Месяц страсти

До чудотворного метода.

Жак еще в раннем детстве, когда ей было всего семь лет, поняла, что юбки и платья лишь сковывают движения, ведь не будет же она махать ногами, когда даже малейшее дуновение ветра может задрать подол и открыть всем вид на ее трусы. Она каждый раз закатывала истерику, когда мама пыталась впихнуть девочку в школьную униформу. Мальчики постоянно задирали ее, она не могла спокойно слушать обзывательства и лезла в драку, а пинать неугомонных мальчишек ой как неудобно в сарафане. Мать, конечно же, устала от ее воплей и возмущений, смирилась и купила ей брюки, Жак тогда с такой улыбкой и даже в припрыжку добиралась до школы, уже предчувствуя, каких люлей от нее схлопочут мальчишки. Лет в девять из-за нападка вшей на весь ее класс, мама состригла ее длинные волосы, чтобы не мучатся и легче было перебирать волосы на оставшихся гнид. Тогда Жак почувствовала, как же удобно стало. Ничего под волосами не потеет, можно не заплетаться, голову мыть легче, никакие волоски в лицо не лезут, одни только плюсы. Хотелось вообще налысо побриться, но мать категорически запретила. В школе всем было все равно на ее внешний вид... класса так до седьмого, когда у всех резко произошел гормональный всплеск. Девочки начали красить ногти, подводить ресницы, а потом получать за это от учителей. Жак лишь посмеивалась над ними, ведь какой смысл как-то заморачиваться, если девочки и так всегда красивые? Это мальчикам стараться надо, они-то как обезьяны все поголовно выглядят. Жак и не заметила, как впервые почувствовала влюбленность. Белокурая одноклассница подсела к ней на контрольной, чтобы списать. От этой девочки так вкусно пахло малиновыми духами, и ее пухлые губы обхватывали ручку, которую она дала ей, из-за чего сердце брюнетки начало биться чаще. После уроков они даже пошли гулять, и немного посидели у Жак дома, тогда блондинка мило называла ее Лин, а она и не была против. Если такая красавица называет ее Лин, то пускай, хоть она сама и предпочитает Жак. Конечно, с одноклассницей ничего у нее так и не сложилось. Та плела фенечки, делала кольца из бисера и дарила их мальчикам, которые ей нравились, а не брюнетке. Было немного обидно, Жак не понимала, как вообще могут нравится эти придурки. Они же все глупые и грубые, с ними даже поговорить не о чем. Тем более, Жак их всех уделать может, она намного круче каких-то пацанов, которые даже канат осилить не могут. Когда она выросла и окончила школу, а потом и университет, то поняла, насколько сильно любовь к противоположному полу меняла других девчонок. Они все пытались выглядеть "лучше", чем есть. Зачем-то красились, вечно ходили на какие-то процедуры, чтобы быть симпатичнее. Предпочитали красоту, вместо собственного комфорта. Жак не понимала этого. Девушки и так красивые, зачем пытаться себя "улучшить" ради идиотов, которые даже не оценят этого, никто же из них не замечает стараний. Зачем Саре плакать из-за того, что ее нос для какого-то там парня выглядит клювом? Ну он придурок, вот и все, а Сара очень даже симпатичная, и нос у нее аристократичный. И не нужно ей надевать неудобные каблуки из-за предубеждений какого-то козла, что девушки ниже ста шестидесяти сантиметров не должны рассматриваться в качестве романтических партнеров. Зачем наносить макияж, если любить свое естественное лицо намного выгоднее? Да это же буквально бесплатно, и потом не нужно выслушивать, что ты кого-то там обманула и выглядишь совсем иначе без макияжа. Жак знала девчонок, которые тоже носили только удобную одежду, не красились и занимались спортом в той же весовой категории, что и она, и те спокойно встречались с парнями. Значит, можно быть просто собой и все равно получать такое заветное для некоторых мужское внимание, так и зачем мучаться тогда? Жак смотрела на мужчин без розовых очков, никакой симпатии к ним не испытывала и часто замечала, кто же ведет себя как мудак, а кто на самом деле отличный парень, только вот Сара, видимо, смотрела на каждого встречного влюбленным глазами. Брюнетка уже даже начала уставать вечно вытаскивать из сомнительных отношений свою подругу и посоветовала ей обратиться к психологу, ведь это явно не из-за большой любви ко всему мужскому полу, а в связи с какой-то травмой, может, отец ее так сильно недолюбил, вот