Месяц страсти

Слепая ярость оглушала, голова гудела от разрывающего чувства. Ненависть пронзала тело ядовитым клинком в попытке отравить собственного хозяина. Естество противилось убийственному порыву, природная покорность страдала и сгорала в пламени злобы, безукоризненная преданность превращалась в вероломное предательство. Мягкие руки никогда не сталкивались прежде с тем, что сами сейчас жестоко творили, нежная кожа из-за ударов рвалась. Бесконечный писк в ушах не давал расслышать то, что булькающим звуком вырвалось изо рта его мужа. Последние слова не были услышаны и никогда не будут врезаны в память, чтобы отягощать существование убийцы. Это было единственным выходом в их ситуации. Нейли любил своего мужа, но что-то просто в жизни пошло не так. Ошибка. Одна огромная ошибка, которая стоила жизни его супругу. Нейли не мог поступить иначе. Слишком много боли для одного человека, чтобы вынести. Ему не хотелось больше дышать, находиться в собственном теле, видеть лицо того, кого он любил и всегда прощал долгие годы. Если ему суждено умереть, то своего мужа он потащит за собой. В самый низ. В огромную бесконечную пропасть, куда всю жизнь его и тянул тот, кому Нейли доверял больше всего на свете. Повсюду растекалась лужицами теплая, еще не застывшая, кровь. Нейли сам не мог поверить, что нанес столько свирепых ударов и проломил череп мужчины в два раза больше него самого. Их разница в росте была колоссальной, но повалить на пол того, кто чувствовал себя в безопасности дома, оказалось легко. Тот, кого Нейли всегда заботливо обнимал по ночам, не ожидал нападения. Парень налетел на него всем своим весом, сбивая с ног. Резкий и агрессивный толчок повалил широкоплечего мужчину на пол. Разве он монстр из-за того, что впервые не стерпел? Нейли хотел проучить, выплеснуть всю свою злость, то жгучее разочарование, разъедающее изнутри. Не хотел убивать на самом деле, но яростно вколачивал ничего не понимающего мужчину в пол, пока тот не перестал подавать признаков жизни. Омега должен слушать своего альфу. Омега не имеет права распоряжаться собственным телом самостоятельно. Омега не мог сам принимать решение оставлять ребенка или сделать аборт. Омега обязан был рассказать, спросить и действовать так, как скажет альфа. Но все случилось совсем не так, как положено. Никто никого ни о чем не собирался спрашивать. Если бы все случилось так, как должно было, то маленькие нежные руки не растерзали мужчину, миниатюрное тело бы не нависло над ним и не пылало от злобы. Разве они не собирались стать семьей? Разве омега не уверял своего альфу, что совсем скоро у них получиться зачать ребенка? Так почему же он принял решение растоптать его морально, уничтожив физически то, чего они оба добивались... Вопросы без ответа заставляли усомниться во всех сладких речах, которыми супруг обильно поливал уши доверчивому простачку. Никакой семейной идиллии и не существовало вовсе, ему изменяли, а он верил и прощал. Только страдать надоело, все слезы уже выплаканы, а руки слишком уж часто кровоточили от ногтей, впивающихся в кожу во время самых сильных обид. Истязание самого себя привело его к тому, что уже стало плевать, как и когда калечить. Щеки все давно сжеваны, на ладонях шрамы, но все это осталось незамеченным тем, кого он любил больше всего на свете. И теперь раны далеко не только у него. Плевать, что произойдет завтра. Если мужчина позволил себе убить их ребенка, то почему Нейли не имел право убить своего мужа? Если уж омега позволял себе спать с кем попало, то почему законный супруг не может потребовать возместить весь супружеский долг, что растрачивался где-то на стороне? Нейли смотрел со странной нежностью на изуродованную ударами кулаков голову мужа, что превратилась в кровавое месиво. После того, как Нейли выплеснул все злобу и агрессию, отомстив, его накрыла волна самых прекрасных чувств. Ему захотелось поцеловать супруга в лоб, но как жаль, что эту кость он тоже пробил. Зато шея, по которой струились потоки крови, была цела. Парень начал выцеловывать дорожку кровавых поцелуев от шеи до низа мускулистого живота. Его муж так любил ходить в одних пижамных штанах по дому, расхаживал топлес и совсем ничего не стеснялся. Если бы омега поступил правильно, то через несколько месяцев бы ходил по дому вразвалку с очаровательно выпирающим животиком, на который не мог бы налюбоваться Нейли. Привычка ходить без верха казалась бы уже огромным плюсом, а не признаком распутства, Нейли бы закрыл глаза на все измены, подари бы муж ему ребенка. Хоть парень с особой жестокостью и проломил череп, изуродовав лицо супруга, бережно провел рукой в крови по животу омеги, пачкая и его алой жидкостью. Он кругами водил по месту, где совсем недавно рос их малыш. Нейли в каком-то трансе стянул с мужа пижамные штаны, под которыми не оказалось белья. Парень зачерпнул в ладонь обильный поток крови и начал смазывать свой член, что стоял из-за всплеска адреналина. Кровь удивительно хорошо смазывала, даже лучше других смазок. С пошлым хлюпаньем Нейли вошел внутрь мертвого тела, смазанного изнутри кровью. Может... он смогут зачать еще одного ребенка, и все будет хорошо? На этот раз близнецов, двух милых малышей... Его омега больше не изменит ему, не сделает аборт, и они заживут счастливой семейной жизнью. Нейли двигался внутри мертвой плоти, целовал пока еще теплую шею, где совсем недавно прослеживался пульс, но уже затих. Да, совсем скоро они помирятся, как мирились множество раз до этого. У них все будет хорошо, Нейли извинится, подарит путевку куда-нибудь, чтобы они вместо отдохнули и пришли в норму. Они расслабятся вместе, и может быть, зачали бы еще ребенка под пальмами на шикарном теплом пляже, где ослепительно красивое небо и чистейшая вода. Кончить все не получалось, но и какая разница? У них будет еще куча шансов стать семьей с несколькими детьми. Их жизнь будет долгая... друг с другом... Не важно, кто найдет их в окровавленной квартире в странной и неестественной позе, будто никакого конфликта и не было. В последние секунды жизни (и помешательства) Нейли вонзил себе в грудную клетку нож и резко вынул, чтобы истечь кровью и умереть в один день с мужем, которому клялся в любви до гроба. Нейли прижался к нему так же, как обнимал кода-то во сне. Перепачкал лицо кровью супруга, потому что потерся о него, пытаясь уловить в последний раз фантомный аромат с молочной примесью, который уже как несколько дней пропал, а сейчас его и быть не может. Все пространство провоняло лишь кровью, их кровью. Жили они совсем не долго, зато умерли действительно в один день.