Handmade: Killed with Love

— Отруби её! Драко опешил, на мгновение забыв о ране в ноге: — В смысле — отруби? — Забини дело говорит! — неожиданно согласилась Гермиона, опуская палочку. — Мы не знаем, что это за сущность. Мы не знаем, как её изгнать. С каждым часом она становится только агрессивнее. Нельзя рисковать тем, что она может вытворить на приёме. Или тем, что она просто убьёт тебя, когда ей надоест. — Вы с ума сошли?! — закричал Драко, отползая подальше от них. — Это моя рука! — Нет, — твердо сказала Грейнджер, подходя к нему. — Это уже давно не твоя рука. Это клетка! И монстр, сидящий в ней, вот-вот выломает прутья. Мы должны действовать, пока она… относительно спокойна. — Мы найдем способ её пришить обратно, — неуверенно добавила Грейнджер, неожиданно коснувшись его щеки. — Магия, зелья… Я что-нибудь придумаю! Верь мне, Драко… Но сначала её нужно отделить от тебя. Драко долго смотрел на неё, потом на Блейза, потом на тело Гойла, которое согласно кивало, отчего его голова подмышкой смешно подпрыгивала. Боль в ноге снова напомнила о себе. Он посмотрел на рану, из которой всё ещё текла его собственная кровь, пролитая его собственной рукой. Он был в аду. И единственным выходом из него было пройти через ещё больший ад. — Хорошо, — выдохнул Драко, и это слово прозвучало как смертный приговор, который он добровольно вынес сам себе. — Приступайте. Блейз оглядел библиотеку, и его взгляд остановился на стене над камином, где висела старинная, испещренная гравировкой двуручная секира — часть отцовской коллекции оружия. — Думаю, — сказал Забини с мрачной ухмылкой, — вон та штука подойдет идеально. Секира оказалась тяжёлой. Даже для Блейза, чьё мёртвое тело не должно былое чувствовать усталости. — Острая, — констатировал он с удовлетворением, проводя синюшным пальцем по лезвию. — Мы не можем просто так рубить! — вмешалась Гермиона, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Нужна стерилизация, обезболивающее, кровоостанавливающее зелье… В моей сумочке есть всё необходимое. Я сейчас! Драко, бледный как полотно, лишь вяло мотнул головой, не в силах говорить. Он смотрел на огромную секиру, и отказывался верить, что эта штуковина вот-вот коснётся его тела. Гермиона бросилась искать на полу свою потрёпанную, расшитую бисером сумочку. — Ну что, готов? Ложись. — Блейз повернулся к Драко. — Куда ложись?! — взвизгнул Малфой. — На стол?! Как жертвенный ягнёнок?! — У тебя есть предложения получше? — спокойно спросил Забини. — На ковре будет неудобно. И негигиенично. — А ещё пол испачкаете, — добавила голова Гойла, которую её тело пристроило на книжной полке для лучшего обзора. — Леди Нарцисса будет недовольна. Драко с ненавистью посмотрел на присутствующих. Он был в комнате, полной безумцев. Двое из которых были мертвы. Он подошёл к столу, дрожа всем телом — левая рука вела себя совершенно спокойно, будто знала, что сейчас произойдёт, и ей было любопытно понаблюдать за расчеленением последнего из рода Малфоев. Она не сопротивлялась. — Это всё, что я нашла, — расстроенно пробормотала Гермиона. — Зелье костероста, кровеостанавливающее, эссенция бадьяна и… успокоительная настойка. Обезболивающего нет. — За-ши-бись, — прошипел Драко. — Значит, я буду всё чувствовать. Просто великолепно. Что, даже Петрификусом не порадуете? — Я могу тебя стукнуть по голове, — предложила голова Гойла. — Выпей это, — Гермиона сунула ему в руку флакон с успокоительным. — И это, — она протянула ему стакан с остатками огневиски. — Больше ничем помочь не могу. Заклятия накладывать рискованно. Ты сам видел, как эта чёртова штука умело ставит блоки, лучше любого Протего. Драко залпом осушил и то, и другое. Настойка была горькой, виски — обжигающим. Но это не помогало. Он всё ещё был в ужасе. — Так. Кладёшь руку сюда, — скомандовал Блейз, указывая