Месяц страсти

Дрина закупала себе мужчин на рынке рабов уже очень много лет, никто уже не удивлялся ее странным запросам, один мастер даже согласился обучать рабов лично под нее, и она была этому рада, ведь как же ее раздражало, когда очередной стол падал от бессилия из-за того, что не ел и не пил в течении нескольких дней. Ей нужен кто-то очень выносливый и способный не двигаться сутками. На этот раз для нее подготовили очень крупного мужчину, высокого и широкоплечего, его спина была идеальна для того, чтобы вмещать на себе кучу еды. Он был молчалив, не проронил ни слова, когда следовал за ней до дома. Никак не возникал и был абсолютно покорен во время того, как она его раздевала. Мужчина стоял на четвереньках, ровно держа спину и голову, его глаза были закрыты, а тело полностью статично, он даже как будто не дышал, ни одна его мышца не дергалась, никаких шевелений. Это лучший стол, который у нее был. Она расставила на нем закуски, кусочек шоколадного торта таял от соприкосновения с теплой кожей, немного растекаясь по спине, рядом с лакомством стояла кружка с чаем на блюдечке, она спокойно ела свой торт, запивая чаем, но иногда немного проливала на свой столик, который никак не реагировал. Мужчина же лишь мебель, красивый и удобный стол, ему не достанется ни кусочка еды, которую она с него ест, у него нет права даже громко дышать и почесаться, не то что сходить в туалет или попить воды. Шоколад подтекал, пачкая кожу, она становилась липкой и сладкой. Почему бы ей не слизать остатки со стола? Она же не получит занозы, как от деревянной мебели. Или раб больше почувствует себя человеком, ведь никто бы не стал слизывать шоколад со стола? Ох, уж эта дилемма... пойти за тряпкой и мыть живой стол так, будто он настоящий, или пройтись языком по сладкому пятну? После трапезы, Дрина решила посмотреть телевизор, закинув ноги на стол, предварительно протерев кухонной тряпкой от остатков шоколадного торта, которые размазались по коже стола. Стол никак не прогибался, шел второй час пребывания раба у нее дома, и она даже начала забывать, что стол на самом деле живой, настолько он был хорош. Действительно качественная мебель на этот раз. Ее новый столик оставался неподвижным и бесшумным, в то время как Дрина смотрела телевизор и расслабленно размещала ноги на нем. Дрина начала задумываться, насколько этот новый раб ей нравился, хотелось, чтобы он простоял в ее гостинной как можно дольше. Возможно, по ночам, пока она будет спать, Дриана даже разрешит ему двигаться, ходить в туалет и пить. Если он не сдаст позиции и будет так же послушен как и сейчас, то когда-нибудь она покормит его сама. Дрина была приятно удивлена его преданностью и безмолвием. Это было нечто новое, что позволяло ей полностью расслабиться и насладиться едой и напитками без каких-либо помех, другие рабы обычно кряхтели, сипели или шумно дышали от тяжести или из-за того, что их мышцы затекали. Ее новый раб был, словно дорогая мебель, на которую она могла поставить все, что ей было угодно. Время медленно текло, пока Дрина наслаждалась. Ей не нужно было беспокоиться о том, что он испортит вечер своими жалобами или попытками уйти. Он был как заколдованный, находясь в этой позе, исполнял все ее желания. Дрина закончила с просмотром телевизора и решила провести оставшееся время до ужина, читая книгу. Она положила книгу на свой человеческий стол, используя его как идеальную подставку. И почему бы не использовать все прелести нового раба? У него же есть рот, который он может открыть только по велению хозяйки, и то... разговаривать ему все равно никто не разрешит. Каждый раз, когда ей нужно было перелистнуть страницу, она раздвигала податливые губы мужчины, пропихивала пальцы ему в рот, смачивала их его слюной и делала это легким движением руки, не вызывая у раба даже тени сопротивления. Он оставался бесшумным и неподвижным, как и прежде. Ей нравилось наблюдать за абсолютным контролем над другим человеком, превращенным в живой предмет, способным удовлетворить ее капризы и потребности. Когда наступило время ужина, Дрина решила, что лучшим последним приемом пищи дня нее на сегодня станут ароматные блинчики, политые медом. Сначала она принесла тарелку с только что испеченными горячими блинами, а затем, улыбаясь, переложила блюдо с посуды на тело, стоящее на четвереньках на полу. Блины она смачно сдобрила медом, поливая их так, что тягучая жидкость разливалась по телу мужчины, пачкая его кожу, делая липкой, но он никак не реагировал, ни одна мимическая мышца не напряглась. Она с удовольствием ела с его тела, немного даже черпая из лужицы на теле мужчины, перенося сахарную смесь на свою еду. После того, как она доела, на столе осталось большое пятно по форме блинов, а вокруг разлит мед, который медленно стекал с его боков, с плечей до пола, катясь вниз по рукам. Женщина не стала утруждать себя уборкой. После пробуждения на следующий день она заметила, что стол стоит неподвижно так, как его оставили вчера. Весь липкий и в меду, под ним образовались лужицы из меда, а сам он был ужасно перепачкан. Он действительно стоял всю ночь, не шелохнувшись. Дрина все же не была извергом, сегодня у нее много дел вне дома, так что она разрешила рабу после ее ухода отмереть, помыться и поесть. Вечером женщина вернулась, но стола в гостиной не обнаружила. Неужели все-таки сбежал, как только появилась возможность? Через несколько минут раб вернулся, его кожа была чистой и блестящей после душа. Он встал перед ней на четвереньки близь дивана, готовый принять свою обычную роль стола. Дрина рассматривала его внимательно и заметила, что на его теле больше не было следов меда или блинов. Его кожа была снова идеально чистой, как будто ничего не произошло. Значит, он успел помыться, отмыть пол и сделать еще несколько дел. Значит, иногда его можно использовать не только в качестве мебели, но и приказывать убираться, раз он так хорошо умеет это делать. Дрина улыбнулась и сказала, — Ты снова готов служить мне, верно? На этот комментарий он ничего не ответил, как бы подтверждая свою готовность к тому, чтобы безмолвно стоять до самой ночи, не двигаясь. Дрина почувствовала удовлетворение от его покорности и послушания. Она начала завтракать, а он оставался неподвижным и бесшумным, готовым выполнять свою роль. По мере того как день проходил, Дрина продолжала использовать свой живой стол для разных целей. Он становился не только местом, где она ела, но и подставкой для ноутбука, планшета и даже стойкой для ее принадлежностей для макияжа. Это было невероятно удобно, и Дрина начала привыкать к наличию такого идеально подходящего для нее раба. Часы пролетали, и к вечеру Дрина решила отдохнуть, расслабившись на диване. Она положила ноги на спину своего живого стола и закрыла глаза. Это был идеальный способ провести вечер, полностью расслабившись и наслаждаясь своей невероятной находкой. Большой сильный мужчина с литыми мышцами, огромной силой воли и выносливостью сейчас в ее доме, и вся его жизнь только ради того, чтобы Дрина закинула удобно на него ноги, вкусно поела, макая в липкую от меда ложбинку между лопаток кусочек блина, поставила на него ноутбук и поработала. Он был рожден, чтобы служить ей, удовлетворять каждую прихоть и никогда не открывать рот без разрешения, даже не смеет громко дышать и двигаться, пока хозяйка того не захочет. Это приносило невероятное возбуждения, которое никогда не могло быть вызвано хоть чем-то другим.