойно. Его медные волосы, что утратили в полумраке свою яркость, выглядывали из-под тонкого термоодеяла. Совсем на миг он задержал дыхание, будто собираясь проснуться, но тяжело выдохнул и накрыл голову рукой, защищаясь от невидимой угрозы.       Мерцелла села в кровати. Ей стало неловко, что она стала свидетелем чужих откровений. Но ведь она сама предложила разделить с ним его спальню. Она все еще помнила полный недоумения и, даже осуждения, взгляд Лайса. Его короткое «тсс» прозвучало неприлично громко. А оценить реакцию навязанного ей жениха и вовсе не хватило смелости. Точно знала, что увидит в серых глазах застывший вопрос, уверена ли она в том, что и кому предлагает. Все в ней сопротивлялось этому решению: разум призывал вести себя соответствующе статусу, сердце желало и предательски трепетало в ожидании ответа. От краха ее репутации спасло лишь короткое уточнение Соррета: «займу место на полу, благодарю вас, леди Мерцелла».       Теперь слова дипломата слились в неразборчивое бормотание. Все его тело напряженно вздрагивало, пытаясь вырваться из липкой паутины призрачных образов. Он искал спасение. И его единственным спасением сейчас была решительность Мерцеллы. Девушка на мгновение перевела взгляд на чернеющий проем двери — ее оставили открытой, чтобы не вызвать еще больше вопросов. Убедившись, что в нем нет осуждающей фигуры Айена, Мерцелла укуталась в одеяло и ступила на пол. На секунду сжала пальцы ног, что коснулись прохладной поверхности. Крадучись неуместно тихо, словно забыв, что ей следовало разбудить Соррета, она подошла к дипломату.       Опустившись на корточки рядом, девушка вгляделась в мужское лицо. Густые ресницы дрожали, будто глаза искали укрытия от вспышек света, губы были искривлены бессмысленным шепотом, на лбу проступила едва заметная испарина. Мерцелла не знала, что стало причиной его кошмаров — стресс или тень пережитого, быть может личный ад, сотканный из тайн и детских воспоминаний.       Оторвавшись от изучения лица, она произнесла: — Господин Соррет.       Прозвучало слишком тихо.       Прочистив горло, позвала еще раз, но столкнулась лишь с мрачным завыванием ветра за окном в ответ. Высвободившись из-под одеяла, Мерцелла осторожно коснулась его руки — холодной, как лед.       Когда девушка нежно провела по ладони, дыхание мужчины словно замерло. Лишь дрогнули пальцы, а следом Дециан распахнул глаза. В их теплом янтаре вспыхнула резкость и решительность, которой Мерцелла не видела ранее. Не оставляя времени для раздумий, он резко перехватил женское предплечье, второй рукой ища опору, чтобы подняться.       Мерцелла тихо ахнула и отшатнулась, все еще оставаясь в крепкой хватке. Ее неразборчивое «Соррет» утонуло во взгляде дипломата — теперь ясном и осознанном. — Леди Мерцелла, — торопливо проговорил он и, испуганно взглянув на ее тонкое запястье, тотчас отпустил. — Я просто хотела… — зашептала девушка, разглядывая растерянного атташе. — Леди Мерцелла, — перебил ее Дециан, — простите меня, я не сразу понял, что это вы. Привык, что один здесь. Я… — Нет-нет, вы не виноваты, — поспешила успокоить Мерцелла, мотая головой и невольно потерла кожу.       Жест не ускользнул от мужчины. Осторожно, едва касаясь, он сказал: — Могут остаться синяки, мне ужасно жаль. — Вы не настолько сильно схватили, Соррет, перестаньте, — попыталась сгладить обстановку Мерцелла и добавила: — я сама виновата, мне не стоило к вам подкрадываться. В другой раз просто брошу в вас подушкой.       Дециан нервно улыбнулся одним уголком губ. Потерев лицо ладонями, он попытался согнать отголоски криков, что увязались следом из видений, и тихо спросил извиняющимся тоном: — Я мешал вам спать?       В голосе звучала уверенность, превращая вопрос в почти утверждение.. — Ничего подобного. Просто немного говорили во сне. Я подумала, что вам снится кошмарный сон. — Кошмарный сон, — прошептал Соррет, хмыкнув себе под нос, — это была плохая идея, леди Мерцелла. — Вы правы, не стоило вас будить. — Я про то, чтобы переночевать в одной комнате, вам не помешал бы хороший отдых… — Как и вам, — не дала ему закончить Мерцелла и придвинулась чуть ближе. — Это было неправильно, — упрямо продолжил Дециан и посмотрел на девушку.       Скользнув по её обнаженному плечу, выглядывающему из-под съехавшего одеяла, он едва заметно поправил край, словно это был самый привычный жест. Пальцы легко коснулись теплой кожи. Решив, что тоже имеет право на ответный взгляд, Мерцелла осторожно провела глазами снизу вверх по подтянутому торсу атташе, скрытому под тонким термобельём с серебристым оттенком. Холодно или не хотел ее смущать…Спрашивать не стала.       Взгляды невольно встретились. Короткий немой диалог длился всего мгновение, но был полон необъяснимого волнения. Казалось, даже стены вокруг сдвинулись, сжимая пространство и подталкивая их к ловушке откровенности, где каждый жест становился значимым.       Мерцелла весело улыбнулась, разрывая эту нить: она впервые видела дипломата таким взъерошенным. Он был словно маленькая птичка, что с не покидающим ее чувством гордости, взгромоздилась в лужу, чтобы вычистить перья. Девушка подавила смешок и, медленно, будто давая ему время отстраниться, коснулась его волос. Она часто ловила себя на мысли, что порой слишком долго их разглядывает, и потому сейчас, подобрав упавшие на лоб пряди, не без удовольствия заправила их обратно, погружая пальцы в медь. Уложила на манер, как он привык носить.       