Ты сделан из звёзд

Среди серых облаков и многоэтажек

Не знаю, что будет вчера и что было дальше.

Поцелуй со вкусом вишнёвой жвачки и сигарет греет душу в этот пасмурный день в подъезде старой панельки, а горячие руки, которые гладят по спине и робко заглядывают под водолазку запускают волны мурашек и сбивают дыхание. - Антоон, - вздох хриплый, он опаляет щёку рядом горячим дыханием и узел внизу живота завязывает, провоцируя талию крепче сжать длинными пальцами. - Я не хочу трахаться с тобой в подъезде, но ты меня вынуждаешь. Антон тихо рассмеялся, мелкие поцелуи по шеи разбрасывая и слушая прерывистые вздохи наслаждения: - Лис, ты не представляешь как я хочу тебя прямо сейчас взять, и пусть даже люди смотреть будут. Пусть! Я хочу чтоб все узнали что ты мой и я никогда тебя не отпущу. - Козёл! - уши отчаянно краснеют, щёки заливает румянец.- Когда ты перестанешь думать только об этом? - Не знаю, красивый. Наверное, никогда.

Я ищу повсюду тебя, не важно, что скажут.

Мы сто пудово завяжем, но после сотни затяжек.

В голубых глазах сверкают весёлые искорки, чёрная, как смоль, чуть отросшая чёлка слегка завивается на конце и Арсений постоянно с глаз её убирает чтоб не мешала на любимого человека смотреть. У Антона а глазах бушует дикий лес, а Арсу заблудиться в нём хочется чтоб никогда не видеть и не слышать никого кроме этого леса. Родинка на кончике носа, как маяк указывает куда нежными поцелуями целиться, чтоб мимо пухлых губ не промахнуться. Солнце выглядывает из-за тучи и его лучи глаза Арса ещё светлей делают, щуриться заставляют и сквозь волосы тонкими линиями проходят. Такой невозможно красивый. И надо бы сказать ему об этом, сделать комплимент, засмущать и снова горящие румянцем скулы увидеть, но в горле слова застревают, Антон только любоваться им может и вечность готов смотреть на своего парня.

И сколько я писал, ровно столько же и стирал.

Мне есть чё тебе сказать, но я забыл все слова.

Все слова кажутся слишком недостойными Арсения, слишком пошлыми, слишком слащавыми, слишком дурацкими и ещё очень много слишком, которые мешают Шастуну адекватно выражать свои чувства. Он снова целует губы напротив - медленно, нежно, искренне кайфуя и растягивая удовольствие. Арсений рядом лишь жмётся ближе, руками вплечи в цепляется и тихо-тихо стонет, чтобы услышал только Антон. А Антон слышит и своё желание сдерживает уже с трудом - хочется шею эту длинную покрыть алыми отметинами, грудь вздымающуюся от прерывистых вздохов без одежды увидеть, увидеть как Арс весь от возбуждения дрожит, хочется долго-долго ласкать его, доводить до скулежа и смущённых просьб. Хочется. Но здесь нельзя.

Голову на плечи кладёшь, я замираю.

Гулять до ночи с тобой и под утро засыпать.

Поцелуй медленно прерывается и Арсений голову на плечо к Антону кладёт, носом в шею дышит, мурашки запуская, и крепко-крепко обнимает, все телом врастает в Антона. - Знаешь, как я тебя невозможно люблю? Ты моя звёздочка, ты самый внеземной человек из всех, кого я знаю. Знаешь, ты сделан из звёзд. Я уверен в этом, - Антон говорил тихо, уверенно, они ни капли не сомневался в своих слов, лишь сильнее прижимал к себе парня и легонько целовал в тёмноволосую макушку. - Антон, - Арс тихонько всхлипнул и сильнее пальцами плечо сжал. - Это ты невозможный. Козёл мой любимый, до слёз доводишь. Если бы сейчас была моя воля я бы прямо сейчас тебя к себе затащил и не выпустил бы никогда! - Потерпи чуть-чуть, родной. Год доучиться нам осталось, а потом вырвался на свободу, уедем куда-нибудь, я обещаю тебе, слышишь? Веришь мне? - Да, Антош, я тебе верю. По оконного стеклу застучали первые капли дождя, а вскоре начался ливень и шум бьющихся об асфальт капель идеально вписывался в тишину их молчания. Два сердца в старом подъезде панельного дома бились в унисон, кричали и шептали что всегда будут, клялись, что никогда не оставят друг. Никогда не оставят не друг друга.