на центр стола. — Грейнджер, ты держишь его за плечи, чтобы не дёргался. Гойл… ты просто постарайся не лезть. Драко медленно, словно в трансе, протянул левую руку, укладывая ненавистную конечность на стол. Дерево было холодным. Гермиона подошла сзади и крепко сжала его плечи. Её руки тоже дрожали. — Ты правда заступился за меня перед Забини и Гойлом? — тихо шепнула ему на ухо Грейнджер. — Не думаю, что сейчас подходящее время обсуждать подобное, — проворчал Малфой, неотрывно глядя на огромное лезвие перед своим носом. Блейз поднял секиру и примерился, поставив ноги пошире. — Ну, — сказал он, глядя на Малфоя. — Ни пуха, ни пера. — Идите к чёрту, — прошептал Драко и зажмурился. — Мы только оттуда! Он слышал как тяжёлый металл со свистом рассёк воздух, начав своё неумолимое движение вниз. Малфой зажмурился, впиваясь ногтями в ладони Гермионы, совершенно забыв о ране на бедре. Удар. Свист воздуха. ХРЯСЬ! Звук был оглушительным. Глухим, мокрым, хрустящим. Звук, который пронзил его насквозь, прокотившись вибрацией по всему телу и остался звенеть в ушах. Драко почувствовал, как что-то горячее, липкое и вонючее хлынуло ему в лицо. Он открыл глаза. Мир был залит кровью. Стол под его рукой блестел от крови. Она растекалась по дереву медленно и вязко, собиралась в углублениях, стекала с края тяжёлыми каплями. Кровь была на Гермионе. На её лице, на шее, в спутанных волосах — влажных, слипшихся прядях, прилипших к побледневшим щекам. Она темнела на ткани, мерцала на коже, собиралась в уголках губ. Она была и на нём. Драко чувствовал её повсюду: на лице, под веками и языке. Густую, тёплую, с резким металлическим привкусом, от которого сводило горло. Пропитала рукав, сделала ладони скользкими и чужими. Даже воздух казался насыщенным ею. Сначала он не понял — мозг, парализованный болью, отказывался обрабатывать информацию. А потом Малфой посмотрел на стол. Его левая рука всё ещё лежала там. Неотрубленная. Рядом с ней лежал обломок секиры. Лезвие, которое только что было огромным и острым, теперь было разорвано пополам, словно сделано из картона — искорежено так, будто ударило не по плоти и костям, а по алмазной наковальне. Рука поднялась, с достоинством, словно только что выиграла какой-то невидимый бой. Пальцы скрутились в причудливый, жуткий жест, будто она насмехалась над ними. «Если на руке нет ни царапины… чья это кровь?!» — паническая мысль забилась в голове. Ответ накрыл его вместе с новой волной агонии. Чудовищная сила удара, встретившись с несокрушимым барьером одержимой конечности, никуда не исчезла. Кинетическая энергия отскочила, прошла по телу Драко ударной волной и нашла единственное слабое место — открытую ножевую рану. Отдача сработала как гигантский невидимый пресс: порванные сосуды в ноге не выдержали давления, и кровь сдетонировала, выстрелив в воздух веерным артериальным фонтаном. — Она… она отбила! Отбила! Гермиона, которая, кажется, только что пришла в себя, протерла глаза от крови, вытащила палочку и направила на руку, которая всё ещё победно сжимала кулак. — Диффиндо! — Из палочки вырвался яркий, режущий луч, ударяясь в запястье Малфоя. И растворился. Словно встретил нечто, что было прочнее самой магии. — Это… — начал Блейз, его голос был полон странного, нового уважения, — это было чертовски впечатляюще. Никогда не видел ничего подобного. Думаю, у нас небольшая проблема. Наша конечность, похоже, не хочет отсоединяться. — Небольшая проблема?! — взвизгнул Драко, зажимая кровоточащее бедро. — Блейз, эта тварь сломала гоблинскую секиру! — И отбила Диффиндо, — пробормотала Гермиона. — Неуязвимость… почему? Потому что это уже не плоть. Это живой артефакт, пропитанный духом. А тёмные артефакты едва возможно уничтожить стандартными методами. Мы всё делаем неправильно! В карих глазах вспыхнула безумная искра