Дециан замер, позволяя касаться головы, но непрерывно наблюдая за её руками. Мерцелла вернула ещё одну прядь на место и отстранилась, надеясь, что полумрак комнаты скроет смущение. Она суетливо осмотрелась, ерзая в одеяле, устроилась удобнее и укутала замерзшие ступни, ясно давая понять, что возвращаться в кровать пока не намерена. Каждое её движение было осторожным, словно она проверяла, как на него реагирует атташе. — Расскажете, что вам снилось?       Уперевшись локтями в колени, Дециан посмотрел на девушку и не сдержал горькой ухмылки: — Ни к чему вам на ночь про кошмары слушать. Тем более, едва ли я что-то запомнил. — Перестаньте, Соррет! — чуть громче, чем следовало, сказала Мерцелла и хлопнула себя по губам.       В ее глазах плескалось легкое озорство и потому она продолжила, чуть тише: — Вам меня снами не испугать. — А вы весьма бесстрашна, — уклонился от ответа Дециан и тут же добавил, не дав ей и шанса вставить слово: — но я позволю себе вольность спросить, какие вам снятся кошмары, и снятся ли они вообще леди?       По взметнувшимся вверх бровям Мерцеллы он понял, что смог ее отвлечь. А еще, что она недовольна. — Все как у всех, господин Соррет! Мне тоже снятся кошмары, у леди нет привилегии на добрые сны.       Дециан легко коснулся ее руки, не давая голосу девушки стать громче: — Вы определенно правы, простите. Но все же.       Мерцелла перекинула волосы через плечо и, задумчиво глядя перед собой, ответила: — В детстве часто снились, сейчас я все чаще проваливаюсь в забытье. — Поверьте, это не так уж плохо.       Подперев голову рукой, Дециан с неподдельным интересом ждал продолжения.       В воздухе повисло молчание, в котором Мерцелла позволила себе нырнуть в свои воспоминания. Те теплые воспоминания, что были наполнены любовью и заботой, своей комнатой. Не позволив себе грустных мыслей о том, где сейчас ее семья, она едва слышно начала рассказ: — Я была весьма впечатлительной, читала много художественных книг на ночь. Они сплетались в моей голове и порой мозг пересказывал мне их в самых абсурдных и пугающих снах. Но были и обычные кошмары, что снятся миллионам — смерть родных, бездна, не имеющая дна, бесконечные коридоры, что не имели выхода, разрушенные лестницы в никуда и погони. Знаете, в которых ноги почти не двигаются… — И ты бежишь на одном месте, а монстр все ближе, — закончил мысль атташе, считав ее улыбку как верную догадку. — Именно. — И как вы с ними боролись?       Пальцы Мерцеллы замерли. Она и не заметила, как давно подтянула край тонкого одеяла Соррета, скручивая его в тугую трубочку — так удавалось скрыть легкое волнение от звучавших в темноте двух тихих голосов. Она покачала головой нахлынувшим воспоминаниям и ответила: — Я шла в комнату к Астории. Забиралась к ней в кровать и обнимала ее.       Широкая улыбка на лице Мерцеллы стала реакцией на полный нежности и тихой грусти взгляд Дециана: — Не спешите умиляться, господин Соррет. Обычно она брыкалась и пыталась спихнуть меня ногами на пол. Из ее рта летели такие слова, что услышь их мама, осталась бы в глубоком стрессе.       Атташе тихо рассмеялся, оглядываясь на дверь: по прерывистым звукам храпа из комнаты понял, что их затянувшийся разговор, хотя бы одному из братьев, не мешает точно. — А иногда мы с ней просто болтали до утра. — О чем вы говорили? — спросил Дециан.       Удивившись искреннему интересу, что прозвучал в его голосе, Мерцелла попыталась вспомнить. — Обсуждали семейные новости, фантазировали о будущем, хоть оно и было уже расписано, сплетничали иногда… — Иногда?       Мерцелла встретила насмешливый взгляд дипломата возмущенно вздернутой бровью, но, улыбнувшись, ответила: — Иногда… Мы говорили обо всем и ни о чем. Так, чтобы уснуть без сил. Это помогало…советую вам, господин Соррет.       Тоска, промелькнувшая на лице дипломата, растворилась в бликах свечей, заигравших в глубине его глаз. Он чуть наклонился вперед и, мягко улыбнувшись, спросил: — Рекомендуете попробовать?        «Вы про лежать в обнимку в одной кровати или про разговоры до утра?» — предательски вспыхнул в голове Мерцеллы уточняющий вопрос. — Хуже не будет, — дрогнувшим голосом ответила девушка и громко сглотнула.       Она попыталась смахнуть картину, в которой его руки обвивают талию, но тщетно — под ребрами уже взвилась искра тепла, опалившая внутренности. Через неловкую паузу, что повисла между ними, прозвучал шепот Дециана: — Вам стоит поспать, леди Мерцелла.       Торопливая улыбка и кивок головы в знак согласия. — Вам что-нибудь принести? Может воды?.. — Нет, спасибо, — перебила девушка, коротко улыбнувшись.       Опершись на руку атташе, она неуклюже поднялась в коконе одеяла и вернулась в уже остывшую кровать. Прозвучавшее одновременно, почти интимное «доброй ночи» стало точкой их разговора. Остались лишь тихо потрескивающие фитили свечей и порывы ветра за окном, напоминая о месте, в котором они оказались.       Вскоре Дециан выяснил, что один из методов все же сработал — до самого пробуждения он спал без сновидений, словно его голову укрыли тонкой вуалью, сотканной из тихого голоса леди Мерцеллы и образов комнаты, в которой его быть не могло.