Последний учебный год Хикигаи Хачимана

Глава первая Хикигая Хачиман сидел на своём месте в клубе волонтёров. Юкино и Юи переговаривались между собой: на деле говорила в основном Юи, а Юкино лишь отрезала колкие замечания. Юи вдруг повернулась к Хачиману: — Хикки, а что у тебя? Как провёл лето? Хачиман поднял взгляд, будто решая, стоит ли открывать рот, и после короткой паузы заговорил. За неделю до начала учебного года Кабинет врача. Запах дешёвых таблеток, который въедается в стены и память. Хикигая давно привык к нему, но привыкание не означает равнодушие. Перед ним — мужчина в очках, врач. Его руки, сжимающие документы, казались сильнее, чем его слова. — Мне жаль, — сказал доктор Хиро, — но анализы это подтверждают. Реальность — Ну… в основном занимался своими делами, — произнёс Хачиман. Хотел было продолжить, но голос Юкино перерезал его фразу: — «Своими делами»? Это значит сидеть дома и тратить время на игры. Не называй пустоту делом. — А может и так, — отозвался Хачиман, сдерживая раздражение. — Первая часть моей реплики была сарказмом, — сухо заметила Юкино. — У тебя ведь нет друзей. Хачиман отвёл взгляд. — Мне сейчас не до твоих колкостей. За неделю до начала учебного года — И сколько у меня времени? — спросил Хачиман, стараясь, чтобы голос не дрожал. Доктор Хиро снял очки, будто хотел скрыться за жестом. — С лечением — чуть больше года. Без него… полгода, максимум. Хикигая опустил голову. Мысль о конце — всегда острый клинок: чем дольше смотришь, тем глубже ранит. Реальность — Хикки, не ругайся, Юкинон, не надо так сразу нападать — вмешалась Юи, чувствуя холод между ними. Кабинет врача. — Если мы начнём лечение сейчас, можем выиграть больше времени, сообщите своим родным новости, пускай привезут ваши вещи, нельзя терять ни минуты. Говорил доктор Хиро. Явно обеспокоино. Хикигая сидел и молчал, ничего не говорил, около минуты он думал, затем поднял голову и взял свои документы со стола. — Нет... Не хочу— сказал Хикигая, поклонился врачу и начал уходить. Реальность Хачиман откинулся на спинку стула. В комнате клубной тишины царила иллюзия безопасности, но каждое дыхание для него было напоминанием о том, что лёгкие больше не его союзники, а предатели. — Да какие у меня друзья… — пробормотал он и попытался изобразить привычную ухмылку. — Разве что плевра и бронхи. Те всегда рядом. Верные ребята. Юкино смерила его взглядом, полный раздражённого недоумения. — Твои шутки становятся всё более… странными. Хачиман поднял глаза к потолку. Странность — это просто другое имя честности. Когда говоришь правду, но никто не понимает, все называют это шуткой. — Хикки, — мягко потянула Юи, — ты правда всё лето один провёл? Даже не ездил никуда? Они ждут ответа. Одного простого слова. Но если я скажу правду, этот мир рухнет. Их глаза станут зеркалами жалости. А я ненавижу жалость сильнее всего. — Ну… — Хачиман замялся, и даже сам почувствовал, как впервые за долгое время его голос дрогнул. — Можно сказать, я немного подышал свежим воздухом. Юкино скрестила руки. — Ирония на уровне подростка. Не удивительно. Свежий воздух. Вот только лёгкие, как враги изнутри, пожирают каждую вдохнутую молекулу. Чистота не очищает — чистота убивает. Он закрыл глаза. — Эй, Хикки… — голос Юи вырвал его из тьмы. — Ты в порядке? Он открыл глаза и криво усмехнулся. — Как всегда. Сказал Хикигая серьёзно на них посмотрев. — Вот скажите, мы больше двух лет помогаем людям, много провели времени вместе, много что делали... Кто мы друг другу? Как вы считаете? Задал вопрос Хачиман. Юи и Юкино удивились, неловко посмотрели друг на друга. — Мы друзья? Хорошие знакомые? Как будто друзья? Нет? Скрестил руки Хикигая на груди и посмотрел на них. —Друзья? Да! Какой глупый вопрос Хики! Мы друзья. Говорила Юи. — А если бы я сам не сказал что мы друзья? Молчал бы, что бы вот вы мне сказали. Задал вопрос Хикигая. Юи задумалась, сжав кулачки. Юкинон так же молчала смотря Хикигая в глаза. — Хики... С тобой сложно... Иногда я боюсь говорить тебе прямо, ибо боюсь что ты скажешь нет, скажешь что мы никто друг другу, но как ты и сказал, мы столько прошли... Мы друзья, я правда считаю что мы друзья, но не говорила об этом ибо боялась что ты скажешь что это не так... Ты так можешь, сделать больно словами... Хикигая смотрел на Юи, которая смотрела в пол. Смотрел Хикигая мягко. —Прости Юи, рад что ты считаешь что ты считаешь меня другом. Сказал Хикигая удивив всех. Юи посмотрела на него с удивлением. — Хики... Это правда ты? Говорила Юи с удивлением. —А ты? Задал вопрос Хикигая смотря на Юкино. — Я не знаю. Сказала Юкино. Хикигая стал и пошёл к двери, открыл её и начал выходить. Повернулся назад и сказал. — Я понимаю почему ты так говоришь, но для меня мы друзья, все твое. В кабинете врача. — Рак лёгких это не шутка! Кричал доктор Хиро. — Доктор... Я... Я устал, честно, моя жизнь это какая-то хрень и недосказанность, я вам