Ритуал

***

      Тайлер, прикованный к стене ею же собственноручно, определённо удовлетворял Аддамс. Он сам согласился, принял правила игры и лишь ухмылялся, когда Уэнсдей с присущей ей дотошностью застёгивала наручники. Банальная необходимость. Лорел делала так же, но после щелчка кандалов последовало нечто иное — нечто, навсегда изменившее жизнь Галпина.       Насилие, ставшее нормальным, захватило его, обуздало и превратило в монстра. Уэнсдей с этим монстром боролась, пусть и в извращённой манере. Стать его хозяйкой означало быть всегда на шаг впереди, а уязвимости Тайлер боялся и бежал от неё, как прокажённый, но без хозяйки ему объективно оставалось недолго. Выбор был сделан, и вариант оставался один — довериться этой мрачной девчонке. Именно поэтому он молча терпит всю её тщательную подготовку, с содроганием думая об уколе и о реакции своего тела на него. Последнее не из приятных, но он готов, ведь вслед за ним последует то, о чём Уэнсдей ещё не догадывается: для завершения процесса нужен ещё и физиологический контакт.       Секс.       Уверен, услышь она это сейчас, вся невозмутимость мигом испарилась бы с её очаровательного личика, но Тайлер терпит и ждёт, зная, что потом уже он окажется в выигрыше, а пока просто наблюдает. Аддамс несколько раз проверяет написанное, взбалтывает пузырёк с голубоватой жидкостью и наконец поворачивается к нему.       — Готов? — её безэмоциональность зашкаливает.       Он лишь усмехается, в голове до мелочей продумывая последний пункт плана.       — Действуй, Уэнсдей.       Укол совсем не ощущается, и Тайлер уверен, что и для этого навыка у неё есть своя история, как дядя Фестер учил её на трупах: «Помни, племянница, главное — попасть в сердце. Или в яремную вену, если хочешь добиться максимально живописного результата». Но спустя пару минут неприятное жжение становится сильнее, въедаясь в кости и принося уже ощутимый дискомфорт. Тайлер лишь морщится, стараясь держать лицо как можно дольше, лишь бы она не сочла его слабаком. А Аддамс лишь научно разглядывает его и что-то периодически черкает в своей записной книжке.       — Уэнсдей, — его слова льются, как патока, — ты же изучила всю инструкцию "Как стать хозяйкой Хайда"?       Аддамс удивлённо вскидывает бровь. На фарфоровом лице до сих пор ни единой эмоции.       — Тайлер, я не уверена, что это адресовано именно мне.       — Тогда ты всё знаешь, как и финальный пункт плана.       Её заинтересованность увеличивается с каждым произнесённым им словом.       — Я всё проверила. Ритуал начнёт действовать через пять или шесть часов. В зависимости от физического состояния организма носителя гена Хайда.       — Наша связь установится лишь тогда, когда случится физический контакт.       Карандаш, фиксирующий важные пометки, на секунду замолкает, и Уэнсдей поднимает на Тайлера глаза.       — Я знаю, — она заметно раздражается от необходимости повторять очевидные вещи.       — Ты же знаешь, что имеется в виду под словосочетанием «физический контакт»? — Тайлер начинает яснее видеть правду: Аддамс даже в голову не пришло единственное человеческое объяснение финальному пункту. Она стоит твёрдо и спокойно, будто совсем не обескуражена его словами, но на всякий случай решает проверить и убедиться. Заметки в тетради читаются уже иначе, и теперь она отчётливо видит этот пункт и с ужасом начинает понимать реальный смысл его слов.       — Этому не бывать, — чеканит она.       — Без этого ритуал недействителен, а соответственно, и связи между нами не будет, — он лишь надеется, что не зря терпит всю эту боль, разрушающую его изнутри.       — Такая связь неприемлема, — Аддамс упирается.       Она совершила наиглупейшую ошибку, но признать это желания нет. Было бы перед кем. Она лишь делает вид, что это часть плана.       — Ты же знаешь, что меня этот хлипкий металл не удержит?       — Тебя уже не раз удерживал он, поэтому потерпишь, — она смотрит ему прямо в глаза, гипнотизируя, — вернусь к последней фазе.       Она не даёт ему сказать и слова, делает ровный разворот к двери и спокойно выходит за пределы комнаты.

