Без названия

Женя был тихим призраком в стенах десятого «Б». Он не просто был интровертом — он был невидимкой, на которую класс повесил бирку «странный». Его шутки (которые он произносил про себя, слишком тихо) не слышали, а его молчание воспринимали как высокомерие или глупость. Он был удобной мишенью для колкочек, живым мемом, на котором оттачивали своё остроумие те, кто позаботее. Женя научился не реагировать. Он выстроил вокруг себя стены из тишины и уходил в них, как в крепость, на переменах, уткнувшись в телефон или книгу. Таня видела это всё. И её это бесило. Не столько одноклассники, сколько его покорность. Она была полной ему противоположностью — солнечной, общительной, с лёгким характером. У неё была своя компания подруг, и они часто болтали в углу коридора, пока Женя сидел на подоконнике в одиночестве. — Смотри, твой призрак на месте, — толкнула её локтем подруга Катя, кивая в сторону окна. — Не призрак он, — отрезала Таня, и сама удивилась резкости в своём голосе. Она наблюдала за ним неделями. Видела, как он украдкой рисует в тетрадке изумительные скетчи, когда думал, что никто не смотрит. Как его глаза загорались, когда на литературе обсуждали Гоголя, и как тот же свет мгновенно гас, когда кто-то перебивал его робкую попытку вступить в дискуссию фразой: «Жень, ты чего? Мы тебя не поняли». Однажды после уроков Таня задержалась, чтобы забрать забытый в кабинете физики учебник. В классе никого не должно было быть. Но она услышала тихие звуки гитары. Осторожно заглянув в дверь, она увидела его. Женя сидел на учительском стуле, прислонившись к стене, и перебирал струны. Он играл что-то грустное, сложное и невероятно красивое. Он не пел, просто играл, уставившись в пол, полностью отдавшись музыке. Таня замерла, боясь дышать. В этот момент он был не изгоем, не мишенью для шуток. Он был художником. Творцом. Он был настоящим. Она не сдержала вздоха. Струны резко замолкли. Женя вздрогнул и поднял на неё испуганные глаза оленя, попавшего в свет фар. — Извини, я не… — начала она, заходя в кабинет. — Ничего, — он бросил гитару в чехол, движения стали резкими, паническими. — Я уже ухожу. — Подожди, — Таня перегородила ему дорогу к двери. — Это было так здорово. Что ты играл? Он смотрел на неё с нескрываемым подозрением. Ждал подвоха. — Так, ерунду. — Не ерунду, — настаивала Таня. — Это было прекрасно. Я не знала, что ты так играешь. С этого всё и началось. С этой неловкой, растянувшейся на минуту паузы, в которой недоверие в его глазах постепенно сменилось на робкую надежду. Они не стали сразу неразлучными. Их общение началось с коротких переписок. Таня написала ему первой: «Привет, это Таня. Скинешь ту мелодию, что играл?». Он ответил через три часа одной ссылкой. Потом она спросила о книге, которую он читал на перемене. Потом он, заикаясь, спросил её на перемене, понравился ли ей новый фильм по тому комиксу, про который она писала в сторис. Одноклассники сначала не верили своим глазам. Таня, королева солнечного света, разговаривает с Женей-изгоем? Это must be шутка. — Тань, ты чего с этим? — спросила Катя как-то раз. — Он же странный. — Он не странный. Он интересный, — парировала Таня. — Вы просто не пытались его узнать. Женя, в свою очередь, оттаивал медленно, как первая весенняя сосулька. Он привык, что мир — это место, где нужно прятаться. А тут появилась она. С её открытым взглядом, заразительным смехом и упрямой верой в то, что он того стоит. Она не спасала его. Она просто увидела в нём человека. Их первое свидание было больше похоже на операцию по обезвреживанию бомбы. Женя нервничал так, что чуть не сломал соломинку в стакане с колой. Но Таня говорила, смеялась и смотрела на него так, словно он был самым удивительным парнем на свете. — Почему? — не удержался он и спросил её, когда они шли вечером по пустынным улицам. — Почему ты? Со мной?