псевдогениальности. — Мы пытаемся отрезать её от тебя. А нужно отрезать тебя от неё! — Это самая идиотская фраза, которую я слышал в своей жизни! — простонал Драко. — А я, напомню, делю комнату с мертвецом, который носит свою голову! — Заткнись и слушай! — приказала она. — Мы не можем раскроить артефакт. Но можем отделить от него… носителя. Твою плоть. Это не вопрос физической силы, а вопрос магического определения. Нам нужно что-то, что разделяет не материю, а саму суть вещей. Грейнджер обвела взглядом библиотеку. — У твоего отца была коллекция… странных вещей. Не просто тёмных, а именно странных. Должно быть что-то! Вспомни! Что-то, что режет, но не является лезвием? Драко, корчась от боли, лихорадочно рылся в своей памяти. Сейфы, тайники… Что-нибудь, что удалось спрятать от аврорской инвентаризации. Перед глазами уже начинали плясать багровые пятна, а рана на бедре прозрачно намекала, что с такой колоссальной кровопотерей ему бы сейчас стоило задуматься о том, как не сдохнуть прямо на этом столе, а не перебирать в уме детские воспоминания о семейных побрякушках. И всё же, сквозь мутную пелену надвигающегося обморока, он вдруг вспомнил. Чёрная, лакированная шкатулка, которую ему строжайше запрещали трогать. Однажды он ослушался и заглянул внутрь. Там не было ни проклятого кинжала, ни темного амулета. На бархатной подушечке лежала лишь тонкая, почти невидимая серебряная нить. — В кабинете отца… — прохрипел он. — Шкатулка. В ней… нить. Он называл её «Вдовья слеза». Говорил, она может разорвать любой магический узел. — Но почему ты не использовал её для Метки? — спросила Гермиона. — Потому что Метка — это не узел, Грейнджер. Это клеймо, выжженное в моей душе. «Слеза» рвёт связи, а не вырезает то, что стало частью тебя. — Оно! — глаза Гермионы загорелись. — Это оно! Это не резак, это сепаратор! Блейз, Гойл, держите его! План был безумным. И единственным. Пока Гермиона искала нужный тайник, Блейз и массивное тело Гойла придавили Малфоя к полу. — Прости, Драко, — сказал Забини без тени сочувствия. — Но я слишком молод и красив, чтобы снова умирать от твоей взбесившейся конечности. — Так. Просто так она не сработает. — Гермиона вернулась, держа в руках тончайшую, мерцающую нить. — Рука — часть тебя. Нам нужно, чтобы она сама захотела отделиться. Забини, разозли её. Блейз ухмыльнулся самой паскудной ухмылкой мертвеца. — С удовольствием. — А знаешь, — протянул он, склонившись над рукой Драко. — Даже для одержимой конечности у тебя отвратительный вкус. Ты выбрал самое жалкое, трусливое, хилое тело во всей магической Британии. Я бы на твоём месте предпочёл вселиться в садового гнома. У него хотя бы есть чувство собственного достоинства. Рука яростно метнулась к Блейзу, вцепившись тому в горло, но мертвая плоть не поддавалась. Забини лишь засмеялся, пока конечность тянулась, пыталась его дожать. Рукав рубашки Драко задрался, обнажив окровавленное запястье, натянутое как струна. — СЕЙЧАС! — крикнула Гермиона, и с силой хлестнула серебряной нитью по предплечью Малфоя. В том месте, где нить коснулась кожи, появился тонкий, идеально ровный светящийся разрез. Левая рука, всё ещё вцепившаяся в Блейза, на секунду замерла, а потом отвалилась, падая на пол с мягким шлепком. Драко закричал во всю глотку — на месте его левой руки теперь была гладкая, кровоточащая культя. А отрубленная кисть, осознавая приобретенную свободу, перевернулась на пальцы и, словно жуткий, пятипалый паук, метнулась под ближайший книжный стеллаж и растворилась в тени. — Отлично, — сказал Блейз, отряхивая шею. — Мы справились. Теперь по дому бегает неуязвимая, кровожадная рука-убийца. И, Драко… кажется, у тебя кровотечение… Ещё одно. — Кровотечение?! — взвизгнул Драко из последних сил, нелепо моргая. — Да ты, блин, провидец, Блейз! 