перезвоню, просто дайте мне время, да и я имею право отказаться. Сказал Хикигая, стоя у открытой двери, затем ушёл. Реально. Удивлённые девушки смотрели ему в след. Спустя пару минут придя в себя сказали в унисон. —С ним явно что-то случилось. Хикигая уже принял смерть, он стал спокойнее и прямее, но не вываливает глубокомысленные монологи. Он просто говорит коротко, в своём стиле, с долей сухого сарказма. Хикигая вышел за ворота школы, неторопливо двигаясь по знакомой дороге. На углу, как всегда, стояли Хаяма и его компания. Смеялись, перебрасывались фразами, будто мир вокруг существовал только для них. — О, Хикио, — заметила его Миура. — Ты что тут забыл? — И тебе привет, домой иду — коротко ответил он. Затем почти минуту была тишина, где он с непониманием смотрел на них, видя на его глазах какое-то ожидание и непонимание. Эбина прищурилась, с интересом глядя на него: — И всё Хикигая? — эм... Да. Ответил Хикигая. Группа Хаямы переглянулась Тобе добавил: —Ну... Мы ждали какой-то саркастический комментарий, вы с Миурой побросаете в друг друга копья и разойдётесь. — Экономлю слова, — пожал плечами Хикигая. — Их не так уж много надо, чтобы жить. Сказал Хикигая и добавил: — Типо такое? Компания Хаямы начала кивать. Хаяма улыбнулся: — Ты в порядке, Хикигая? Хикигая посмотрел на него чуть дольше, чем обычно, но улыбки не вернул. — В порядке, — ответил он спокойно. — Как всегда. Он кивнул компании и пошёл дальше, они немного посмотрели ему в след и тоже начали уходить в своём направлении, не оглядываясь. Их смех и общение ещё слышались за спиной, но казался чем-то далёким и чужим. Хикигая шёл медленно, будто время вокруг замедлилось. На школьном дворе он заметил пару знакомых одноклассников, те кивнули ему, но он прошёл мимо, даже не подняв глаза. На перекрёстке смехом перекликались ребята из параллели — он знал их лица, знал имена, но сегодня всё это было неважно. Он чувствовал, как люди скользят мимо него, как он сам скользит мимо них. Мысли текли сами по себе. Он перебирал прошлое, словно страницы старой книги: мелкие победы, обиды, пустые надежды. Всё выглядело блеклым, ненужным. И лишь один вывод становился яснее: он больше не хочет тратить время на притворство. Добравшись до дома, Хикигая снял обувь и, как всегда, услышал голос сестры: — О, Оnii-chan, ты поздно. Я уже думала, опять где-то застрял! Комачи выглянула из комнаты, улыбаясь. Он посмотрел на неё дольше, чем обычно, и впервые за долгое время в его взгляде не было раздражения. — Угу, — коротко ответил он, проходя внутрь. — Просто шёл медленно. Комачи нахмурилась: — Ты какой-то странный сегодня… не бурчишь, не ворчишь. Даже скучно. Хикигая усмехнулся уголком губ. — Иногда надо давать тебе передышку. Она надулась, но в глазах мелькнула радость. Они устроились в гостиной, включили телевизор и какое-то глупое шоу. Комачи смеялась, он сидел рядом и молча смотрел, почти не слушая. Но сам факт её смеха почему-то казался ему ценнее всего остального. На кухне пахло жареной рыбой и супом мисо. Хикигая сидел за столом, лениво мешая палочками рис в миске. Комачи напротив оживлённо рассказывала о школе, о подружках, о том, кто с кем встречается и кто на кого смотрит. — И прикинь, Оnii-chan, Сато-кун подарил шоколад Накамуре прямо перед всеми! Это же так романтично! — её глаза блестели. Хикигая кивнул. — Ага. Очень романтично. Особенно если у Накамуры аллергия на орехи. Комачи фыркнула: — Ты как всегда! Даже из милой истории сделаешь трагедию. Он пожал плечами и, неожиданно даже для себя, мягко улыбнулся: — Ну, я старший брат. Моя работа — портить сказки. Она фальшиво надула щёки, но тут же рассмеялась. После ужина они перебрались в его комнату. Комачи, как всегда, захватила геймпад, а он устроился рядом. Они играли в какую-то кооперативную игру, где нужно было вместе сражаться с монстрами. Комачи то и дело кричала: — Оnii-chan, прикрывай меня! Быстрее! — — Ты же сама побежала вперёд, — спокойно отвечал он, лениво жмякая кнопки. — А потом удивляешься, что тебя съели. — Но если ты рядом, я не боюсь, — заявила она серьёзно, не отрывая глаз от экрана. Хикигая чуть замолчал, посмотрел на неё и продолжил игру. Когда усталость сменила азарт, они просто включили музыку и легли рядом на татами. Комачи болтала обо всём подряд: о моде, о драмах, о том, что завтра на завтрак хочет блины. Хикигая молчал, слушал её голос и чувствовал странное спокойствие. В этот момент он понял — из всего мира, из всех людей, которых он знал, именно эта девчонка напротив была для него самым важным человеком. — Комачи, — тихо сказал он. — А? — Спасибо, что ты есть. Она удивлённо уставилась на него, потом рассмеялась: — Эй, ты что, заболел? Говоришь такие странные вещи! — Может быть, — уклонился он от прямого ответа. Она махнула рукой и снова начала рассказывать про свои школьные дела. А он просто слушал, будто впервые научился это делать по-настоящему.