она и компенсирует. Сара, конечно же, обиделась на подобные высказывания в ее адрес. Даже устроила скандал и высказала, что Жаклин самой нужно пойти и поправить мозги, раз та советы всем раздает, а сама ни разу даже за ручку с парнем не держалась. И Жак даже всерьез задумалась о том, чтобы посетить психолога, возможно, действительно стоит это сделать, ведь она и сама не знает, почему именно у нее нет отношений. Лесбиянка ли она, или просто не было какого-то мужчины, который бы был в ее вкусе? В их городе был специалист с огромным опытом, о нем часто отзывались очень восторженно, будто бы он может помочь разобраться в себе даже самому запутавшемуся. Жак себя очень уж непонятливой не считала и могла поразмыслить над причиной своего поведения сама, но всегда заходила в тупик, поэтому все-таки решила записаться к Хьюберту, ведь он же как-то помог стольким людям, обзавелся женой и даже внуками, успешный во всех смыслах человек, который действительно знает, что и как делать. На первом сеане мужчина вел себя дружелюбно и располагающе. Чем дальше они продвигались, тем все более мрачной становилась обстановка, ведь Хьюберт начал давить на нее, спрашивая о том, к какому полу она себя относит. У нее никогда не было мыслей о смене пола, но после того, как мужчина затронул гендерный вопрос, она начала осознавать, насколько сильно внешне походит на мужчину и будто бы старается спрятать свою женственность за широкими штанами и объемными худи, которые делают ее фигуру бесформенной и без намека на женские очертания. Даже ее любимое сокращение имени говорило о том, что она позиционирует себя в обществе совсем не как женщину. Она почему-то питала неприязнь к имени Лин, предпочитая Жак. Хьюберт открыл ей глаза на неприязнь к собственному женскому началу. Жак нравились женщины, хоть в платьях, хоть в деловом брючном костюме, но сама она почему-то женщиной быть не хотела... но это же полностью меняет и переворачивает ее жизненную позицию, она всегда была за женщин, за то, что женщина прекрасна в любом виде, а сейчас выясняется, что она сама себя как женщину не воспринимает и отвергает? Звучит неправильно, но Хьюберт тыкает ее в эту очевидную проблему носом, заставляя задуматься. Когда мужчина предложил ей лечение и расплывчато начал рассказывать про один чудесный метод, который точно поможет ей принять свою женскую натуру и полюбить себя и свое тело, Жак довольно быстро согласилась, ведь полностью доверяла психологу. Он столько раз докапывался до глубины ее проблем, что не было смысла не верить ему. Возможно, она избавиться от проблем в личной жизни и примет себя, а не будет скрывать. Хьюберт точно поможет ей. Жак на этот раз пришла на сеанс домой к Хьюберту, его жена Шена дружелюбно впустила ее и даже отнесла позже в кабинет чай и печенье специально для нее, а мужчина почему-то отказался от трапезы. Сначала они обсуждали причины, почему девушка предпочитает мужское сокращение имени, нежели женское. Жак хотела тут же ответить, что так просто удобней и короче, но Хьюберт опередил ее, указав на то, что и Жак, и Лин состоят из трех букв, поэтому нет никакой разницы в скорости произношения. Брюнетка немного напряглась и попыталась скрыть свою нервозность за глотком чая. Неужели она действительно в своем подсознании позиционирует себя мужчиной? Ведь на самом деле использование сокращение Жак предполагает некоторую путаницу, когда кто-то говорит о ней. Уже бывали случаи, когда Сара рассказывала про нее своим парням, а те начинали ревновать, посчитав, что она дружит не с девушкой. Даже, когда ее подруга показывала их совместные фотографии, было немного неловко, ведь почти все неправильно определяли пол Жак. У нее короткая "мужская" стрижка, грубые черты лица, широкие штаны и худи, в которых вся ее женская фигура теряется. Хоть у нее и была довольно тонкая талия, занятия спортом сделали ее плечи массивными, а шею толще. Когда она думала обо всем этом, ее начало клонить в сон. Хьюберт предложил ей немного вздремнуть, а уже потом продолжить. Жак хотела бы отказать и пойти домой, но Шена, которая откуда-то взялась в кабинете мужчины, ласковым голосом настаивала, что девушка скорее уснет по дороге, чем дойдет до дома, и тем более, они гостеприимные, им совсем не трудно уложить ее поспать у себя.

