Вне зоны видимости

Если бы Фиона осталась ещё хоть на пару минут, она ни за что не смогла бы уехать. Бросить семью. Бросить, как когда-то сделала Моника. Фиона не оставила ничего, кроме чека с запиской на холодильнике. Моника не сделала даже этого.  Как всё дома? Как всё дома без неё? Она ведь всё ещё опекун Дэбби, Карла и Лиама. Насколько безответственным было оставлять дом и детей на Липа? Насколько это в стиле Моники?  На станции Фиона покупает воду и судорожно пьет, практически захлебываясь. Долго не решается сесть на электричку до аэропорта. Галлагер успевает пропустить две из них. Садится в третью. Дежавю. Она была в таком же состоянии, когда Джимми-Стив звал её ни то в Майами, ни то в Мексику. Вспомнить бы. Но сейчас всё иначе. Она одна. И она уехала. Она смогла.  В электричке — стук колес, норовящий раскрыться чемодан. Фиона не обращает внимания на людей, сидящих вокруг. Ей не интересно. Больше. Пальцы левой руки пересчитывают 100-долларовые купюры в кармане куртки. 2-3, 6-10, 16-22, 25-29, 47-55, 68-89, 97-100, 115-133, 189-210, 211-250. Фиона не помнит, когда в последний раз держала такие деньги. Когда была менеджером в закусочной? Может, когда только выкупила дом и погрязла в долгах? Или в момент продажи прачечной?  Главное: не проебать эти блядские деньги.  Странное состояние рассеивается, когда Фиона добирается до аэропорта. Теряется в терминалах, во времени. Чувствует себя настолько потерянной и слабой, что хочет все бросить и вернуться домой. Будет ли у неё теперь когда-нибудь дом? А семья?  Неуверенность пугает. Она подступает к горлу комом, отвратительной тошнотой — Фиону всегда мутило в стрессе.  Йен посоветовал бежать, бежать и не оглядываться. Ни за что не останавливаться. Бежать настолько далеко, насколько возможно. Куда? Куда бежать? От кого? От семьи?  Фиона Галлагер смотрит на табло вылетов, провожая самолеты. Ближайший — в 18:30. Вылет — в Миннеаполис (MSP). Решение лететь именно туда выходит куда более спонтанным, нежели все решение о необходимости вылета. В Миннеаполисе у неё никого нет. Как в целом и везде, кроме Чикаго. Мысль о возвращении не переставая маячит перед глазами. Её ведь не успели хватиться. Она может вернуться. И всё будет как раньше. Где сейчас Джимми? Он вообще жив? Стойка: регистрация на рейс. Пройдена. Стойка: досмотр ручной клади. Приходится выкинуть воду. Сняв куртку и задрав рукава кофты по просьбе надсмотрщика, она смотрит на тату, гласящую ”Warrior”. Вспоминает и синюю прядь, и обещание Липу временно завязать с мужчинами. Как же она была глупа.  Посадочный контроль, трап, самолет, милая девочка у окна, чем-то напоминающая маленькую Дебс. Фиона не возражает против того, чтобы она сидела на её месте. Пусть. Уши закладывает. Фиона пугается. В самолете стоит страшный гул. В какой-то момент его начинает трясти. По громкой связи объявляют «зону турбулентности» и просят оставаться на своих местах. Ей кажется, что они вот-вот разобьются.  Выход из самолета. Снова трап. Незнакомый город встречает неприветливо: дождем, серостью, запахом горелого мусора и бензина. Здание аэропорта выглядит маленьким по сравнению с Чикаго.  Фиона заселяется в гостиницу. Неприметная, возле аэропорта. Решает подумать о том, что делать дальше, уже следующим утром. Постель непривычно мягкая, удобная. Настолько, что Фиона буквально не может встать. Вязнет, топнет, прикрывает глаза, позволяя мыслям уплыть далеко-далеко.  Новый город, новая жизнь. Она всех бросила. Не попрощалась даже, просто уехала. В Миннеаполис. Почему сюда?  Просыпается Фиона уже утром.  Не сразу понимая, где находится и что произошло вчера.  Она оставила дом на Фрэнка, Липа и Дебби. Она сбежала. Сбежала. У неё получилось. Ощущение желанной свободы разливается по телу стремительно — быстрая вспышка в голове и она уже смеётся. Полуистерически, каркающе.