Пятая поправка

      Кевин искренне считает эту идею заранее провальной, но отказывать предложениям Теи не умеет.              — Ты же хорошо знаешь Аарона, вы вроде ходите вместе на политологию, нет? Это не будет неловко.              Боже милостивый, конечно же это будет неловко. Тея говорит это так, будто бы они собираются обменяться футболками или чем-то вроде этого, но это не какие-то там футболки — они собираются махнуться своими партнёрами. Не то чтобы Кевин сильно удивился, когда Тея озвучила эту идею — он знал, что начинал встречаться на первом курсе с грёбаной экспериментаторшей, — но мысль устроить внезапную свингер-пати с ребятами с их универа звучала примерно как предложение переехать на Аляску.              — Может быть, выберешь кого-то, кого мы… не знаем? — предлагает с сомнением Кевин, подминая под себя одеяло и укладываясь поудобнее в кровати. С момента переезда из общежития их личная жизнь стала куда насыщеннее, но, судя по всему, это всё ещё был не предел.              — Чтобы подхватить герпес? — скептически фыркает Тея. — Нет, спасибо. Кейтлин с Аароном чисты, дружелюбны и открыты к экспериментам, так что они — лучший вариант.              — Подожди, дружелюбны? — почти в ужасе переспрашивает Кевин.              — Разве нет? — хитро улыбается Тея.              ***              Дружелюбием тут и не пахнет — когда Кевин заходит в гостиную, чтобы встретить долгожданных гостей, они смотрят на него так, словно он позвал их изучать пресловутую политологию, а потом вдруг предложил потрахаться.              — Давно ждёте?.. — тянет он с толикой сомнения, и Тея, достающая за диваном из шкафа бутылку вина, таращит на него глаза, словно приказывая ему не позорить её.              Господи, просто спаси его здесь и сейчас, он будет порядочным мальчиком и больше никогда не посмотрит в сторону беспорядочных половых связей.              — Мы только подошли, — улыбается мягко Кейтлин, и вот она в этой парочке действительно дружелюбна, зато Аарон это дружелюбие нейтрализует и одним только своим взглядом выводит в отрицательное значение.              Кевин ждёт, пока тот скажет ему что-то дерзкое и резкое, обзовёт извращенцем, треснет по голове бутылкой коллекционного вина и хлопнет дверью на прощание, но он этого не делает. Он смотрит на него тяжёлым, прожигающим насквозь взглядом, и это чувствуется через всю комнату.              — Кейт, тебе разбавить водой, как обычно? — разряжает атмосферу Тея, присаживаясь на подлокотник дивана, и Кейтлин тихо смеётся. Её улыбка красивая — Кевин думает, что если отвлечься от бредовости происходящего и не обращать внимание на убийственный взгляд Аарона, возможно, у него что-то и получится.              Как же блядски Кевин опозорится, если у него не встанет только лишь из-за присутствия Миньярда в одном помещении с ним. Из всех людей в универе он — последний человек, которого он хотел бы здесь видеть.              — Я в таком участвую первый раз, так что сегодня разбавлять не стоит, — смущённо улыбается Кейтлин, и Тея, для которой какая-то беспонтовая свингер-пати-два-на-два — лёгкая забава, мягко касается её плеча в знак успокоения и поддержки. Тёмная кожа Теи на бледном плече Кейтлин смотрится красиво — у Кевина есть вкус, поэтому он подобное оценивает примерно на том же уровне, как оценивал бы картины в музее.              Аарон тут, вероятно, играет роль мрачного охранника — разве что дубинки не хватает. Впрочем…              Взгляд Кевина на долю секунды падает на пах Аарона, и он почти физически ощущает в ту же секунду, как взгляд Миньярда меняется в диапазоне с «ты сейчас реально посмотрел на мою девушку?» до «ты сейчас реально охуел».              — Балуйтесь вином, девочки, а мне понадобится виски, — произносит Кевин решительно, тут же направляясь к бару в шкафу.              Пиздец, пиздец, пиздец.              Он чувствует, как его шею обжигает жаром, но ничего не говорит — лишь раскрывает створку и скользит взглядом по бутылкам. Хочется смешать водку, виски и абсент — вот такое у него примерно настроение.              — У него это тоже в первый раз, так что он стесняется и строит из себя героя, не обращайте внимания, — хитро улыбается Тея.              Кевину бы возразить, но рот лишний раз открывать сегодня он не планирует. Дожить бы до утра, а дальше уже как дело пойдёт.              Он наливает себе виски в стакан, делает пару глотков прямо из горла для излишней смелости, а после садится между Кейтлин и Аароном, чтобы уж наверняка добить себя. Даже если самостоятельно добить себя не получится, это сделает Миньярд — это желание настолько явно ощущается по напряжению с его стороны, что Кевина начинает немного подташнивать, будто перед каким-то дурацким зачётом у неприступного преподавателя.              Кевин, конечно, не специалист в свингер-пати, но отчего-то ему кажется, что это не те эмоции, которыми он должен насытиться этим вечером.              Он ловит на себе насмешливый взгляд Теи, которая расслабленно сидит на подлокотнике кресла рядом с Кейтлин. К чести Мулдани, в этот раз она никак не комментирует его нервозное состояние — видимо, всё же берёт во внимание годы безответной дружбы, которая со временем предсказуемо перетекла в дружбу с привилегиями, а ещё позже — в почти классические отношения.              — Итак?.. Тут есть какие-то… правила? — с лёгким сомнением спрашивает Кевин.              — Ты что, не читал конституцию? — спрашивает Аарон и, несмотря на очевидный сарказм в его тоне, Кевин всё равно зачем-то косится на него. — В пятой поправке были прописаны все правила свингерства. Чему тебя вообще учат?              Кевина учат, к слову, отлично, поэтому он в курсе о том, что вносилось в пятой поправке, но острое замечание подогревает его и без того напряжённое состояние.              — Уж точно не введению в порнушные извращения, — пренебрежительно отзывается он и встречает насмешливый взгляд с изогнутой усмешкой.              — Кое-чему тебе стоило бы поучиться. Как ты вообще не остался девственником со своими познаниями в…              Тея замечает опасно загоревшиеся глаза Кевина первой.              — Так, брейк! — повышает она голос с твёрдыми нотками. Мулдани умеет в нужный момент брать дело в свои руки — выправка дочери военного даёт свои плоды. Кевин уже давно привыкает к тому, что в какие-то моменты стоит закрыть рот и дать ей вести, так что не спорит и сейчас.              Взгляда от Аарона, впрочем не отводит.              Миньярд, смотрящий на него с выбешивающей спокойной ухмылкой, только подогревает лишний раз недовольство, кипящее в груди.              — Кажется, пора приступать к делу, — тихо смеётся Кейтлин, которая повисшее напряжение замечает, но с присущей ей хитростью его игнорирует. Кевин считал её мягкой и уступчивой, но сейчас подсознательно чувствует, что это та ещё хитрая лиса, которая машет хвостом лишь тогда, когда ей выгодно.              — Начни с малого, — голос Теи становится чуть мягче. С ней всегда так — словно на качелях, когда тебя за короткое время может откатить от упрямой жёсткости к томной уверенности. Кевину нравится это, ему комфортно — он именно поэтому остаётся с Теей вопреки всем пересудам и пустым сплетням. — Например, положи руку на коленку.              Ладно, это не так уж и сложно.              Кевин молча ставит стакан с виски на стол, откидывается на спинку дивана, стараясь расслабиться в плечах и перестать сидеть с напряжённой спиной, и аккуратно опускает руку на обнажённую коленку Маккензи, короткая юбка которой может дать фору чирлидерской.              Он почти слышит звон в ушах перед тем, как Кейтлин по-ангельски нежно произносит:              — Не на мою.              Подождите, что?              — Что? — озвучивает свои мысли Кевин, будучи уверенным в эту секунду, что ошибся. Взгляд с противоположной от Кейтлин стороны становится всё ощутимее с каждой секундой, но Кевин пока что это отрицает. Это же можно назвать защитным механизмом психики? — Стойте, я же правильно помню, что мы должны поменяться партнёрами?              Взгляд Кейтлин игриво мягкий.              — Должны, — улыбается она будто бы чуть виновато. — Но единственный парень, с которым я занимаюсь сексом, сидит сейчас рядом с тобой.              