10 очков Слизерину! — Вулнера Санентур! — выкрикнула Гермиона, и рана на его культе начала медленно затягиваться. Кровотечение прекратилось, оставив после себя жуткий, но уже не смертельный обрубок. Затем протянула ему поочередно оставшиеся пузырьки с зельями, чтобы справиться с травмой на бедре. Неожиданно для всех в библиотеке раздался тихий хлопок. На пороге появился Типси. Эльф окинул взглядом погром — кровь на стенах, искореженную секиру, двух мертвецов и своего однорукого хозяина — и, кажется, постарел на сто лет. — Молодой хозяин… — пролепетал он, прижимая огромные ушки крохотными лапками к своей трясущейся голове. — Беда. Леди Нарцисса… она только что прошла через камин в гостиной. Она вернулась! Паника. Чистая, незамутнённая, абсолютная паника охватила всех, кто ещё был способен её испытывать. — Она убьет меня! — закричал Драко. — Нет, хуже! Она будет разочарована! — Она увидит нас! — простонала Гермиона, лихорадочно оглядываясь. — Нас посадят в Азкабан! Всех! Даже мёртвых! — И она точно спросит, почему Гойл не держит голову на плечах, — добавил Блейз, сохраняя крохи самообладания. — Это невежливо. Гермиона, гений в экстренных ситуациях, хлопнула себя по лбу и бросилась к своей маленькой бисерной сумочке, которую оставила на кресле, и начала в ней рыться, выбрасывая на пол книги, перья и склянки с зельями. — Где же он… я знала, что пригодится… ага! Она извлекла на свет маггловский канцелярский степлер. — Это что за орудие пыток?! — ошарашенно спросил Драко. — Нет времени объяснять! Гойл, иди сюда! — скомандовала она. Тело Гойла послушно подошло, а Гермиона схватила его голову с полки и приставила её к шее, пытаясь совместить обломки позвонков. — Держи ровно! — приказала она телу. Клац! Клац! Клац! Грейнджер с бешеной скоростью прошлась степлером по кругу, прикрепляя кожу головы к коже шеи блестящими металлическими скобами. Получилось криво, уродливо, и голова слегка съехала набок, но, по крайней мере, она больше не была отдельным предметом. — Так, — выдохнула Гермиона. — Уже лучше. Дверь в библиотеку распахнулась, и на пороге появилась Нарцисса Малфой. Идеально уложенные волосы, безупречная мантия, холодный, оценивающий взгляд. Она замерла, сканируя помещение. Драко прикрыл глаза целой рукой, в безмолвной молитве обращаясь ко всем отцам-основателям, в надежде на быструю и милосердную материнскую Аваду. Но Нарцисса лишь поморщилась, скривив губы в выражении брезгливого разочарования. — Салазар милостивый, — произнесла она своим мелодичным голосом. — Я же просила подождать с украшениями до моего приезда. Она шагнула в комнату, осторожно обходя лужу крови. — Я, конечно, понимаю, молодежь нынче тяготеет к реализму, но это, мой дорогой, просто безвкусица. Столько крови. Это вульгарно. И Блейз, этот твой костюм… дыра в груди — это тааак предсказуемо. А тебе, Грегори, следовало бы держать голову прямее, это портит осанку. Она подошла к Драко и с плохо скрытым недовольством ткнула пальцем в его обрубок. — А это что за перформанс? Отрубленная рука? Драко, я надеюсь, ты не решил одеться в костюм Петтигрю… Гости из Министерства подобного не одобрят. Нарцисса тяжело вздохнула, словно на её плечи легла вся тяжесть мира разом. — Признаюсь, я очень, очень, очень разочарована. Никакого изящества. Типси! — Да, миледи! — пискнул эльф, появляясь из ниоткуда. — Будь любезен, прибери! — она махнула рукой в сторону кровавого погрома. — И переделай. Я хочу, чтобы к вечеру здесь всё было стильно. Готично, но стильно. Поменьше кишок, побольше элегантных паутин. И скажи остальным, чтобы привели в порядок мистера Гойла. Эти металлические штуки на его шее — просто кошмар. Она развернулась и вышла из библиотеки, оставив четверых совершенно ошарашенных участников резни наедине с осознанием того, что их спасла худшая вещь на свете — снобизм чистокровной аристократки.