***

      Аддамс вновь раскладывает перед собой всю имеющуюся информацию про Хайдов и нервно ищет подтверждение тому, что последняя часть не играет существенной роли в ритуале. Благо, никто не мешает. Энид ускакала на свидание с Бруно. Будь она неладна и её мальчик на побегушках. У неё проблема посерьёзнее, чем романтичные диалоги ни о чём и сплетни. Сейчас цель одна — завершить начатый процесс без сомнительных последствий для себя самой.       Шорох за окном отвлекает её от сбора полезной информации. Она на секунду замирает, прислушивается и анализирует то, что слышит.       — Давно не виделись, — раздаётся у неё за спиной. Она безошибочно определяет этот голос.       — Тайлер!       Она подскакивает, параллельно придумывая на ходу варианты отступления, потому что ситуация явным образом накаляется и совсем не идёт ей на пользу.       — Я велела оставаться там, — она давит на положение их ролей, но безуспешно.       — Пока ты не можешь приказывать. У нас есть незаконченное дело, помнишь? — он хищно движется прямо на неё.       Знания, подаренные ещё в юном возрасте, идут в ход, и она пытается остановить его. Однако тщетно. Спустя пять секунд она оказывается в его стальных объятиях.       — Ты сильна, но Хайд сильнее, — его руки сжимают тонкую шею.       — Отпусти, — хрипит Уэнсдей, — сейчас же!       Ощущение его сильных рук на шее сводит с ума, но Тайлеру необязательно знать о личных предпочтениях. Предприняв ещё одну попытку, Аддамс решает действовать привычным путём — манипуляциями.       — Этим ты ничего не добьёшься, но вот отмыть руки после изнасилования будет трудно, — её слова режут и без того напряжённую атмосферу Офелии-Холл.       — Уверен, что это не попадает под классификацию, про которую ты так упорно вещаешь, — рука Тайлера скользит от шеи вниз. — Проверим?       Уэнсдей замирает, боясь, что Галпин окажется прав. Ошибиться в собственных расчётах в такой ситуации было проще простого, особенно когда рука Тайлера приблизилась к форменной юбке. Надеть сегодня чулки казалось фатальной ошибкой. Впрочем, она знала своё тело. Оно не предаст. Не снизойдёт до банальных человеческих потребностей. Не среагирует на того, кого она так явственно презирает. Все доводы прерываются одним касанием его пальцев к оголённой коже. Тайлер очерчивает кромку чулок и гортанно выдыхает.       — Какой сюрприз, — в его интонации звучит азарт, нахлынувший внезапно. Неожиданное открытие вдохновило его и распалило, делая следующую цель ещё более желанной.       — Не обольщайся, — безэмоционально отрезает Аддамс, — я никогда не использую это для собственной объективизации и…       Слова тонут в омуте захлестнувших её ощущений, когда Тайлер добирается до трусиков. Его холодные пальцы вырисовывают узоры, и Уэнсдей готова провалиться сквозь землю, лишь бы он ничего не понял. Его хватка на её запястьях начинает усиливаться, а дыхание, недавно ещё сдержанное и спокойное, становится глубоким и прерывистым.       — Уверен, ты хотела этого тогда, в камере, — его слова опаляют, вызывая едва заметную дрожь, — надеялась, что я не сдержусь, возьму тебя на холодном полу, буду трахать так, как ты представляла себе по ночам.       Он терпеливо ждёт язвительного ответа, но Аддамс лишь молчит.       — Молчание — знак согласия, Уэнсдей? — его шепот обжигает ухо.       Она едва открывает рот для очередной колкости и тут же замирает. На выдохе рождается лишь едва заметный стон, когда он в ту же секунду отодвигает тонкую полоску кружевного белья. Оно предательски мокрое. От его пугающей близости, от его оков на запястьях, от его низкого голоса, от тёплого дыхания на своей шее. Капитулировать поздно, да и Уэнсдей не привыкла сдаваться. Она чувствует, как по спине бегут мурашки — предательская, животная реакция, которую она ненавидит всем существом. И, собрав имеющиеся силы, она в последний раз пытается всем телом отпихнуть его. Это становится фатальной ошибкой. Пальцы Тайлера проникают глубже и лишь помогают ему.       — А говорила, что ритуал не обязателен, — он касается подушечками чувствительной точки, и Аддамс шумно вдыхает воздух. Такие исследования её организма пугают, но одновременно завораживают. В мыслях Уэнсдей проносится вопрос: "А как далеко он готов зайти?" Она рубит его на корню, как и навязчивую идею отдаться процессу, но его умелые пальцы то и дело склоняют чашу весов в совершенно нежеланную сторону. Наконец Тайлер прекращает эту пытку.       — Надеюсь, ты доволен. На сегодня хватит зрелищ, — она вновь использует привычную холодность и отрешённость.       Ответом ей служит смешок. Тайлер подталкивает Аддамс к столу и свободной рукой резким движением сметает все листки и старинные фолианты. Они в хаотичном порядке падают на пол, создавая отличный кадр для будущего места преступления. Его хватка на её запястьях вновь усиливается, а правая рука давит на спину, заставляя Уэнсдей прижаться к шершавой деревянной поверхности стола. Тайлер коленом раздвигает её ноги.       — Отпусти, — Аддамс не сдаётся, — мои руки.       И Тайлер вновь усмехается. Эта игра, доступная и понятная лишь им двоим, набирает обороты. Уэнсдей никогда не даёт слабину, но он способен считывать её сигналы. Он разжимает хватку, выпуская её тонкие, слегка покрасневшие кисти. Аддамс ищет точку опоры, но её руки будто ей неподвластны, а разум застилает неизвестная доселе пелена. Она слышит сзади шорох, а потом легко различимый звук пряжки ремня.       Сердцебиение нарастает с каждой секундой. Она в необъяснимом порыве подаётся чуть назад, чем определённо провоцирует и без того возбуждённого парня. Он больше не медлит, не изучает, не ловит едва понятные сигналы. Он входит в неё резко, и боль пронзает насквозь, острая и очищающая. Но уже через секунду её нервы начинают гореть иначе — волны удовольствия растекаются от каждого движения, смешивая боль с шокирующим наслаждением. Её плоть предаёт её, отвечая на насилие густым, постыдным жаром. Он трахает её остервенело, будто пытаясь наказать за издевательства. Её едва различимые стоны звучат грязно и похабно, сильнее распаляя Тайлера.       Он уж точно не ожидал, что такая безэмоциональная девчонка окажется настолько страстной, что будет царапать деревянную поверхность стола, портя идеальный маникюр, и вгрызаться в воротник собственного монохромного пиджака в попытке заглушить их. Его выдержка на пределе. Видеть и чувствовать её отдачу — пьянит сильнее, чем самый сильный наркотик.       Он слегка замедляется, входя глубже и резче. Её тело реагирует моментально, сжимаясь вокруг его члена. Останавливать себя — настоящее кощунство, но желание обладать Аддамс без остатка сильнее, чем собственное удовольствие. Он хочет видеть, как она кончает, как с неё спадают все маски, и как после она осознаёт неизбежное: она теперь безоговорочно его Хозяйка. Он задирает её юбку. Вид этот знатно шокирует. Оголённая фарфоровая кожа на фоне чёрной формы и кружевного белья смотрится слишком притягательно. Тайлер опускает руки на её бёдра и толкается сильнее. В голове рождается безумная идея, и Тайлер, не медля, претворяет её в жизнь. Шлёпок, ещё один и ещё… на бледной коже узорами расцветают красные следы его ладоней. Аддамс уже скулит, желая получить больше. Он готов поспорить, что эта пытка — её любимая.       Она учащённо дышит и что-то бормочет, не в силах произнести ни слова, хотя Тайлер и без слов понимает, что она на пределе. Он сильнее сжимает её бёдра и учащает ритм, не давая девушке и секунды на передышку. Уэнсдей чувствует его наслаждение, как своё собственное, и это отвратительно и одновременно пьяняще.       — Идеальная хозяйка, — произносит он, и Аддамс тут же вскрикивает, не в силах больше держать это в себе.       Оргазм накрывает её тёплой волной, сносящей весь напускной холод и сдержанность. Тайлер достигает пика чуть позже, даже не пытаясь выйти из неё. Он склоняется над её дрожащим от удовольствия телом и умиротворённо прикрывает глаза. Теперь он ощущает связь прочнее, чем можно было представить, наслаждается тем, что может чувствовать её без привычной головоломки. И шепчет на ухо:       — Связь уже была в моменте, когда ты ввела вакцину, просто Хайд всегда чувствует, что именно нужно его Хозяйке.