***

Чудотворный метод.

Голова была тяжелая, мысли путались, во рту пересохло, глаза не хотели открываться, будто бы слиплись намертво. Прохлада заставляла тело покрываться мурашками, ноги затекли и отдавали неприятной болью, дискомфорт в области груди мешал спокойно дышать, как будто что-то давило спереди и впивалось в спину сзади. Между ног было липко и скользко, по ногам скатывалась какая-то теплая маслянистая жидкость, щекочущая кожу. Икры и запястья саднило, они будто бы были придавлены со всех сторон чем-то тяжелым, причем настолько, что даже тренированное тело не могло противиться и сдвинуть это с себя. По всему телу пронесся жар, вязкая слюна набегала в рот, из-за чего постоянно приходилось ее сглатывать. Теплое дыхание где-то рядом сбилось, будто бы кто-то сменил свой настрой, завидя то, что она в сознании. Большие мозолистые руки огладили ее мускулистый пресс, от чего она инстинктивно немного втянула и так впалый живот, чтобы избежать прикосновения. Девушка не понимала, что происходит. Она до сих пор во сне? Ей раньше никогда не снилось подобное. И вроде бы она совсем недавно вынырнула из черной пустоты в более светлую, будто бы единственное, что сейчас отделяет ее от неведения, — это собственные веки, которые не слушаются ее и не хотят подниматься. Жак спала, но не видела снов, сейчас же все происходит взаправду, хоть ей и не хочется в это верить. Если кто-то смог докоснуться до ее обнаженной кожи, значит... она была кем-то раздета, но что-то непривычное чувствовалось на груди и какая-то ткань облегала бедра. Она всегда носила спортивные удобные топики, чтобы во время пробежек ее грудь не мотылялась в разные стороны, но похоже, что кто-то натянул на нее неудобный и маленький по размеру лифчик с пуш-апом. Трусов на ней явно не было, но была... коротенькая юбка. Ноги тоже что-то обтягивало, возможно, гольфы или чулки. Девушка была в сознании, но мысли путались, она не могла мыслить здраво. Все казалось таким нереальным и сюрреалистичным. Чьи-то сильные руки начали блуждать по ее телу. Большая пятерня ползла вверх по животу девушки к груди, словно голодная сколопендра, желающая отведать ее плоть. Одним резким движением кто-то схватил ее за челюсть, заставляя раскрыть рот. Вязкая и тягучая сладковатая жидкость вливалась внутрь нее, стекала вниз по пищеводу и немного щипала слизистую. Запах подвальной сырости перебивался ванилью и чем-то фруктовым. Губы девушки словно окунули в сахарницу, они слипались и отдавали сладостью. Рот начало жечь, губы набухли, постепенно наливаясь и увеличиваясь. Она почувствовала, как некогда тонкая полоска губ разрослась и стала сильно выпирать из профиля, словно она делала "уточку". И без того ноющая от неудобства грудь разболелась еще сильнее, натягивая ткань маленького лифчика, соски увеличивались так, будто хотели проколоть собой бюстгальтер. Застежка перестала выдерживать сиськи, что превращались из аккуратной маленькой груди в большие и тяжелые дойки. Петельки разлетелись в разные стороны, лифчик разорвало от колоссального давления новых размеров. Волосы спускались все ниже, пересекая черту развивающейся груди, спадая до живота, а после и до бедер. Кожу головы немного щипало... Ее волосы осветлялись? Она стала блондинкой с очень светлым оттенком? Ее влагалище пошло хлюпало и сочилось, она впервые в жизни ощутила невероятно мощное желание, чтобы кто-то поскорее вошел внутрь нее и хорошенько трахнул. Разум притупился... амбиции? Зачем они нужны, если можно никогда не работать, ведь богатенькие парни готовы на все ради упругой и сочной киски, что резво оседлает и доставит удовольствие! Зачем нужны какие-то девчонки, если у них нет столько денег и крупного, покрытого выпирающими венами, члена? Бегать за какими-то дурами! Пф, пусть только мечтают о ее накаченных ягодицах и сексапильных ляжках, которые могут удовлетворить получше любой пизденки этих плоскозадых досок без капельки настоящей красоты. И все парни должны бегать за Линни, а не она за кем-то, да они все будут выстраиваться в очередь только для того, чтобы пощупать ее ляжки, а потом задарят ее дорогущими вещичками, чтобы просунуть между них свой член. И только самые горячие и щедрые получат проход в ее сочную киску, а потом их даже за уши будет не оттащить, они будут умолять сесть им на лицо и дать вылезать ее всю.

***

После чудотворного метода.

Длинноногая блондинка на высоких каблуках постучала рукой с длинными розовыми, и с приклеенными стразиками на них, ногтями в дверь. Ее высокий конский хвост, перевязанный розовым бантом, развивал летний ветерок, который с превеликим удовольствием пролетал между ее ног и приподнимал короткую юбочку, оголяя ее белые стринги, что совсем промокли из-за смазки, что лилась у нее по ляжкам, обтянутым белыми чулками. Она немного наклонилась, оттопырив попку, чтобы посмотреть в глазок, ее длинные черные ресницы уперлись в дверь, она надула свои накрашенные в розовый большие губы, не понимая, почему она ничего не видит через него. В момент наклона ее белая маечка, сквозь которую просвечивали соски, сползла вниз в районе груди, оголяя ареолы. На стук вышел мужчина, он открыл дверь и пригласил Линни зайти внутрь. — Доктор, а мне скоро подарят розовенькую бибику, как я и хотела. Пусть эта дурнушка Сара локти кусает, теперь все парни только на меня и смотрят, хи-хи. Мой масик решил вам тоже подарок сделать, когда я ему рассказал о вас. Ой, а еще он мне сумочку красивенькую скоро из заграницы привезет... — Она хлопала длинными ресницами и шлепала большими розовыми губами, пока тараторила и рассказывала обо всем доктору, который кардинально изменил ее жизнь своим чудотворным методом.