Кевин не понимает.              Кевин понимает, но не хочет понимать.              — Кейтлин сегодня достанется мне, так что подбери слюни и убери уже руку с её коленки, — насмешливо произносит Тея, закидывая руку на плечо Кейтлин, словно они не трахаться собрались, а брата́ться. — А тебе остаётся то, что остаётся, уж извиняй.              Знаете те фильмы ужасов, в которых нельзя оглядываться на монстра, иначе он тебя сожрёт? Кевин сейчас чувствует себя именно таким образом.              — Спасибо, Мулдани, — с неприкрытой иронией произносит Аарон. — Ты умеешь заставить человека почувствовать себя мусором.              — Обращайся, — миролюбиво произносит Тея с кокетливой улыбкой.              ***              Конечно, перед уходом по спальням они обговаривают все правила. Спальня у них, собственно, только одна, но Тея проявляет столь редкое для неё сочувствие и сообщает, что они с Кейтлин останутся в гостиной. Кевин это сочувствие на свой счёт не принимает, потому что нет комфортного места, в котором ему было бы хотя бы чуть менее неловко с Аароном Миньярдом.              Говоря начистоту, он почти уверен в том, что у них ничего не получится. Кевин уверен в том, что они даже пытаться не рискнут, потому что боже милостивый, у кого вообще встанет рядом с Аароном? Его взгляд похуистичен настолько, что не стоило даже и пытаться представить, что он может проявлять хоть какие-то эмоции помимо открытого сарказма или этого своего извечного желания убивать всех вокруг, скрытого в уголках его глаз.              Кевин заходит в их с Теей спальню, тоскливо смотрит на кровать, на которой они буквально пару дней назад принимали убийственное решение на участие в этом безумном эксперименте, и оглядывается на Аарона.              Щелчок прикрывшейся за ним двери звучит, словно взведённый курок, а гробовая тишина, которая воцаряется в комнате сразу после этого — и того хуже.              — Мы же не собираемся ничего такого делать, да?.. — несколько неловко произносит Кевин и надеется, что это звучит не слишком жалобно.              Аарон разворачивается к нему лицом и смотрит долгим нечитаемым взглядом до того момента, пока его светло-карие глаза не начинают искрить едва заметной насмешкой. О, Кевин уже скучает по тому моменту, когда не мог ничего понять по этому выражению лица.              — Боишься?              Кевин фыркает.              — Ты за кого меня принимаешь?              Аарон небрежно пожимает плечами.              — Честно? За девственника какого-то.              Кевин не знает, оскорбиться ему или рассмеяться, потому что рядом с Теей девственником невозможно остаться по умолчанию — у него есть календарь её цикла только для того, чтобы не подворачиваться слишком часто ей под руку во время её овуляции. Честное слово, Кевин до момента сближения с ней не знал об этих женских штучках ровным счётом ничего, а после — узнал столько, что иногда хотелось бы и забыть.              Ладно, совсем немного слова Аарона его, может быть, и задевают.              — Мы можем приступить к делу, чтобы ты убедился, что это не так.              Кевин произносит это и чувствует, как его обжигает жаром от этих слов. Взгляд Аарона в моменте не меняется — он всё ещё смотрит на него с прежней задумчивой усмешкой, — но что-то всё же неуловимо сдвигается с мёртвой точки. Он попросит Тею сегодня же откусить ему язык, потому что тот явно несёт какую-то дичь.              — Только пиздеть и умеешь, — хмыкает Аарон, наконец, и делает неожиданно тягучий шаг в его сторону. — Делай то, ради чего мы здесь собрались и, ради бога, — он издаёт тихий смешок, — не смотри на меня, будто я какой-то маньяк.              Это будет сложно. Если бы у Аарона был нож, Кевин к нему и на километр не подошёл бы.              Его удивляет, что в мыслях вообще появляются какие-то из вариантов, когда он действительно подошёл бы.              — Хорошо, — произносит Кевин, чтобы хоть что-то ответить. Зависает на секунду, понимая, что всё ещё остаётся на месте, и делает настороженный шаг вперёд. Будто в клетку с тигром заходит. — Давай на всякий случай снова пройдёмся по обговорённым деталям: никакого проникновения, никаких поцелуев, останавливаемся сразу же, если почувствуем дискомфорт. Начнём с чего-то лёгкого и…              — О, у тебя всё же есть какой-то план? — ухмыляется Аарон и снова всё портит. Кевин мрачно смотрит на него и даже не замечает, когда Миньярд делает к нему ещё один шаг ближе. — Я думал, ты сторонник импровизации и не способен к выстраиванию концепта.              — Я просто забыл тогда свой конспект! — возмущается Кевин искренне. Вот вроде уже несколько месяцев прошло, а Аарон всё ещё припоминает тот идиотский случай на политологии, когда Кевин начал отвечать не на свою тему и узнал об этом только через двадцать минут доклада.              — Ты так уверенно тогда говорил, — тянет Аарон насмешливо, и его губы искажаются в наглой усмешке. — Не то что сейчас, когда и пары слов связать не можешь.              Кевин щурится.              — Так мы вроде и не говорить сюда пришли?              Аарон едва заметно склоняет голову, изменяя угол взгляда, и его глаза с такого ракурса кажутся совсем немного темнее, чем обычно. Он задерживает эту паузу, словно позволяя Кевину прочувствовать свои собственные слова, осознать, что они действительно произнесены вслух, здесь, в полумраке их с Теей комнаты. Эти слова повисают между ними невидимой нитью, и Кевин делает чуть более глубокий вздох, чем стоило бы.              Ему кажется, что воздух становится в разы тяжелее, чем минутой ранее.              — Учитывая то, что пока что мы всё ещё говорим, — произносит Аарон с долей задумчивости, — ты ждёшь, когда начну первым?              Кевин не любит провокации. Не любит, потому что ведётся на них так легко, что это почти неприлично.              Он сокращает расстояние между ними и касается рукой талии Аарона, чтобы мягким давлением переместить его совсем немного ближе к свету. Прикосновение ощущается совершенно не так, как с Теей — Аарон шире, его тело жёстче, и это ощущается даже через одежду. Кевин ждёт, что из-за отсутствия привычной мягкой кожи под пальцами он почувствует отторжение и решит в этот момент, что идея была дурной изначально, но…              Отторжения не происходит.              Аарон другой, но тяжесть в паху, которая возникает от одной мысли об этих различиях между Миньярдом и Мулдани, вполне себе знакома Кевину.              — Как смело, — с иронией произносит Аарон, но его взгляд будто бы тоже чуть тяжелеет. Кевин сглатывает, и у него на мгновение путаются мысли в голове — ему приходится снова нащупать тот ускользающий поток острых фразочек, которые разом забываются, когда Аарон Миньярд смотрит на него так.              Кевин напоминает себе, что это всё тот же Аарон Миньярд, с которым они на политологии устраивали горячие дебаты, но почему-то сейчас чувствует нечто погорячее обсуждения эффективности строительства стены на границе с Мексикой ради контроля над иммиграцией.              Он сглатывает, когда Аарон тянется к пуговицам его рубашки. Тея заставила надеть что-то поприличнее футболки, но Кевин честно отстоял свои джинсы — он жалеет об этом сейчас, когда чувствует, что они куда более тесные, чем несколько минут назад.              — Ты выглядишь… уверенно, — признаёт неохотно Кевин, когда Аарон расправляется с последней пуговицей. Взгляд Миньярда проходится по его торсу и, честное слово, Кевин абсолютно не ожидает подставы, когда прохладные пальцы касаются его пресса.              «Так сразу?» — хочется ляпнуть Кевину, но он сдерживается, потому что, в самом деле, не за член же его Аарон хватает.              Пока что.              — У меня был опыт, — задумчиво тянет Аарон, пока скользит пальцами по его коже. Кевину кажется, что эти прикосновения почти огненные, и он невольно напрягает живот, позволяя рельефу выделиться чуть более чётко. Нет, он не рисуется перед Аароном, боже, конечно же нет, было бы перед кем.              — Но Кейтлин сказала, что… — возражает Кевин, но заставляет себя заткнуться на полуфразе. Это был первый раз когда она участвовала в подобном обмене партнёрами, не Аарон. Он невольно сжимает пальцы едва ощутимо сильнее на боку Миньярда, когда тот задевает ремень с этой вечно задумчивой усмешкой.              — У меня были отношения и до Кейтлин, — произносит Аарон, отрывая, наконец, взгляд от плодов долгих тренировок. Кевин выдыхает, но делает это зря. — А ещё у меня есть брат-близнец.              — Подожди, ты с Джостеном?...              — Помой рот с мылом, — кривится Аарон, и Кевин смеётся. Он уверен, что это нервное, потому что искренне смеяться над словами Миньярда, стоя перед ним в растёгнутой рубашке, — это явно не признак здоровой психики. — У Эндрю тоже были другие партнёры до Джостена. Нам казалось забавным… меняться ими. Оттуда и привычка расходиться по разным комнатам.              — Ты грёбаный извращенец, — произносит Кевин не менее искренне, потому что, учитывая знакомство с Теей, грёбаные извращенцы окружают его половину жизни, как минимум — и это про остальных он просто не знает.              Аарон не обижается и лишь смотрит на него с лёгким превосходством.              — Извращенец я, — он склоняется чуть ближе, придвигаясь к уху Кевина, — но стоит-то у тебя.              Кевин медленно выдыхает, когда чувствует руку Аарона на своём паху. Сквозь плотную джинсовую ткань прикосновение ощущается почти болезненно.              — И это говорит мне человек, которому приходится вставать на цыпочки, чтобы произнести это?              Аарон сжимает пальцы сильнее, заставляя Кевина согнуться и тихо зашипеть от смеси возбуждения и лёгкой боли. Боль его вообще не возбуждает, они с Теей это уже проверяли однажды, потому что ей в очередной раз захотелось попробовать чего-то новенького, но вот сейчас Кевин отчего-то чувствует волну жара от по-прежнему ехидного шёпота в ухо:              — Мне не придётся вставать на цыпочки, чтобы поставить тебя на колени.                     Они не торопятся, потому что каждый шаг — прощупывание почвы на минном поле. Не знаешь, где рванёт, не знаешь, опасно ли и сколько подрывных сюрпризов ты уже успеваешь обойти.              Сапёром Кевину точно не быть, потому что, когда Аарон забивает хер на свои обещания и встаёт на колени сам, ему кажется, что до взрыва уже и без того недалеко. Кевин постоянно цепляется мыслями за Тею, но это абсолютно бесполезно, потому что все сравнения теряются уже в те моменты, когда Аарон толкает его к зеркалу, вжимая голой задницей в прохладное стекло, а сам опускается перед его членом. Пальцы фиксируют его бедро жёстко и неумолимо, а взгляд снизу-вверх всё так же насмешлив.              — Так и знал, что Тея врала. Тебя и на пару минут не хватит.              — Вы обсуждали как быстро я кончу, блять? — хрипло переспрашивает Кевин. Он старается злиться, но не особо выходит, потому что Аарон перед ним выглядит чертовски горячо. Дыхание Миньярда чуть сбивается — Кевин слушает и не осуждает, потому что сам уже давно свои рваные вздохи не контролирует, — взгляд кажется лениво-томным, словно он совсем недавно проснулся. Растрёпанные светлые волосы лезут в глаза.              Кевин абсолютно бездумно скользит рукой по его голове, цепляясь пальцами в спутанных прядках и чуть зачёсывая их со лба.              — Они обсуждали с Кейтлин.              — Подслушивал?              — Тея хвасталась довольно громко. Мне захотелось проверить, — произносит Аарон и прежде, чем Кевин вообще успевает осознать смысл этой фразы, непривычно жёстко обхватывает пальцами его член. — Ты всегда так много говоришь?              Кевин издаёт невразумительный хриплый звук, который означает что-то среднее между «заткнись» и «продолжай». Аарон оказывается довольно понятливым, потому что затыкается и продолжает.              Он тянется к его бедру и скользит губами по внутренней стороне, вызывая волну дрожи по позвоночнику. Палец обводит головку почти мягко, но в прикосновении нет ни малейшей нежности, которая чувствовалась в Мулдани даже в те моменты, когда та пыталась быть грубой. Кевин медленно запрокидывает голову, облизывая пересохшие губы, и лишь на долю секунды старается представить, что перед ним стоит не Миньярд, но тот будто чувствует его мысли.              — Блять… — сдавленно выдыхает Кевин, чувствуя влажное прикосновение языка у основания члена, и сильнее сжимает пальцы в чужих волосах.              Взгляд опускается почти неконтролируемо — то ли потому что свободной рукой Аарон скользит по его прессу — у него фетиш, нет? — то ли из-за того, что где-то в сознании возникает жизненная необходимость проверить, как выглядит Аарон прямо сейчас.              Кевин ожидает чего угодно: и того, что глаза Миньярда будут закрыты, и насмешливого взгляда, но точно не ждёт прямого зрительного контакта с наэлектризованным напряжением, из-за которого подрагивающие мышцы сводит ещё сильнее в томительном возбуждении.              Аарон скользит языком снизу вверх и обхватывает губами головку члена, и у Кевина сводит горло — он не сразу понимает, что от сдавленного стона. Кевин уже привыкает к устойчивому жару, который ощущает, но каждое настойчивое движение Аарона заставляет его раз за разом сгорать в собственных ощущениях, а тому будто бы именно это и нужно. Словно он не у зеркального шкафа отсасывает Кевину, а в очередной раз отстаивает свою точку зрения, не желая ни признавать поражение, ни соглашаться на компромисс.              Надо сказать, Аарон Миньярд довольно убедителен в своих аргументах.              Дыхание сбивается с тяжёлого, но всё же ровного ритма, и Кевин упирается лопатками в зеркало, невольно проскальзывая по нему чуть вбок в попытке обрести точку опоры. Аарон кидает на него мутный взгляд с тенью неодобрения в тот момент, когда ему приходится удержать Кевина за бедро, впиваясь пальцами до красноты. Если бы рот не был занят — ляпнул бы что-то дерзко-ироничное в своём стиле.              Кевин рад, что Аарон не может ему сейчас ответить ничего.              Кевин не смог бы сгенерировать в этот момент достойный ответ.              Он даже не стал бы стараться.              Аарон ускоряет темп, и Кевин сильнее вцепляется в его волосы, стараясь контролировать себя, чтобы не податься бёдрами вперёд. Резкий вздох срывается на стон, и Кевин совершенно бездумно соскальзывает рукой на лицо Аарона, задевая пальцем неожиданно горячую кожу его щеки с едва заметной тенью румянца.              Миньярд понимает его с полуслова.              И не отстраняется.              ***              Аарон поправляет одежду. Взгляд его тяжёлый, задумчивый, и Кевин ощущает, что даже взаимная разрядка не помогла сбавить градус напряжения между ними. Ни первая, ни вторая, ни…              Из гостиной раздаётся смех Теи и Кейтлин под приглушённый звук телевизора — они уже успевают включить какой-то тупой сериал из тех, что обожает смотреть Тея. Она заставляла его как-то пару серий сидеть рядом, пока сама восторженно облизывала экран с каким-то красавчиком-актёром, так что сейчас Кевин даже рад, что ему не приходится слушать в двадцатый раз о том, насколько горяч французский акцент.              — Ладно, — произносит Аарон, оглядываясь на Кевина. Между ними всё ещё ощущается эта искра — она сохраняется в подрагивающих пальцах, странном опустошении после оргазма и противоречивом желании остаться в одиночестве, но никогда не оставаться наедине с собой. — Возможно, ты был не настолько ужасен, как на семинаре политологии в прошлом семестре.              Уголок губ Кевина дёргается в намёке на усмешку.              — Я был хорош тогда.              — Это был самый отвратительный доклад, который я слышал за всю свою жизнь, — парирует Аарон со спокойной уверенностью, но в его голосе уже не чувствуется той прямой провокации, которая чувствовалась ранее. Он делает шаг к двери, но, дотронувшись до ручки, оборачивается: — В следующий раз убираем одно из правил.              В следующий раз.              Кевин старается убедить себя, что вспыхнувшее в груди предвкушение, которое в один миг заполнило всю пустоту — не более чем отголосок пережитых эмоций.              — Какое? — спрашивает он негромко.              — Выбирай сам, — усмехается Аарон и выходит из спальни.