would stars remember us forever?

Джунхёк терпеть не мог публичные мероприятия. Если бы он только знал, что придется так часто посещать выставки...он бы не стал художником. Но это мечта его детства: каждый раз, видя красивые пейзажи, Джунхёк с воодушевлением бежал к маме и визжал о том, насколько красочным сегодня выглядит небо, распростертое над маленьким ним. Так было раньше. Яркость, радость, контраст цветов во всех картинах. До тех пор, пока Джунхёк не изменился. Не стал бледной серой оболочкой прошлого себя. Теперь его холсты не наполнены красками. Он хотел бросить искусство. Только слова сестры крутились в голове, мол, "братик, у тебя талант!" Он думал, Миа преувеличивает. Просто хочет подбодрить. Но в скором времени почти каждая галерея города была наполнена его картинами. Они были воплощением его самого: темные, тихие и почти что замкнутые. А самая яркая картина в ассортименте – образ, пришедший ему на ум одинокой ночью. Яркий, почти белый свет. Силуэт человека с крыльями. Лица не видно, оно закрыто ослепляющей пеленой. Лишь золотая слеза течет по очертанию фарфоровой щеки. Смотря на это, Джунхёк хотел сжечь холст до тла. Он несколько раз рвал бумагу с этим образом, но через время вновь возвращался. Что то в этом силуэте манило его. Держало, тянуло обратно. Заставляло снова и снова вглядываться вглубь этого сияния, словно пытаясь дотянуться до самого Солнца. К тем же крыльям, к тому сломленному образу осколка света. Острый укол в его груди каждый раз, когда он вглядывался в холст. В этом свете было что то знакомое...что то теплое, нежное и в то же время что то, что заставляло сжимать руку на сердце. Со временем воспоминания стирались. До тех пор, пока картину не представили в галерее. Его подруга Ли Сольхва сказала, что это лучшая из его работ. "Джунхёк-а, этот свет и вправду отражает твой характер как художника". Но каким образом? Джунхёк не понимал. Был уверен, что его тусклая свеча никогда не сравнится с ошеломляющим светом этого лика. Тем не менее, работа есть работа, не так ли? Джунхёк неторопливо осматривал галерею, пока Сольхва донимала его потоком проходящих мимо слов. Боль в груди не покидала. Сердце словно испепелялось в замедленном режиме каждый раз, стоило лишь вспомнить ангельский образ. Что это за чувство? Тоска, поглощающая всю его суть? В последнее время это единственное, что гложет Джунхёка. Картину окружали впечатленные люди, награждая ее горящими глазами и восхищенными возгласами. Но что то щелкнуло, когда взгляд Джунхёка зацепился за парня в дурацком белом плаще. Точно такой же, но в черном цвете, давно покрылся пылью у него самого в шкафу. Забавная мелочь. Почему то Джунхёк не мог оторвать взгляд. Этот парень словно отличался от остальных. Он смотрел глубоко и неприлично долго, пока незнакомец не словил его взгляд. Глаза Джунхёка словно приклеись к чужим глазам. Это могло продолжаться вечность...если бы он только мог, то ни за что бы не сдвинулся с места. Все закончилось девушкой с сумасшедшим смехом. Кажется его подруга. Она схватила парня под локоть, уводя куда то вдаль. И в медленно растворяющихся голосах было слышно имя. "Ким...Докча?" Джунхёк не мог сдвинуться с места. "Ким Докча..." Прошептав это имя, оно казалось до боли знакомым на его языке. "Ли Сольхва, ты, случаем, не знаешь, кто такой Ким Докча?" Ким Докча оказался начинающим фотографом. С тех пор он не мог забыть. Безликий образ снился ему все чаще. Мысли были заполнены незнакомцем под именем Ким Докча, с каждой секундой пожирая разум Джунхёка. Сначала это были томные бессонные ночи...одной из них он даже проронил одинокую слезинку. Он не понимал, что творится с его головой. Это ведь не какая нибудь банальная любовь с первого взгляда. Джунхёк чувствовал нечто более глубокое... Что то, что невозможно описать словами. Казалось, это продолжалось вечность. Джунхёк присутствовал на каждом мероприятия в течение месяца, лишь бы вновь встретить объект своих мыслей. Но его нигде не было. Он словно растворился. Это начало походить на сумасшествие... Пока не одна случайная встреча на побережье реки. Это был один из дней, когда Джунхёк чувствовал себя разбитым. Пускай это происходило чаще, но сегодня его тянуло только к берегу. Пара людей наслаждались видом реки, но Джунхёк не придал этому значения. Проходясь по сверкающему песку и рассматривая реку, переливающуюся разными оттенками лазури, со вдохом свежести, резанувшей горло, от знакомого чувства тянущейся тоски скрутило живот. Он увидел его. Незнакомец двигался неторопливо, оглядывая мир через линзу камеры, словно пытаясь уловить границы миров. Плавным движением объектив с прикованным взглядом сместился на Джунхёка, остановившись на удивленном выражении лица. Это и вправду тот самый фотограф...Ким Докча, которого Джунхёк видел каждую ночь, воедино сливаясь с безликим образом ангела. Ему снова мерещится? Джунхёка сковало странным чувством...до боли родным, окутанным теплом. Как луч света, разливающийся по лицу. И касание это было нежным, наполняющим всю сущность Джунхёка, словно пустующую вазу с иссохшим цветком. Кажется, в этот миг они стали частью одного кадра, еще не сделанного щелчком пальца Ким Докчи. Но в их мире он уже существовал. Джунхёк с уверенностью может заявить: это самый впечатляющий момент в его жизни. Когда сердце замирает, а глаза наполняются прохладной тоской, бредущей по белоснежным щекам. Как и сам он, однажды одиноко странствующий в пустоте множество лет, наконец найдя долгожданный проблеск света в конце пути. Докча впустил Джунхёка в свой островок, поделившись страстью к фотографии. Каждый раз, касаясь щелчка, он чувствовал, будто и вправду переносится в другое пространство. Докча оказался до загадочности мечтательным. "Ю Джунхёк, ты веришь в параллельные миры?" Джунхёк не переставал думать об этом. С последнего их разговора миновал месяц. Стало ли лучше? Возможно. Стали ли холсты Джунхёка все чаще отображать силуэт Докчи? Безусловно. Теперь все напоминало о нем. Не в смысле одержимой любви, скорее тоскливой привязанности, чувстве дежавю каждый раз, вспоминая Докчу. С каждой встречей он казался все роднее. Теплее. Сны со случайными событиями не отступили, а образ в них все больше принимал знакомые очертания. Джунхёк не верил ни в параллельные миры, ни в судьбу, ни в родственных душ. Все это чушь. Но с появлением Докчи картины Джунхёка обрели новые цвета. Взгляд смягчился, даже руки казались теплее. Мысли перестали заполняться невыносимым отчаянием. Это подметили все. Кто то шутил: "Джунхёк-а, ты что, влюбился?" Но Джунхёк молчал. Он уверен, что связан с Докчей невидимой нитью в окружении обжигающего света, появляющегося в его присутствии. Влюбленностью это не назвать. Это было укрепившимся чувством родства с запахом дома и теплотой объятий. И в любую холодную ночь во снах Джунхёк видел осколки чьей то жизни. Осколки, наполненные мыслями о безликом свете, которое с каждым появлением все больше напоминало Докчу и его слова: "А ты веришь в параллельные вселенные?"